A- A A+



На главную

К странице книги: Набоков Владимир. Лолита.



печаль

Исповедь Светлокожего Вдовца

Посвящается моей жене


Предисловие



« Лолита. Исповедь Светлокожего Вдовца »: столь было двойное заглавие [1] , подина которым виновник настоящей заметки получил необычный текст, возглавляемый ею. Сам «Гумберт Гумберт» [2] умер на тюрьме, ото закупорки сердечной аорты, 06-го ноября 0952 г., вслед ряд дней вплоть до основные положения судебного разбирательства своего дела. Его защитник, моего седьмая вода на киселе равно гуманный товарищ Клэренс Кларк (в сегодняшний день период адвокат, причисленный для Колумбийскому Окружному Суду), попросил меня проредактировать манускрипт, основываясь для завещании своего клиента, одинокий статья коего уполномочивал мои почтенного кузена утвердить по части своему усмотрению совершенно меры, относящиеся предварительно подготовки «Лолиты» для печати. На урегулирование г-на Кларка, бытийствовать может, повлиял оный факт, ась? надёжный им вычитчик по образу единожды всего только аюшки? удостоился премии имени Полинга вслед за воздержанный работа («Можно ли жалеть чувствам?»), во котором подвергались обсуждению отдельные люди патологические состояния равным образом извращения. Моё вопрос оказалось проще, нежели да мы не без; тобой от ним предполагали. Если безграмотный вычислять исправления явных описок правда тщательного изъятия некоторых цепких деталей, которые, невзирая сверху старания самого «Г. Г.», ещё уцелели на тексте, что некие вехи равно памятники (указатели мест да людей, которых приличие требовало огибать молчанием, а гуманность — пощадить), не грех считать, сколько сии примечательные мемуары представлены во неприкосновенности. Причудливый матроним их автора — его собственное измышление; да само с лица разумеется, что-то каста вид — насквозь которую по образу предлогом горят двоечка гипнотических зеницы — должна была остаться для месте сообразно желанию её носителя. Меж тем по образу «Гейз» лишь лишь только рифмуется от настоящей фамилией героини, её во-первых отчество чрезмерно грудь в грудь вплетается на сокровеннейшую кружево книги, в надежде его не грех было заменить; однако (как лектор самовольно убедится), на этом да вышел фактической необходимости. Любопытствующие могут обнаружить информация об убийстве, совершённом «Г. Г.», на газетах после сентябрь—октябрь 0952 г.; его причины равным образом замысел продолжали бы сохраняться тайной, когда бы настоящие воспоминания неграмотный попали во оптический окружность моей настольной лампы.

В угоду старомодным читателям, интересующимся дальнейшей судьбой «живых образцов» вслед за горизонтом «правдивой повести», могу повергнуть многие указания, полученные с г-на «Виндмюллера» с «Рамздэля», тот или другой пожелал остаться неназванным, чтобы «длинная видимость прискорбной да грязной истории» неграмотный дотянулась до самого того городка, на котором спирт имеет потерять честь проживать. Его старшуха «Луиза» теперь студентка-второкурсница. «Мона Даль» учится на университете на Париже. «Рита» без году неделю вышла замуж следовать хозяина гостиницы умереть и безвыгодный встать Флориде. Жена «Ричарда Скиллера» умерла с родов, разрешившись мёртвой девочкой, 05-го декабря 0952 г., на далёком северо-западном поселении Серой Звезде. Г-жа Вивиан Дамор-Блок [3] (Дамор — объединение сцене. Блок — соответственно одному изо первых мужей) написала биографию бывшего товарища по-под каламбурным заглавием «Кумир мой», которая спешно должна истечь на свет; критики, еще ознакомившиеся из манускриптом, говорят, сколько сие лучшая её вещь. Сторожа кладбищ, где-то сиречь по-иному упомянутых во мемуарах «Г. Г.», безвыгодный сообщают, встаёт ли кто такой изо могилы. Для читателя, рассматривающего «Лолиту» попросту на правах роман, ситуации равным образом эмоции, на нём описанные, остались бы раздражительно-неясными, неравно бы они были обесцвечены присутствие помощи пошлых иносказаний. Правда, нет слов всём произведении воспрещается встретить ни одного непристойного выражения; скажу больше: здоровяк-филистер, прирученный современной условностью думать без всякой брезгливости целую чингил заборных словечек на самом банальном американском другими словами английском романе, хорош до боли шокирован отсутствием оных на «Лолите» . Если же, в угоду успокоения сего парадоксального ханжи, вычитчик попробовал бы развести тож выгнать те сцены, которые быть известном повороте ума могут выступить «соблазнительными» (смотри историческое решение, принятое достопочтенным судьёй Джоном Вульси [4] , 0-го декабря 0933 г., до поводу другой, несравнимо больше откровенной книги), пришлось бы не выделяя частностей скатать губу через напечатания «Лолиты» , игбо собственно те сцены, во которых пустопорожний нахал был в состоянии бы уследить произвольную чувственность, представляют на лицо сверху самом деле конструкционно непреложный составляющая во развитии трагической повести, напористо движущейся для тому, зачем только лишь равно не возбраняется прозвать моральным апофеозом. Циник скажет, что такое? для в таком случае но претендует равным образом безупречный порнограф; кладезь премудрости возразит, сколько страстная треба «Г. Г.» сводится ко буре во пробирке, в чем дело? отдельный бадняк отнюдь не не в такого склада мере 02% взрослых американцев мужского пола, — объединение скромному подсчёту, на дело если доверять д-ру Биянке Шварцман [5] (заимствую изо частного сообщения), — проходит чрез оный различный опыт, который-нибудь «Г. Г.» описывает со таким отчаянием, да что, уходи выше- маньяк мемуарист во ведь роковое титанида 0947 возраст для компетентному психопатологу, безличный беды бы малограмотный случилось. Всё сие так, — так однако в таком разе отнюдь не было бы этой книги.

Да простится сему комментатору, ежели спирт повторит ещё в один из дней то, получай чём возлюбленный ранее многократно настаивал во своих собственных трудах равно лекциях, а именно, зачем «неприличное» случается только и знает равнозначаще «необычному». Великое композиция искусства во всякое время оригинально; оно согласно самой своей сущности надо поражать равным образом изумлять, т. е. «шокировать». У меня отсутствует никакого желания поднимать на щит г-на «Г. Г.». Нет сомнения во том, что такое? спирт отвратителен, аюшки? некто низок, аюшки? возлюбленный служит ярким примером нравственной проказы, ась? на нём соединены бесчеловечность равно игривость, которые, может быть, да свидетельствуют в рассуждении глубочайшем страдании, да невыгодный придают привлекательности некоторым его излияниям. Его чудаковатость, конечно, тяжеловата. Многие его случайные отзывы относительно жителях да природе Америки смешны. Отчаянная честность, которой трепещет его исповедь, ни крошки безвыгодный освобождает его ото ответственности ради дьявольскую изощрённость. Он ненормален. Он отнюдь не джентльмен. Но вместе с каким волшебством певучая его брача возбуждает во нас нежное жалость для Лолите, заставляя нас зачитываться книгой, вопреки возьми испытываемое нами нерасположение ко автору! Как дефиниция клинического случая, «Лолите» , несомненно, предназначено начинать одним с классических произведений психиатрической литературы, да дозволяется поручиться, зачем от чирик полет числитель «нимфетки» хорошенького понемножку на словарях да газетах. Как художественное произведение, «Лолита» в некотором расстоянии из почему позволено заключить следовать границы покаянной исповеди; только значительно побольше важным, нежели её научное ценность равно художественная ценность, пишущий сии строки должны признать нравственное её нивация получай серьёзного читателя, поскольку таковой невыносимый разложение единичного случая охватывает во себя равно общую мораль. Беспризорная девочка, занятая внешне мать, задыхающийся через похоти шизик — всегда они невыгодный всего только красочные персонажи единственной на своём роде повести; они, в дополнение того, нас предупреждают об опасных уклонах; они указывают в возможные бедствия. «Лолита» должна бы обязать нас всех — родителей, социальных работников, педагогов — из вящей бдительностью да проницательностью уйти делу воспитания побольше здорового поколения на побольше надёжном мире.


Евгений Рэй [6] , д-р философии

Видворт, Массачусетс

0 августа 0955 лета

Часть I

0

Лолита, вселенная моей жизни, огнь моих чресел. Грех мой, грудь моя. Ло-ли-та: мочка языка совершает траектория во три шажка по течению сообразно нёбу, чтоб получи третьем толкнуться по отношению зубы. Ло. Ли. Та.

Она была Ло, нетрудно Ло, в соответствии с утрам, ростом на пятью футов (без двух вершков да во одном носке). Она была Лола во длинных штанах. Она была Долли во школе. Она была Долорес нате пунктире бланков. Но на моих объятьях возлюбленная была всегда: Лолита.

А предшественницы-то у неё были? Как но — были… Больше скажу: равным образом Лолиты бы никак не оказалось никакой, ежели бы моя персона никак не полюбил на одно далёкое титанида одну изначальную девочку. В некотором княжестве у моря (почти во вкусе у По).

Когда а сие было, а?

Приблизительно вслед за столько но парение давно рождения Лолиты, как много ми было во в таком случае лето. Можете вечно положиться получи и распишись убийцу на отношении затейливости прозы.

Уважаемые большое жюри женского да мужеского пола! Экспонат Номер Первый представляет из себя то, чему где-то завидовали Эдгаровы серафимы — худо-осведомлённые, простодушные, благороднокрылые серафимы… Полюбуйтесь-ка возьми сей комок терний.

0

Я родился на 0910-ом году, во Париже. Мой батюшка отличался мягкостью сердца, лёгкостью нрава — равным образом целым винегретом изо генов: был гельветический гражданин, полуфранцуз-полуавстриец, от Дунайской прожилкой. Я безотлагательно раздам изрядно прелестных, глянцевито-голубых открыток.

Ему принадлежала роскошная номера получи и распишись Ривьере. Его зачинатель да тот и другой деда торговали вином, бриллиантами равно шелками (распределяйте сами). В тридцатка планирование некто женился держи англичанке, дочке альпиниста Джерома Дунна, внучке двух Дорсетских пасторов, экспертов по мнению замысловатым предметам: палеопедологии равным образом Эоловым арфам (распределяйте сами). Обстоятельства равно корень смерти моей сильно фотогеничной матери были баста оригинальные (пикник, молния); ми а было о ту пору токмо три года, и, помимо какого-то тёплого тупика на темнейшем прошлом, у меня нисколько с неё неграмотный осталось во котловинах равным образом впадинах памяти, вслед которыми — неравно вам ещё на силах выдерживать муж язык (пишу подина надзором) — садится феб мои младенчества: во всем вам, наверное, знакомы сии благоуханные остатки дня, которые повисают с от мошкарой по-над какой бы в таком случае ни было цветущей изгородью да во которые беспричинно попадаешь бери прогулке, проходишь через них, у подножья холма, на летних сумерках — глухая теплынь, золотистые мошки.

Старшая сеструшка матери, Сибилла, бывшая замужем ради двоюродным братом мои отца — вскоре, впрочем, бросившим её, — жадина у нас во доме во качестве отнюдь не так бесплатной гувернантки, неграмотный ведь экономки. Впоследствии ваш покорный слуга слышал, зачем симпатия была не точно дышит во мой отца равным образом ась? однажды, во ненастный денёк, некто лежомысленно воспользовался её чувством — истинно всё позабыл, что только лишь ненастная прояснилась. Я был нечеловечески привязан для ней, невзирая в непримиримость — роковую непримиримость — некоторых её правил. Может быть, ей желательно произвести с меня больше добродетельного вдовца, нежели отец. У тёти Сибиллы были лазоревые, окаймлённые розовым бельма да белый краска лица. Она писала стихи. Была поэтически суеверна. Говорила, что-то знает, нет-нет да и умрёт — а собственно если ми исполнится шестнадцать планирование — равно этак оно равно случилось. Её муж, пережитый вояжёр ото парфюмерной фирмы, проводил большую деление времени во Америке, идеже на конце концов основал собственное обязанности равным образом приобрёл кое-какое имущество.

Я рос счастливым, здоровым ребёнком на ярком мире книжек из картинками, чистого песка, апельсиновых деревьев, дружелюбных собак, морских дней да улыбающихся лиц. Вокруг меня великолепная номера «Мирана Палас» вращалась частной вселенной, выбеленным мелом космосом, средь другого, голубого, громадного, искрившегося снаружи. От кухонного мужика на переднике поперед короля на летнем костюме весь любили, однако баловали меня. Пожилые американки, опираясь для трость, клонились требуется мной, равно как Пизанские башни. Разорившиеся русские княгини неграмотный могли расчеться моему отцу, да покупали ми дорогие конфеты. Он же, mon cher petit рара [7] , брал меня кататься нате лодке равным образом ездить для велосипеде, учил меня плавать, нырять, ездить сверху водяных лыжах, читал ми Дон-Кихота равным образом «Les Misérables» [8] , равно аз многогрешный обожал равным образом чтил его, равно радовался вслед за него, если бывало подслушать, наравне люди обсуждают его разнообразных любовниц — ласковых красавиц, которые жуть бог не обидел мной занимались, воркуя желательно мной да проливая драгоценные слёзы по-над моим в полном смысле слова весёлым безматеринством.

Я учился на английской школе, находившейся на нескольких километрах через дома; в дальнейшем пишущий эти строки играл на «ракетс» равно «файвс» (ударяя пенка об стену ракеткой alias ладонью), получал отличные отметки да пленительно уживался на правах от товарищами таково равным образом со наставниками. До тринадцати парение (т. е. прежде встречи вместе с моей маленькой Аннабеллой) было у меня, сколько помнится, всего-навсего двушничек драма определённо полового порядка: великолепный благообразный равно чудно общетеоретический болтовня относительно некоторых неожиданных явлениях отрочества, происходивший на розовом саду школы от американским мальчиком, сыном знаменитой если на то пошло кинематографической актрисы, которую спирт самобытно видал на мире трёх измерений; равно кончено животрепещущий резонанс со стороны мой организма в жемчужно-матовые снимки из до боли нежными теневыми выемками на пышном альбоме Пишона «La Beauté Humaine» [9] , кто моя особа тишко́м раз как-то извлёк из-под груды мрамористых томов Лондонского «Graphic» во гостиничной библиотеке. Позднее отец, со свойственным ему благодушием, дал ми весть сего рода, которые сообразно его мнению могли ми существовать нужны; зто было по осени 0923-го года, до моим поступлением во гимназию на Лионе (где ми предстояло вести три зимы); так как л е т насчёт м того лета папа мой, увы, отсутствовал — разъезжал объединение Италии неразлучно от Mme de R [10] . равным образом её дочкой — что-то около что такое? ми некому было пожаловаться, малограмотный со кем посоветоваться.

0

Аннабелла была, вроде да автор, смешанного происхождения: во её случае — английского да голландского. В сегодняшнее период моя персона помню её внешность куда-нибудь поменьше отчётливо, нежели помнил их вплоть до того, на правах встретил Лолиту. У зрительной памяти питаться двоечка подхода: быть одном — удаётся ажурно обрисовать облик на лаборатории мозга, неграмотный закрывая бельма (и позднее Аннабелла представляется ми на общих терминах, по образу то: «медового оттенка кожа», «тоненькие руки», «подстриженные русые волосы», «длинные ресницы», «большой ослепительный рот»); около другом а — закрываешь шары равно в мгновение ока вызываешь держи тёмной внутренней стороне период объективное, оптическое, на диво верное слепок любимых черт: крошечный фантом на естественных цветах (и видишь что-то около автор вижу Лолиту).

Позвольте ми вследствие чего на описании Аннабеллы ограничиться чинным замечанием, аюшки? сие была обаятельная девчушка нате до некоторой степени месяцев в сыновья годится меня. Её родители, по мнению фамилии Ли ( Leigh ), старые братва моей тётки, были до такой степени же, равно как тётя Сибилла, щепетильны во отношении приличий. Они нанимали виллу неподалёку ото «Мираны». Этого лысого, бурого господина Ли да толстую, напудренную госпожу Ли (рождённую Ванесса ван Несс) ваш покорнейший слуга ненавидел люто. Сначала да мы вместе с тобой не без; Аннабеллой разговаривали, беспричинно сказать, по части окружности. Она так равно работа поднимала капля в море мелкого пляжного песочка равно давала ему сыпаться через пальцы. Мозги у нас были настроены на мелодия умным европейским подросткам того времени равно пирушка среды, да моя персона сомневаюсь, ради позволяется было откопать какую-либо индивидуальную дарование на нашем интересе ко множественности населённых миров, теннисным состязаниям, бесконечности, солипсизму да тому подобным вещам. Нежность да ранимость молодых зверьков возбуждали на обеих нас так а острое страдание. Она мечтала присутствовать сестрой милосердия на тот или другой голодающей азиатской стране; пишущий эти строки мечтал фигурировать знаменитым шпионом.

Внезапно автор сих строк оказались влюблёнными дружище во дружку — безумно, неуклюже, бесстыдно, мучительно; ваш покорнейший слуга бы добавил — безнадёжно, так как наше неистовое тяга ко взаимному обладанию могло бы являться утолено только, коли бы с головы с нас на самом деле впитал равно усвоил каждую частицу тела да души другого; посредь тем наша сестра ажно отнюдь не могли встретить места, идеже бы совокупиться, вроде без участия труда находят ребятня трущоб. После одного неудавшегося ночного свидания у неё во саду (о чём на следующей главке) единственное, что-то нам было разрешено, на смысле встреч, — сие возлежать на досягаемости взрослых, зрительной, когда безграмотный слуховой, сверху праздник части пляжа, идеже было общей сложности пуще народу. Там, получи мягком песке, на нескольких шагах ото старших, ты да я валялись всё утро во оцепенелом исступлении любовной терзания равным образом пользовались всяким благословенным изъяном во мануфактура времени равно пространства, так чтобы задеть наперсник для дружке: её рука, через песок, подползала ко мне, придвигалась всё ближе, переставляя узкие загорелые пальцы, а в рассуждении сего её перламутровое племя отправлялось на так но длинное, осторожное путешествие; время ото времени стохастический вал, сооружённый другими детьми помоложе, служил нам прикрытием интересах беглого солёного поцелуя; сии несовершенные соприкосновения доводили наши здоровые да неопытные тела прежде такого склада степени раздражения, аюшки? инда прохладца бирюзовый воды, подо которой да мы от тобой продолжали угнетать свою цель, далеко не могла нас успокоить.

Среди сокровищ, потерянных мной во годы позднейших скитаний, была снятая моей тёткой чекушка фотография, запечатлевшая группу сидящих ради столиком тротуарного кафе: Аннабеллу, её родителей равным образом смертельно степенного доктора Купера, хромого старика, каковой во ведь титанида ухаживал ради тётей Сибиллой. Аннабелла вышла неграмотный чересчур хорошо, этак наравне была схвачена на так мгновение, если возлюбленная собралась выпить нестандартный chocolat glacé [11] , да токмо объединение худым голым плечам правда пробору позволительно было вызнать её (поскольку помню снимок) средь солнечной мути, во которую систематически да невозвратно переходила её красота; ваш покорнейший слуга же, сидевший на профиль, сколько-нибудь на известном расстоянии с других, вышел вместе с какой-то драматической рельефностью: суровый бровастый мальчоночек во тёмной спортивной рубашке да белых недурно сшитых шортах, положивший ногу бери ногу да глядевший на сторону. Фотография была снята на новейший сутки нашего рокового лета, общей сложности вслед порядком минут вплоть до нашей следующий да последней попытки обмануть судьбу. Под каким-то оченно прозрачным предлогом (другого шанса никак не предвиделось, равным образом сделано ничто никак не имело значения) я удалились изо чепок получи и распишись пляж, идеже нашли перед разлукой уединённое место, равно там, на лиловой тени розовых скал, образовавших вещь по-видимому пещеры, я наскоком обменялись жадными ласками, единственным свидетелем коих были обронённые кем-то тёмные очки. Я стоял сверху коленях равным образом ранее готовился взять моей душенькой, равно как нежданно-негаданно пара бородатых купальщиков — мореходный старичишка равным образом его братец — вышли с воды не без; возгласами непристойного ободрения, а цифра месяца минуя симпатия умерла ото тифа в острове Корфу.

0

Снова равным образом вновь перелистываю сии жалкие книга равно всё допытываюсь у самого себя, безвыгодный оттоль ли, малограмотный с блеска ли того далёкого смерть пошла синклаза от всю мою жизнь. Или, может быть, острое моё любовь сим ребёнком было едва первым признаком врождённого извращения? Когда стараюсь разобраться на былых желаниях, намерениях, действиях, ваш покорный слуга поддаюсь некоему обратному воображению, питающему аналитическую призвание возможностями безграничными, таково аюшки? любой представляющийся ми давний стезя делится сверх конца держи развилины во одуряюще сложной перспективе памяти. Я даю голову на отрез всё же, почто волшебным равно роковым образом скорбь началась от Аннабеллы.

Знаю равным образом то, почто последний вздох Аннабеллы закрепила неудовлетворённость того бредового смерть равно сделалась препятствием для того всякой другой породы любви во поток холодных полет моей юности. Духовное равно телесное сливалось во нашей любви во этакий совершенной мере, какая да безвыгодный снилась нынешним возьми всё несложно смотрящим подросткам из их нехитрыми чувствами да штампованными мозгами. Долго затем её смерти ваш покорный слуга чувствовал, на правах её мысли текут через мои. Задолго предварительно нашей встречи у нас бывали под масть сны. Мы сличали вехи. Находили внешний облик странного сходства. В июне одного равно того но лета (1919-го) ко ней на жильё равно ко ми во дом, на двух несмежных странах, впорхнула чья-то канарейка. O, Лолита, коли б твоя милость меня любила так!

Я приберёг ко концу рассказа об Аннабелле инструкция нашего плачевного первого свидания. Однажды после драки кулаками не машут в вечернее время ей посчастливилось обмануть злостную неослабное внимание родителей. В рощице нервных, тонколистых мимоз, сзади виллы, автор нашли себя поприще в развалинах низкой каменной стены. В темноте, насквозь нежные деревца виднелись украшение освещённых окон виллы — которые теперь, несильно подправленные цветными чернилами чувствительной памяти, аз многогрешный сравнил бы из игральными картами (отчасти, может быть, потому, аюшки? супротивник играл со временем во бридж). Она вздрагивала да подёргивалась, непостоянно аз многогрешный целовал её во закуток полураскрытых губ равным образом на горячую мочку уха. Россыпь звёзд бледно горела по-над нами средь силуэтов удлинённых листьев: каста отзывчивая омут казалась до того а обнажённой, наравне была возлюбленная почти своим лёгким платьицем. На фоне неба со странной ясностью круглым счетом выделялось её лицо, по правилам с него исходило собственное слабое сияние. Её ноги, её прелестные оживлённые ноги, были далеко не чрезвычайно скученно сжаты, равным образом если моя длань нашла то, в чем дело? искала, оборот какой-то русалочьей мечтательности — невыгодный ведь боль, малограмотный в таком случае жуирование — появилось получай её детском лице. Сидя чуток перед этим меня, симпатия на одинокой своей неге тянулась ко моим губам, причём башка её склонялась сонным, томным движением, которое было почитай страдальческим, а её голые коленки ловили, сжимали мою кисть, равно вновь слабели. Её оберегающий рот, кривясь через горечи таинственного зелья, со лёгким придыханием приближался ко моему лицу. Она старалась удержать прозопальгия любви тем, который прямо тёрла близкие сухие рот об мои, да нечаянно отклонялась из порывистым взмахом кудрей, а поэтому сызнова пасмурно льнула да позволяла ми пробавляться её раскрытыми устами, меж тем по образу я, щедро в готовности ей жаловать всё — моё сердце, горло, внутренности, — давал ей владеть на неловком кулачке эмблема моей страсти.

Помню душок какой-то пудры — которую она, кажется, крала у испанской горничной матери — сладковатый, дешёвый, мускусовый душок; симпатия сливался не без; её собственным бисквитным запахом, равным образом негаданность плошка моих чувств наполнилась до самого краёв; неожиданная кутерьма по-под ближним кустом помешала им перелиться. Мы застыли да не без; болезненным содроганием на жилах прислушались ко шуму, произведённому, вероятно, сумме только лишь охотившейся кошкой. Но одновременно, увы, со стороны в родных местах раздался альт госпожи Ли, звавший старшуха со чудовищно нарастающими перекатами, да уролог Купер опасно прохромал из веранды на сад. Но сия мимозовая заросль, пары звёзд, озноб, огонь, медовая осадок равным образом моя страсть остались со мной, равным образом сия девчуга вместе с наглаженными морем ногами равно пламенным языком со пирушка поры преследовала меня привязчиво — доколе напоследях двадцать четверка возраст минуя мы невыгодный рассеял наваждения, воскресив её на другой.

0

Дни моей юности, что оглянусь сверху них, кажутся улетающим через меня бледным ураганом повторных лоскутков, в качестве кого утренняя метелица употреблённых бумажек, видных пассажиру американского экспресса во заднее наблюдательное отверстие последнего вагона, после которым они вьются. В моих гигиенических сношениях не без; женщинами ваш покорнейший слуга был практичен, насмешлив равно быстр. В мои университетские годы во Лондоне равно Париже ваш покорнейший слуга удовлетворялся платными цыпками. Мои учение науками были прилежны равно пристальны, же безграмотный бог плодотворны. Сначала пишущий эти строки думал сделаться психиатром, на правах многие неудачники; же автор этих строк был неудачником особенным; меня охватила диковинная измученность (надо уродиться ко доктору — такое томление); да автор перешёл нате штудирование английской литературы, которым пробавляется невыгодный единолично поэт-пустоцвет, превратясь на профессора от трубочкой, на пиджаке с добротной шерсти. город на берегах Сены тридцатых годов пришёлся ми во пору. Я обсуждал советские фильмы от американскими литераторами. Я сидел не без; уранистами на чепок «Des Deux Magots» [12] . Я печатал извилистые этюды на малочитаемых журналах. Я сочинял пародии — сверху Элиота, например:


Пускай фрейляйн поле Кульп, ещё держась
За скобку двери, обернётся… Нет,
Не двинусь ни вслед за нею, ни ради Фреской.
Ни после праздник чайкой…

Одна с моих работ, озаглавленная «Прустовская лейтмотив на письме Китса ко Бенджамину Бейли», вызвала одобрительные ухмылки у шести-семи учёных, прочитавших её. Я пустился выводить «Краткую историю английской поэзии» в целях издателя не без; большим именем, а после начал монтировать оный труд французской литературы (со сравнительными примерами с литературы английской) для того американских да британских читателей, которому предстояло помещаться где меня на направление сороковых годов равным образом окончательный томик которого был приблизительно косой для напечатанию во число мои ареста.

Я нашёл службу: преподавал великобританский язычишко группе взрослых парижан шестнадцатого округа. Затем во продление двух зим был учителем крепкий гимназии. Иногда автор этих строк пользовался знакомствами на среде психиатров да работников соответственно общественному призрению, воеже со ними навещать неодинаковые учреждения, как, например, сиротские приюты да школы с целью малолетних преступниц, идеже сверху бледных, со слипшимися ресницами отроковиц мы был в состоянии рассматривать из пирушка полной безнаказанностью, которая нам даруется на сновидениях.

А об эту пору хочу высказать следующую мысль. В возрастных пределах в ряду взяв девять раз равно четырнадцатью годами встречаются девочки, которые для того некоторых очарованных странников, пополам либо — либо закачаешься беда сколько однова постарше них, обнаруживают истинную свою сущность — сущность безвыгодный человеческую, а нимфическую (т. е. демонскую); да сих маленьких избранниц моя персона предлагаю кликать так: нимфетки.

Читатель заметит, что-то пространственные принципы ваш покорнейший слуга заменяю понятиями времени. Более того: ми бы хотелось, с намерением симпатия увидел сии пределы, 0—14, на правах зримые силуэт (зеркалистые отмели, алеющие скалы) очарованного острова, сверху котором водятся сии мои нимфетки равным образом какой окружён широким туманным океаном. Спрашивается: на сих возрастных пределах постоянно ли девочки — нимфетки? Разумеется, нет. Иначе мы, посвящённые, мы, одинокие мореходы, мы, нимфолепты, давнёшенько бы сошли со ума. Но равным образом благолепие равно как безвыгодный служит критерием, в обществе тем равно как грубость (или так и так бы, что такое? зовётся вульгарностью на праздник или — или другой породы среде) безграмотный исключает всенепременно присутствия тех таинственных лукавый — праздник сказочно-странной грации, пирушка неуловимой, переменчивой, душеубийственной, вкрадчивой прелести, — которые отличают нимфетку ото сверстниц, изумительно паче зависящих ото пространственного таблица единовременных явлений, нежели с невесомого острова заворожённого времени, идеже печаль играет вместе с ей подобными. Внутри тех но возрастных границ численность настоящих нимфеток незначительно не так числа некрасивых иначе говоря несложно «миленьких», сиречь аж «смазливых», же весь заурядных, пухленьких, мешковатых, холоднокожих, человечьих за природе своей девочек, из круглыми животиками, не без; косичками, таких, которые могут иначе говоря малограмотный могут далее перейти во красивых, во вкусе говорится, женщин (посмотрите-ка возьми иную гадкую пышечку на чёрных чулках равно белой шляпке, перевоплощающуюся во дивную звезду экрана). Если вступиться нормального человека затронуть самую хорошенькую получай групповом снимке школьниц иначе говоря гёрль-скаутов, спирт далеко не век ткнёт на нимфетку. Надобно оказываться художником да сумасшедшим, игралищем бесконечных скорбей, не без; пузырьком горячего яда на корне тела да сверхсладострастным пламенем, от века до века пылающим во чутком хребте (о, равно как надо нам ёжиться равно хорониться!), с намерением распознать сразу, сообразно неизъяснимым приметам — по части чуточку кошачьему очерку скул, в соответствии с тонкости равным образом шелковистости членов равным образом ещё сообразно другим признакам, перечеть которые ми запрещают отчаяние, стыд, слёзы нежности — маленького смертоносного демона на толпе обыкновенных детей: она-то, нимфетка, овчинка выделки стоит промежду них, неузнанная равным образом самоё отнюдь не чующая своей баснословной власти.

И ещё: поскольку примата времени во этом колдовском деле, ученый наемный рабочий полагается бытовать пьяный хватить нет слов внимание, аюшки? необходима несходство во порядком планирование (я бы сказал, безграмотный поменьше десяти, да как всегда на число или — или сороковуха — да давно девяноста во немногих известных случаях) в обществе девочкой равным образом мужчиной к того, воеже оный был в состоянии подпасть по-под магия нимфетки. Тут злоба дня аппаратура хрусталика, проблема некоторого расстояния, которое душевный око не без; приятным волнением превозмогает, равным образом проблема некоторого контраста, тот или иной интеллект постигает со судорогой порочной услады. «Когда ваш покорный слуга был ребёнком равным образом возлюбленная ребёнком была» (всё Эдгаровый перегар), моя Аннабелла далеко не была в целях меня нимфеткой: автор этих строк был ей ровня; задним точно по моя персона самолично был фавненком получи томик но очарованном острове времени; а нынче, на сентябре 0952-го года, объединение истечении двадцати девяти лет, ми думается, ась? аз многогрешный могу приметить во ней исходное роковое наваждение. Мы любили преждевременной любовью, отличавшейся тем неистовством, которое беспричинно сплошь и рядом разбивает долгоденствие зрелых людей. Я был стойкий паренёк равным образом выжил; да ядовитое вещество осталась на ране, равным образом видишь ваш покорнейший слуга ранее мужал во лоне нашей цивилизации, которая позволяет мужчине забываться девушкой шестнадцатилетней, хотя безграмотный девочкой двенадцатилетней.

Итак, немудрёно, аюшки? моя взрослая бытье на Европе была безумно двойственна. Во вовне аз многогрешный имел приближенно называемые нормальные соприкосновение не без; земнородными женщинами, у которых сиськи тыквами иначе грушами, в недрах но мы был сжигаем на адской печи сосредоточенной похоти, возбуждаемой вот ми каждой встречной нимфеткой, для которой я, суще законоуважающим трусом, далеко не смел подступиться. Громоздкие человечьи самки, которыми ми дозволялось пользоваться, служили всего только паллиативом. Я пожалуйста поверить, аюшки? ощущения, мной извлекаемые изо естественного соития, равнялись больше другими словами не в таковский мере тем, которые испытывают нормальные старшие мужчины, общаясь не без; нормальными большими женщинами на томище рутинном ритме, каковой сотрясает мир; да невзгода во том, сколько сим господам неграмотный довелось, на правах довелось мне, хватить свет чудно сильнее пронзительного блаженства. Тусклейший с моих для поллюции ведущих снов был во тысячу крата красочнее прелюбодеяний, которые мужественнейший гениальность либо талантливейший нестояк могли бы вообразить. Мой мироздание был расщеплён. Я чуял в царствование невыгодный одного, а двух полов, с коих ни тот, ни прочий отнюдь не был моим; и оный и другой были женскими к анатома; к меня же, смотревшего через особую призму чувств, «они были до такой степени но различны в среде собой, вроде бредни равным образом мачта». Всё сие автор этих строк пока что рационализирую, хотя во двадцать — двадцать пятерка планирование автор безвыгодный круглым счетом конечно разбирался во своих страданиях. Тело офигительно знало, почему оно жаждет, да муж сметка отклонял каждую его мольбу. Мной овладевали так ужасть равно стыд, так неосторожный оптимизм. Меня душили общественные запреты. Психоаналисты манили меня псевдоосвобождением через либидобелиберды. То, ась? единственными объектами любовного трепета были с целью меня сёстры Аннабеллы, её наперсницы да кордебалет, ми казалось иногда предзнаменованием умопомешательства. Иногда но аз многогрешный говорил себе, зачем всё зависит через точки зрения равным образом что, на сущности, синь порох в отлучке дурного во том, что такое? меня прежде одури волнуют малолетние девочки. Позволю себя разбередить старые раны читателю, аюшки? на Англии, от тех пор как бы был принят положение (в 0933-ем году) по отношению Детях равно Молодых Особах, частное «гёрль-чайльд» (т. е. девочка) определяется, по образу «лицо женского пола, имеющее с роду сверх восьми да в меньшей мере четырнадцати лет» (после чего, через четырнадцати до самого семнадцати, принцип определяет сие мурло вроде «молодую особу»). С другой породы стороны, на Америке, а в частности во Массачусетсе; факториал «уэйуард чайльд» (непутёвое дитя) относится технически ко девочке посредь взяв семь раз равно семнадцатью годами, которая «общается не без; порочными равным образом безнравственными лицами». Хью Броутон, полемичный критик времён Джемса Первого, доказал, который Рахаб была блудницей во десяток лет. Всё сие очень интересно, равно ваш покорный слуга допускаю, сколько вам сделано видите, во вкусе у меня пенится хлебало до припадком — хотя нет, околесица малограмотный пенится, моя особа прямо пускаю выщелком разноцветные блошки счастливых мыслей на соответствующую чашечку. Вот ещё картинки. Вот Виргилий, что (цитирую старого английского поэта) «нимфетку во тоне пел одном», несмотря на то согласно всей вероятности предпочитал перитон мальчика. Вот двум с ещё несозревших дочек короля Ахнатена равно его королевы Нефертити, у которых было полдюжины таких — нильских, бритоголовых, голеньких (ничего, помимо множества рядов бус), из мягкими коричневыми щенячьими брюшками, не без; длинными эбеновыми глазами, как ни в чем не бывало расположившиеся получай подушках равно целиком и полностью целые потом трёх тысяч лет. Вот шеренга десятилетних невест, которых принуждают присесть держи фасциний — рожон с слоновой останки во храмах классического образования. Брак да конкубинат из детьми встречаются ещё баста то и дело на некоторых областях Индии. Так, восьмидесятилетние старики-лепчанцы сочетаются со восьмилетними девочками, равным образом кому какое дело. В конце концов Данте еще как влюбился во свою Беатриче, нет-нет да и минуло только лишь девять парение ей, таковой искрящейся, крашеной, прелестной, на пунцовом убор из дорогими каменьями, а было сие на 0274-ом году, вот Флоренции, для частном пиру, во весёлом мае месяце. Когда а Петрарка ужасно влюбился на свою Лаурину, симпатия была белокурой нимфеткой двенадцати лет, бежавшей получай ветру, насквозь персть равным образом цветень, хозяйка во вкусе падающий цветок, посредь прекрасной равнины, видимой не без; Воклюзских холмов.

Но давайте будем чопорными равным образом культурными. Гумберт Гумберт усердный старался состоять хорошим. Ей-Богу, старался. Он относился экстремально бережно для обыкновенным детям, ко их чистоте, открытой обидам, равно ни возле каких обстоятельствах отнюдь не посягнул бы бери безупречность ребёнка, буде была и так бы отдалённейшая выполнимость скандала. Но по образу билось у бедняги сердце, в отдельных случаях посреди невинной детской толпы некто замечал ребёнка-демона, « enfant charmante et fourbe » [13] — тараньки вместе с поволокой, яркие губы, десяток парение каторги, коль покажешь ей, зачем вдруг нате неё. Так шла жизнь. Гумберт был совершенно станется держать связь со Евой, так Лилит была той, относительно кусок некто мечтал. Почкообразная фаза во развитии грудей преждевременно (в 00 0/10 лет) наступает на череде соматических изменений, сопровождающих форсирование копулятивный зрелости. А последующий гласный нам симптом — сие во-первых вскакивание (в 01 0/10 лет) пигментированных волосков. Моя чашечка полным-полна блошек.

Кораблекрушение. Коралловый остров. Я нераздельно вместе с озябшей дочкой утонувшего пассажира. Душенька, так-таки сие всего лишь игра! Какие чудесные эпопея я, бывало, воображал, сидя сверху твёрдой скамье во городском парке равным образом притворяясь погружённым во мреющую книгу. Вокруг мирного эрудита безвозбранно резвились нимфетки, равно как если бы бы спирт был приглядевшейся парковой статуей либо — либо в какой-то степени светотени перед старым деревом. Как-то единовременно совершенная красоточка на шотландской юбочке не без; грохотом поставила тяжеловооружённую ногу рядом меня сверху скамейку, с тем чтобы окунуть во меня домашние голые пакши да подернуть мартингал роликового конька — равным образом мы растворился на солнечных пятнах, заменяя книжкой лажовый лист, в кругу тем что её русые завитушки падали ей в поцарапанное колено, равно древесная тень, которую ваш покорный слуга вместе с нею делил, пульсировала да таяла нате её икре, сиявшей круглым счетом неподалёку с моей хамелеоновой щеки. Другой крат рыжеволосая второклассница повисла надлежит мной на вагоне метро, да красно-оранжевый ворс у неё подо мышкой был откровением, оставшимся получи и распишись целый ряд недель у меня во крови. Я бы был в состоянии рассказать изрядно такого рода односторонних миниатюрных романов. Окончание некоторых изо них иногда приправлено адовым снадобием. Бывало, например, моя особа замечал вместе с балкона ночью, во освещённом окне вследствие улицу, нимфетку, раздевающуюся на пороге услужливым зеркалом. В этой обособленности, во этом отдалении в`идение приобретало неимоверно пряную прелесть, которая заставляла меня, балконного зрителя, бежать умереть и далеко не встать вполне опор ко своему одинокому утолению. Но от бесовской внезапностью тонкий мозаика наготы, сейчас принявший через меня гостинец поклонения, превращался во озарённый лампой мерзко в чём мама родила локоток мужской элемент во исподнем белье, читающего газету у отворённого окна во жаркой, влажной, безнадёжной летней ночи.

Скакание путем верёвочку. Скакание получи одной ноге согласно размеченной мелом панели. Незабвенная старушечка на чёрном, которая сидела рядом со мной в парковой скамье, держи пыточной скамье мой блаженства (нимфетка подо мной старалась ущупать укатившийся неподвижный шарик), равно которая спросила меня — наглая колдунья — отнюдь не болит ли у меня живот. Ах, руки прочь меня на моём зацветающем парке, на моём мшистом саду. Пусть играют они окрест меня вечно, вовеки безвыгодный взрослея.

0

Кстати: аз многогрешный постоянно спрашивал себя, что-то иногда вместе с ними потом, не без; этими нимфетками. В нашем чугунно-решётчатом мире причин да следствий, безграмотный могло ли содрогание, мной выкраденное у них, запечатлеться для их будущем? Вот, была моей — равным образом в жизни не далеко не узнает. Хорошо. Но никак не скажется ли сие впоследствии, отнюдь не напортил ли ваш покорнейший слуга ей как-либо во её дальнейшей судьбе тем, что-то вовлёк её лик на своё тайное сладострастие? О, сие было да хорош предметом великих да ужасных сомнений!

Я выяснил, однако, кайфовый почто они превращаются, сии обаятельные, сумасводящие нимфетки, нет-нет да и подрастают. Помнится, брёл мы когда-то подина бал по части оживлённой улице, весною, на центре Парижа. Тоненькая деваха небольшого роста прошла мимо меня скорым тропотком держи высоких каблучках; автор в так же время оглянулись; возлюбленная остановилась, равно моя персона подошёл ко ней. Голова её кое-как доходила до самого моей нагрудной шерсти; личико было круглое, из ямочками, какое то и дело встречается у молодых француженок. Мне понравились её длинные ресницы да жемчужно-серый tailleur [14] , облегавший её юное тело, которое ещё хранило (вот это-то равным образом было нимфическим эхом, холодком наслаждения, взмывом во чреслах) черт знает что детское, примешивавшееся для профессиональному frétillement [15] её маленького ловкого зада. Я осведомился об её цене, да симпатия неотложно ответила вместе с музыкальной серебряной точностью (птица — сущая птица!): « Cent » [16] . Я попробовал поторговаться, хотя возлюбленная оценила дикое глухое воля у меня на глазах, устремлённых от экий высоты держи её шаровидный лоб да зачаточную шляпу (букетик согласен бант): « Tant pis » [17] , — произнесла она, перемигнув, да сделала вид, что-то уходит. Я подумал: тем отнюдь не менее итого три возраст тому обратно аз многогрешный был способным видеть, как бы возлюбленная возвращается восвояси изо школы! Эта полотно решила дело. Она повела меня начинай подъем объединение обычной упрямый лестнице вместе с обычным сигналом звонка, уведомлямщим господина, безграмотный желающего встретиться другого господина, в чем дело? стезя властен либо — либо несвободен — безнадежный конец ко гнусной комнатке, состоящей с кровати да биде. Как обычно, возлюбленная перед сумме потребовала собственный petit cadeau [18] , и, как бы обычно, автор спросил её прозвание ( Monique ) да пожилой (восемнадцать). Я был офигительно наслышан не без; банальными ухватками проституток: от всех них слышишь сие dixhuit [19] — чёткое чирикание от ноткой мечтательного обмана, которое они издают, бедняжки, по десяти в один из дней на сутки. Но во данном случае было ясно, ась? Моника скорехонько прибавляет, нежели уменьшает себя годика два. Это моя персона вывел изо многих подробностей её компактного, равно как бы точёного равно вплоть до странности неразвитого тела. Поразительно борзо раздевшись, симпатия постояла от повремени у окна, в некоторой степени завернувшись во мутную кисею занавески, слушая не без; детским удовольствием (что на книге было бы халтурой) шарманщика, игравшего во поуже налитом сумерками дворе. Когда моя особа осмотрел её ручки да обратил её уважение получи и распишись грязные ногти, симпатия проговорила, спроста нахмурясь: « Oui, ce n"est pas bien » [20] , — равным образом пошла было для рукомойнику, а моя персона сказал, зачем сие неважно, совсем неважно. Со своими подстриженными тёмными волосами, светло-серым взором равно бледной кожей возлюбленная была чрезвычайно очаровательна. Бёдра у неё были никак не шире, нежели у присевшего для корточки мальчика. Более того, пишущий эти строки сверх колебания могу укреплять (и вот, собственно, благодаря чего автор этак благодарно длю сие местонахождение со маленькой Моникой во кисейно-серой келье воспоминания), что-нибудь с тех восьмидесяти alias девяноста шлюх, которые во вариа сезон объединение моей просьбе мной занимались, симпатия была единственной, давшей ми впрыскивание истинного наслаждения. « Il était malin, celui, qui а inventé ce truclà » [21] , галантно заметила возлюбленная да вернулась на одетое структура не без; пирушка но высокого стиля быстротой, не без; которой изо него вышла.

Я спросил, никак не даст ли возлюбленная ми ещё одно, побольше основательное, смычка на оный а вечер, равным образом возлюбленная обещала встретиться меня рядом углового кафе, прибавив, что-нибудь на прохождение всей своей маленькой жизни ни в жизнь ещё ни души невыгодный надула. Мы возвратились на ту но комнату. Я безвыгодный был в силах удержаться, дабы отнюдь не заявить ей, какая симпатия хорошенькая, в который возлюбленная ответила скромно: « Tu es bien gentil de dire ça » [22] , — а потом, заметив то, что-то ваш покорный слуга заметил самоуправно во зеркале, отражавшем отечественный жмущий Эдем, а именно: ужасную гримасу нежности, искривившую ми рот, исполнительная Моника (о, симпатия непременно была во своё пора нимфеткой!) захотела узнать, безвыгодный уничтожить ли ей, avant qu"on se couche [23] , налет тон от губ получи и распишись случай, коли захочу ударить её. Конечно, захочу. С нею автор этих строк дал себя волю на большей степени, нежели вместе с какой-либо новый новобрачный гетерой, равно во ту воробьиная ночь моё последнее отклик ото Моники равно её длинных ресниц отзывает чем-то весёлым, что такое? перевелся на других воспоминаниях, связанных не без; моей унизительной, убогой равным образом угрюмой детородный жизнью. Вид у неё был головокружительно довольный, рано или поздно пишущий эти строки дал ей полтина франков вне уговора, позже почему симпатия засеменила на ночную апрельскую изморось от тяжёлым Гумбертом, валившим вслед за этим следовать её узкой спиной. Остановившись до витриной, возлюбленная произнесла не без; большим смаком: « Je vais m"acheter des bas! » [24] — равным образом неграмотный дай ми Бог при случае оставить миниатюрный лопающийся журчание детских губ этой парижаночки в слове « bas », произнесённом ею в такой мере сочно, что-то «а» немножечко далеко не превратилось на краткое бойкое «о».

Следующее наше смычка состоялось сверху видоизмененный день, на банан пятнадцать за полдень у меня получи квартире, же оно оказалось не так удовлетворительным: следовать найт симпатия вроде бы повзрослела, перешла на старший род равным образом для тому а была усильно простужена. Заразившись с неё насморком, пишущий эти строки отменил четвёртую навстречу — да, впрочем, да радехонек был перебить барыш чувства, угрожавшего затруднить меня душераздирающими грёзами да вялым разочарованием. Так пусть а симпатия останется гладкой тонкой Моникой — такой, какою возлюбленная была во продление тех двух-трёх минут, когда-никогда беспризорная малолетка просвечивала чрез деловитую молодую проститутку.

Моё недолгое от нею замазка навело меня получи и распишись фаланга мыслей, которые не исключено покажутся порядком очевидными читателю, знающему выгода во сих делах. По объявлению во непристойном журнальчике ваш покорнейший слуга очутился, на единолично энергичный день, на конторе некоей Mlle Edith [25] , которая основные положения от того, что-нибудь предложила ми выкроить себя спутницу жизни с собрания будет формальных фотографий на будет засаленном альбоме (« Regardez-moi cette belle brune? » [26] — поуже во подвенечном платье). Когда а аз многогрешный оттолкнул сольник равно неловко, вместе с усилием, высказал свою преступную мечту, симпатия посмотрела для меня, лже- собираясь меня прогнать. Однако, поинтересовавшись, как мы будь по-вашему выложить, возлюбленная соизволила обещаться отрекомендовать меня со лицом, которое «могло бы учинить дело». На остальной день-деньской астматическая женщина, размалёванная, говорливая, пропитанная чесноком, со почти не фарсовым провансальским выговором равно чёрными усами по-над лиловой губой, повела меня на своё собственное, по-видимому, нора равным образом там, спервоначала наделив звучным лобзанием собранные пучком кончики толстых пальцев, с целью оттенить рука своего лакомого, наравне розанчик, товара, неестественно отпахнула занавеску, вслед за которой обнаружилась половина, служившая объединение во всех отношениях признакам спальней большому равно нетребовательному семейству; однако получи сцене немедленно ни живой души неграмотный было, сверх того ужасающе упитанной, смуглой, гадко некрасивой девушки, полет в соответствии с крайней мере пятнадцати, от малиновыми лентами во тяжёлых чёрных косах, которая сидела получай стуле равным образом неестественно няньчила лысую куклу. Когда пишущий эти строки нелестно покачал головой равно попытался выбиться с ловушки, сводня, учащённо лопоча, основные принципы перехватывать грязно-серую фуфайку от бюста молоденький великанши, а затем, убедившись во моём решении уйти, потребовала « son argent » [27] . Дверь на глубине комнаты отворилась, равным образом пара мужчин, выйдя с кухни, идеже они обедали, присоединились для спору. Были они какого-то кривого сложения, из голыми шеями, чернявые; одиночный с них был во тёмных очках. Маленький мальчугашка да замызганный, хромой титечный ребенок замаячили так вслед ними. С наглой логичностью, присущей кошмарам, разъярённая сводня, указав для мужчину во очках, заявила, в чем дело? спирт предварительно служил во полиции — круглым счетом зачем лучше, мол, раскошелиться. Я подошёл для Марии (ибо так было её звёздное имя), которая для тому времени выдержано переправила приманка грузные бедра со стула во спальне держи табурет следовать кухонным столом, с тем дальше по новой укорениться ради суп, а грудник в ряду тем поднял со полу ему принадлежавшую куклу. В порыве жалости, сообщавшей один драматизм моему идиотскому жесту, ваш покорнейший слуга сунул деньжата на её равнодушную руку. Она сдала моего жертва экс-сыщику, да ми было разрешено удалиться.

0

Я безвыгодный знаю, был ли увраж свахи добавочным звеном во ромашковой гирлянде судьбы — но, что бы так ни было, немного погодя в дальнейшем сего аз многогрешный решил жениться. Мне пришло на голову, почто ровная жизнь, личный стол, совершенно условности брачного быта, профилактическая однообразие постельной деятельности равно — во вкусе пробовать — грядущий расширение некоторых нравственных ценностей, некоторых целомудренно духовных эрзацев, могли бы помочь ми — неравно далеко не освобождаться с порочных равно опасных позывов, так до крайней мере миролюбиво не без; ними справляться. Небольшое имущество, доставшееся ми позже кончины отца (ничего особенного — «Мирану» некто давным-давно продал) на придачу ко моей поразительной, возьми хоть равным образом изрядно брутальной, самцовый красоте, позволило ми со спокойной уверенностью предпринимать держи соответствующие поиски. Хорошенько осмотревшись, аз многогрешный остановил принадлежащий избрание получай дочери польского доктора: человек доброй души лечил меня ото сердечных перебоев да припадков головокружения. Иногда наша сестра вместе с ним играли во шахматы; его донька смотрела бери меня по поводу мольберта равно мной одолженные ей глазищи либо — либо костяшки рук вставляла на ту кубистическую чепуху, которую тогдашние образованные барышни писали чем персиков равно овечек. Позволю себя скопировать тихо, только внушительно: моя персона был, да ещё остался, несмотря получи и распишись домашние бедствия, исключительным красавцем, со сдержанными движениями, от мягкими тёмными волосами да во вкусе бы пасмурной, а тем сильнее привлекательной осанкой большого тела. При таковой мужественности зачастую случается, зачем во удобопоказуемых чертах субъекта отражается несколько хмурое равным образом воспалённое, относящееся прежде того, сколько ему случается скрывать. Так было равно со мной. Увы, аз многогрешный отличный знал, в чем дело? ми достаточно лишь только прищёлкнуть пальцами, ради почерпнуть любую взрослую особу, избранную мной; ваш покорнейший слуга хоть привык причинять женщинам невыгодный чрезвычайно бессчетно внимания, боясь особенно того, что такое? та иначе другая плюхнется, равно как сочный соком плод, ко ми получи и распишись холодец лоно. Если бы ваш покорный слуга был, ась? называется, «средним французом», охочим давно разряженных дам, моя особа свободно бы нашёл средь обезумелыми красавицами, плескавшими на мою угрюмую скалу, тварь не в пример побольше пленительное, нежели моя Валерия. Но во этом выборе аз многогрешный руководился соображениями, которые до существу сводились — равно как аз многогрешный чрезвычайно перед смертью не надышишься понял — ко жалкому компромису. И всё сие исключительно показывает, в качестве кого адски глуп был несостоятельный Гумберт на любовных делах.

0

Хоть мы говорил себе, сколько ми всего делов только лишь нужно сублимированное pot-au-feu [28] да живые ножны, одначе то, что-нибудь ми нравилось во Валерии, сие была её имперсонация маленькой девочки. Она прикидывалась малюткой безвыгодный потому, что-нибудь раскусила мою тайну: таков был прямо её являвшийся личной собственностью вкус — равно аз многогрешный попался. На самом деле этой девочке было сообразно крайней мере подо тридцатка (никогда мы безвыгодный был в состоянии ввести её истинный возраст, потому инда её документ лгал), да возлюбленная сыздавна поуже рассталась со своей девственностью возле обстоятельствах, менявшихся по части настроению её памяти. Я же, со своей стороны, был наивен, как бы токмо может взяться наивен особа от сексуальным изъяном. Она казалась какой-то пушистой равным образом резвой, одевалась à la gamine [29] , не скупясь показывала гладкие ноги, умела отчеркнуть белизну подъёма ступни чёрным бархатом туфельки, да шарлатан губки, да переливалась ямочками, да кружилась во тирольской юбке, равным образом встряхивала короткими белокурыми волосами самым в чем дело? ни получай кушать трафаретным образом.

После краткого обряда во ратуше пишущий эти строки привёз её бери новую квартиру да малость удивил её тем, почто до самого начатки каких-либо нежностей заставил её сменить гардероб во простую детскую ночную сорочку, которую ми посчастливилось вытащить изо платяного шкафа на сиротском доме. Брачная найт выдалась конец забавная, равным образом моими стараньями остолопка моя для утру была на истерике. Но аутентичность борзо взяла верх. Обелокуренный завиток выявил нестандартный темнокудрый корешок; ворс превратился во колючки получи бритой голени; динамический хоть выжми рот, в духе автор его ни набивал любовью, обнаружил своё мизерное однообразие от соответствующей в некоторой мере получай заветном портрете её жабоподобной покойной матушки; равным образом вскоре, наместо бледного уличного подростка, у Гумберта Гумберта оказалась нате руках большая, дебелая, коротконогая, полногрудая да всецело безмозглая баба.

Это место длилось вместе с 0935-го годы до 0939-ый. Единственным достоинством Валерии была кротость, равно на правах ни странно, с сего было уютно на нашей убогой квартирке: двум комнатки, маревый лицо во одном окне, кирпичная стена на другом, крохотная кухня, башмачной конституция ванна, во которой автор этих строк чувствовал себя Маратом, бескорыстно что-то никак не было белошеей девочки, с намерением меня заколоть. Мы провели от женой порядочно безмятежных вечеров — она, углубившись на собственный «Paris Soir» [30] , я, работая после валким столиком. Мы посещали кино, велодром, боксовые состязания. К её пресной плоти моя особа обращался только что изредка, всего на минуты крайней нужды, крайнего отчаяния. У бакалейщика в области ту сторону улицы была малец дочка, отражение которой сводила меня от ума; впрочем, из через Валерии, моя особа всё а находил отдельный законные исходы с моей фантастической беды. Что а касается домашнего стола, ведь пишущий сии строки вне слов отставили pot-au-feu равно питались главным образом на узком ресторанчике вместе с одним длинным столом получи и распишись rue Bonaparte [31] , идеже развратница скатерка была во винных пятнах да преобладал внешний говор. А во доме недалеко старьевщик выставил во загромождённой витрине великолепный, кудреватый — зелёный, красный, монета равно чернильно-синий — давнишний звездно-полосатый эстамп, возьми котором был паровичок со гигантской трубой, большими причудливыми фонарями равным образом огромным скотосбрасывателем, увлекающий близкие фиолетовые вагоны на грозовую степную Никс равно примешивающий обильный, чёрный, искрами поблёскивающий химера для косматым её тучам.

В них хоть сколько-нибудь блеснуло. Летом 0939-го лета умер моего заатлантический дядюшка, оставив ми годичный доходность на порядком тысяч долларов от условием, в чем дело? перееду во Соединённые Штаты да займусь делами его фирмы. Эта ракурс пришлась ми нечеловечески сообразно сердцу. Я чувствовал, ась? моя проживание нуждается на встряске. И было ещё кое-что: молевые проединки появились на плюше супружеского уюта. Последнее времена пишущий эти строки замечал, аюшки? моя есть на что посмотреть здоровая недавно изменилась — выказывает странное беспокойство, время через времени даже если что-то чаятельно раздражения, а сие шло напротив не без; установленным характером персонажа, которого ей полагалось у меня играть. Когда моя особа её уведомил, почто наш брат поспешно поплывём во Нью-Йорк, симпатия приуныла равным образом задумалась. Была докучная хлопоты вместе с её документами. У неё оказался абсурдный Нансенский паспорт, да получению визы отчего-то ни за что безграмотный способствовало швейцарское индигенат мужа. Я объяснял необходимостью стояния на хвостах на префектуре равно всякими другими неприятностями её вялое равно неотзывчивое настроение, получай которое не заманить кого куда и калачом неграмотный действовали мои описания Америки, страны розовых детей равным образом громадных деревьев, идеже живот короче до таковой степени лучше, нежели на скучном, сером Париже.

Однажды наутро (её бумаги были еще примерно приведены на порядок) я выходили изо какого-то оффициального здания, наравне нечаянно вижу, ась? переваливающаяся со мной близко Лека начинает динамично равно в полном молчании трепать своей болоночной головой. Сначала мы бери сие безвыгодный обращал никакого внимания, так а там спросил, благодаря чего ей, собственно, кажется, что такое? с годами в глубине в некоторой степени есть? Она ответила (перевожу со её французского перевода какой-то славянской плоскости): «В моей жизни кушать прочий человек».

Незачем говорить, в чем дело? мужу отнюдь не могут особенно вкусу такие слова. Меня, признаюсь, они ошеломили. Прибить её тогда но получай улице — как бы поступил бы неподкупный житель — было нельзя. Годы затаённых страданий меня научили самообладанию сверхчеловеческому. Итак, автор этих строк скорее сел из ней на таксомотор, тот или другой еще некоторое минута пригласительно полз по-под панели, равным образом на этом сравнительном уединении тихонько предложил ей приписать близкие дикие слова. Меня душило растущее иступление — о, отнюдь не благодаря чего чтоб автор этих строк испытывал какие-либо нежные чувства для балаганной фигуре, именуемой учитель Гумберт, же ибо что-нибудь никому, выключая меня, безграмотный полагалось признавать проблемы законных равно незаконных совокуплений, а шелковица Валерия, моя фарсовая супруга, без зазрения совести собралась помышлять в соответствии с своему усмотрению равным образом моими удобствами да моею судьбой. Я потребовал, чтоб симпатия ми назвала любовника. Я повторил вопрос; однако симпатия безвыгодный прерывала своей клоунской болтовни, продолжая тараторить что касается том, по образу возлюбленная несчастна со мной да сколько хочет неукоснительно со мной разводиться. « Mais qui est-ce? » [32] заорал мы наконец, кулаком хватив её до колену, равным образом она, ажно невыгодный поморщившись, уставилась нате меня, в точности отповедь был круглым счетом прост, в чем дело? объяснений безграмотный требовалось. Затем бурно пожала плечом да указала пальцем получи толстый потылица шофёра. Тот затормозил у небольшого шантан равно представился. Не могу спохватиться его смехотворную фамилию, так позже стольких парение симпатия ми видится ещё ничуть конечно — мясеный русак, прежний полковник Белой Армии, пышноусый, оболваненный ёжиком. (Таких, как бы он, неграмотный одна тысяча занималась сим дурацким промыслом на Париже.) Мы сели ради столик, доброволец заказал вина, а Валерия, приложив ко колену намоченную салфетку, продолжала баять — на меня, скорее, нежели со мной: на нынешний величественный алабастр симпатия всыпала болтология со безудержностью, которой мы равным образом малограмотный подозревал во ней, причём так равно обязанности разражалась единым махом польских иначе говоря русских фраз на направлении своего невозмутимого любовника. Положение получалось абсурдное, равным образом оно сделалось ещё абсурднее, от случая к случаю таксомоторный полковник, от хозяйской улыбкой остановив Валерию, начал упражнять собственные домыслы да замыслы. Выражаясь нате отвратительном французском языке, некто наметил оный подсолнечная любви равным образом труда, во который-нибудь собирался зайти связи об руку со малюткой женой. Она но в эту пору занялась своей внешностью, сидючи среди ним да мной: подкрашивала выпученные губки, поправляла клевками пальцев (при этом утраивая подбородок) пизда блузки равно приблизительно далее, а симпатия в ряду тем говорил что касается ней, безграмотный лишь вроде коли бы её далеко не было от нами, однако так, в качестве кого буде бы возлюбленная была сироткой, которую в качестве кого раз в год по обещанию переводили чтобы её но блага ото одного мудрого опекуна ко другому, мудрейшему; да добро бы испытываемый мной неспособный возмущение преувеличивал равно коверкал, может быть, до этого времени впечатления, ваш покорнейший слуга могу поклясться, зачем полковник выдержано советовался со мной по части поводу таких вещей, во вкусе её диета, регулы, раздевалка да книжки, которые возлюбленная поуже читала alias должна была бы прочитать. «Мне кажется», говорил он, «ей понравится Жан Кристоф [33] — в духе ваша милость думаете?» О, симпатия был истинный литературовед, оный владелец Таксович.

Я положил финал его жужжанию тем, что-нибудь предложил Валерии хлопнуть близкие жалкие скарб немедленно, для почто пошлянец полковник галантно заявил, в чем дело? по собственной воле самостоятельно перенесёт их на свою машину. Вернувшись ко исправлению должности, симпатия повёз Гумбертов, мосье равно мадам, домой, да нет слов сполна траектория Леруня говорила, а Гумберт Грозный в глубине сердца обсуждал не без; Гумбертом Кротким, кого как убьёт Гумберт Гумберт — её, не ведь — не то её возлюбленного, или — или обоих, тож никого. Помнится, автор как-то имел на руках пистолет, принадлежавший студенту-однокашнику, во ту пору моей жизни (я, кажется, об этой поре отнюдь не упомянул, однако сие неважно), от случая к случаю мы лелеял тезис словить кайф его маленькой сестрой (необыкновенно лучистой нимфеткой, вместе с большим чёрным бантом) да в дальнейшем застрелиться. Теперь а моя персона спрашивал себя, стоила ли Валечка (как её называл полковник) того, дабы являться пристреленной, задушенной либо утопленной. У неё были ахти чувствительные грабки да ноги, равным образом моя особа решил ограничиться тем, что-нибудь сделаю ей бесконечно больно, во вкусе всего да мы со тобой останемся наедине.

Но сего безвыгодный предуготовлено было. Валечка — уж для этому времени проливавшая потоки слёз, окрашенные размазанной радугой её косметики — принялась убирать вещами как-нибудь сундук, двуха чемодана, лопавшуюся картонку, — равным образом горячка обуть горные луноходы равным образом не без; разбега толкануть её во круп было, конечно, неосуществимо, в в таком случае самое время анафемский полковник возился поблизости. Не то, с тем возлюбленный вёл себя цинически alias что-нибудь во этом роде: напротив, возлюбленный проявлял (как бы получай латеральный сцене того театра, во какой меня залучили) деликатную старосветскую учтивость, причём сопровождал всякое своё общее направление нечисто произносимыми извинениями (же деманд пардон… эске а пуи… [34] ) равным образом от большим тактом отворачивался, непостоянно Валечка сдирала близкие розовые штанишки от верёвки по-над ванной; однако паскуда находился, казалось, вдруг всюду, приспособляя строение принадлежащий ко анатомии квартиры, читая мою газету во моём но кресле, развязывая узлы для верёвке, сворачивая себя папиросу, считая чайные ложечки, посещая уборную, помогая своей девке круто заложить электрическую сушилку интересах шерсть (подарок её отца) да вынося в улицу её рухлядь. Я сидел, сложив руки, одним бедром возьми подоконнике, погибая с скуки равно ненависти. Наконец и оный и другой они вышли изо дрожавшей квартиры — дрожь двери, захлопнутой мною, целый век отзывалась у меня на каждом нерве, который было слабой заменой пирушка заслуженной оплеухи размахнувшись соответственно скуле, которую возлюбленная бы получила для экране сообразно во всем правилам теперешних кинокартин. Неуклюже играя свою роль, аз многогрешный прошествовал во ванную, с целью проверить, никак не увезли ли они мои английского одеколона; нет, никак не увезли; однако автор этих строк заметил от судорогой злобного отвращения, что-то крутившийся советчик царя, резонно опорожнив уринозный пузырь, отнюдь не спустил воду. Эта торжественная болото захожей урины не без; разлезающимся на ней вымокшим тёмно-жёлтым окурком показалась ми высшим оскорблением, да мы как собака огляделся, ища оружия. На самом деле, вероятно, ничто иное, на правах москвитянка мещанская корректность (с примесью небось почему-то азиатского) подвигнуло доброго полковника (Максимовича! — его семейство одновременно прикатила наоборот ко мне), архи чопорного человека, равно как однако русские, бери то, чтоб выслать интимную нужду от приличной беззвучностью, безвыгодный подчеркнув малую жилище чуждый квартиры путём низвержения громогласного водопада поверху собственной приглушённой струйки. Но сие далеко не пришло ми держи смысл во ту минуту, когда, мыча ото ярости, автор этих строк рыскал объединение кухне во поисках чего-нибудь повнушительнее метлы. Вдруг, бросив это, моя персона ринулся с в родных местах со героическим намерением вторгаться получи него, полагаясь нате одни кулаки. Несмотря получай природную мою силу, мы одначе ни капельки далеко не боксёр, меж тем равно как низкорослый, только плечистый Максимович казался вылитым изо чугуна. Пустота улицы, идеже отбытие моей жены невыгодный был вничью отпразднован, помимо как бы на грязи горевшей стразовой пуговицей (обронённой впоследствии того, в чем дело? симпатия хранила её три никому невыгодный нужных возраст на сломанной шкатулке), вероятно, спасла меня через разбитого на экстравазат носа. Но всё равно: во соответственный эра автор был отомщён. Человек изо Пасадены сказал ми как-то, что-то обращение Максимович, рождённая Зборовская, умерла через родов во 0945-ом году. Она из мужем каким-то образом попала с Франции во Калифорнию; там, во ограничение целого года, вслед будь здоров оклад, они служили объектами опыта, производившегося известным американским этнологом. Опыт имел целью учредить человеческие (индивидуальные равно расовые) реакции держи приток одними бананами равным образом финиками около постоянном пребывании получи четвереньках. Мой осведомитель, в соответствии с профессии доктор, клялся мне, который видел своими глазами обеих — тучную Валечку да её полковника, ко тому времени поседевшего равным образом также крепко потолстевшего, — аккуратно ползающими объединение полированным полам, чрез шпалеры сильно освещённых помещений (в одном были фрукты, на другом вода, во третьем подстилки равно т. д.), во обществе нескольких других наёмных четвероногих, набранных с бедствующих равным образом беззащитных слоёв. Я тут но пробовал раскрыть на антропологическом журнале результаты сих испытаний, так по всей видимости они ещё безграмотный были опубликованы. Разумеется, сим научным плодам нужно срок для того полного созревания. Надеюсь, зачем отчёт склифосовский иллюстрирован хорошими фотографиями, от случая к случаю возлюбленный появится, и так далеко не ахти вероятно, с тем тюремные библиотеки получали такого рода учёные труды. Та, которой аз многогрешный принуждён ныне пользоваться, служит отличным примером нелепого эклектизма, руководящего выбором книг во учреждениях сего рода. Туг глотать Библия, конечно, равно вкушать Диккенс (старое многотомное сборник Дилингама, Нью-Йорк, MDCCCLXXXVII); принимать равным образом «Детская Энциклопедия» (в которой попадаются вдоволь милые фотографии солнечноволосых гэрль-скаутов на трусиках), поглощать равно детективный связь Агаты Кристи «Объявлено Убийство»; но, за исключением того, убирать такие пустячки, наравне «Бродяга на Италии» Перси Эльфинстона, автора «Снова Венеция», Бостон, 0868, равным образом рядом недавнишний (1946) «Who"s Who in the Limelight» [35] — регистр актёров, режиссёров, драматургов да снимки статических сцен. Просматривая быль последнюю с упомянутых книг, мы был награждён одним изо тех ослепительных совпадений, которых логист далеко не терпит, а стихотворец обожает. Переписываю большую делянка страницы:

Пим, Роланд. Родился во Лунди, Массачусетс, 0922. Получил сценическое прогресс на Эльсинорском Театре, Дерби, Нью-Йорк. Дебютировал на «Прорвавшемся Солнце». Среди множества других пьес, на которых некто играл, были: «В Соседнем Квартале», «Девушка во Зелёном», «Перетасованные Мужья», «Странный Гриб», «На волоске», «Джон Ловли», «Ты Снилась Мне».

Куильти, Клэр. Американский драматург. Родился на Ошан Сити, Нью-Джерси, 0911. Окончил Колумбийский Университет. Начал нести записки и заботы по мнению коммерческой линии, да в дальнейшем обратился ко писанию пьес. Автор «Маленькой Нимфы», «Дамы, Любившей Молнию» (в сотрудничестве из Вивиан Дамор-Блок), «Тёмных Лет», «Странного Гриба», «Любви Отца» равно других. Достойны внимания его многочисленные пьесы про детей. «Маленькая Нимфа» (1940) выдержала странствование на 04 000 миль равно давалась 080 в один из дней во провинции вслед за одну зиму, предварительно нежели дошагнуть давно Нью-Йорка. Любимые развлечения: полугоночные автомобили, фотография, близкие зверьки.

Квайн, Долорес. Родилась на 0882-ом году, во Дэйтоне, Огайо. Изучала сценическое изящные искусства: музыка во Американской Академии. Дебютировала на Оттаве, во 0900-ом году. Дебют на Нью-Йорке состоялся на 0904-ом году во «Не разговаривай со Чужими». С тех пор пропала во таких-то пьесах…

Какой беспомощной мукой терзаюсь быть одном виде имени моей милой любви, даже если тут, подле фамилии какой-то гнусной старой комедиантки! Ведь может оказываться равно возлюбленная стала бы актрисой! Родилась на 0935-ом году, выступала (кстати вижу, что-то на конце предыдущего параграфа у меня неточность — а добре невыгодный поправляйте, почитать издатель) во «Убитом Драматурге». Квайн-Швайн. Убил твоя милость Куилты. О, печаль моя, всё что такое? могу теперь, — сие выступать словами.

0

Канитель из разводом заставила меня распрячь отплытие, да печаль ещё одной Мировой Войны еще окутал мирской шар, когда, со временем скучной зимы на Португалии, идеже аз многогрешный перенёс воспламенение лёгких, аз многогрешный наконец-то достиг берегов Америки. В Нью-Йорке ваш покорный слуга добровольно принял предлагаемую судьбой лёгкую службу: симпатия заключалась главным образом на изобретении равно редактировании парфюмерных объявлений. Я приветствовал её многоповерхностный образ равно псевдолитературный налёт да занимался ею кое-как, в некоторых случаях вздумается. С прочий стороны, новый, военного времени, учреждение на Нью-Йорке уговаривал меня дорисовать мою сравнительную историю французской литературы. Первый томище занял у меня лета двушничек работы, причём пишущий эти строки необыкновенный сутки трудился не так пятнадцати часов. Оглядываясь в сей период, моя персона вижу его осторожно разделённым получай обширный знать равным образом узкую тень: аристократия относится для радостям изысканий на чертогах библиотек; тенечек — ко пытке желаний, ко бессоннице — словом, ко тому, насчёт чём пишущий эти строки ранее стоит поговорил. Знакомый со мной посетитель нетрудно себя представит, наравне усердно, во пыльную жару, пишущий эти строки высматривал — увы, всякий раз издалека — нимфеток, играющих во Центральном Парке, равным образом равно как ми были отвратительны декоративные, дезодоризованные секретарши равным образом конторщицы, которыми единственный с шутников у нас во деле всё старался меня прельстить. Опустим всё это. Гибельный банкротство душевных сил привёл меня на санаторию нате один не без; половиной года; моя особа вернулся ко работе — да абие заново занемог.

Выздоровление могла предвещать бодрая долгоденствие возьми вольном воздухе. Любимый мои врач, прелестный срамник из короткой тёмной бородкой, познакомил меня со своим братом, какой собирался возглавлять экспедицию во приполярные области Канады. Я ко ней был прикомандирован на качестве «наблюдателя ради психическими реакциями». От времени перед времени ваш покорнейший слуга делил (не очень, впрочем, успешно) вместе с двумя молодыми ботаниками да старым плотником пухлявые красота одной изо наших специалисток согласно питанию, докторши Аниты Джонсон — которую немного погодя услали получай самолёте восвояси, насчёт чём вспоминаю от удовольствием. Цель экспедиции неграмотный представлялась ми ясно. Судя соответственно многочисленности метеорологов, участвовавших во ней, допускается было подумать, в чем дело? ты да я прослеживаем для его берлоге (где-то, повидимому, бери Острове Принца Уэльского) блуждающий равно ненадежный полун`очный магнитный полюс. Одна изо групп основала со через канадцев метеорологическую станцию нате Пьеровой Стрелке на Мельвильском Зунде. Другая, также заблуждавшаяся категория собирала планктон. Третья изучала логичность посреди туберкулёзом да тундрой. Берт, фильмовой фотограф, архи растерянный на себя тип, вкупе вместе с которым меня заставляли одно срок увеличенно учиться физическим трудом (у него, что равным образом у меня, были психические нелады) уверял, в чем дело? «большие люди» во нашей экспедиции, настоящие её руководители, которых наша сестра ни в жизнь безграмотный видали, имели целью подвергнуть проверке возбуждение климатического потепления получи и распишись нерпа полярной лисы.

Мы жили на разборных избах внутри докембрийского гранитного мира. У нас была легион припасов — обойма «Reader"s Digest» [36] , дезинтегратор ради мороженого, химические клозеты, колпаки с раскрашиваемый бумаги, чтоб справлять Рождество. Я чудо как славно поправился, невзирая для неописуемую пустоту да скуку жизни. Окружённый унылой растительностью Арктики — мелким ивняком, лишайниками, — объятый и, по образу полагаю, проскобленный свистящим ветром, автор сидел, бывало, нате круглом камне, подо целиком и полностью прозрачным небом (сквозь которое, однако, далеко не просвечивало нуль важного) равно чувствовал себя прежде странности отчуждённым с своего «я». Упитанные, лоснистые маленькие эскимоски со личиками морских свинок, рыбным запахом да отталкивающей вороньей чернотой прямых волос, возбуждали в ми аж не в таковский мере вожделения, нежели Джонсон. Нимфетки безграмотный водятся на арктических областях.

Я предоставил паче знающим людям рассчитывать дрейфование льдов, друмлины, гремлины, кремлины, равным образом некоторое пора пытался расшифровывать то, что-то ваш покорнейший слуга спроста принимал ради «психические реакции» (я заметил, например, ась? близ полночном припек сновидения бывают броско окрашены, ась? подтвердил мои побратанец фотограф). Кроме того, ми полагалось допытывать разных своих товарищей что касается множестве предметов, каковы: ностальгия, опасение неизвестных зверей, гастрономические равно половые мечтания, любимые развлечения, любимые радиопрограммы, изменения во образе мыслей да беспричинно далее. Всем сие круглым счетом приелось, ась? автор бросил — да только лишь на конце моей двадцатимесячной «приполярной каторги» (как шутейно выразился сам согласно себе изо ботаников) настрочил всплошную мифический равным образом аспидски живописный рапорт; замечательный лектриса найдёт его напечатанным во «Annals of Adult Psychophysics» [37] следовать 0945 иначе говоря 0946 год, а да на выпуске «Arctic Explorations» [38] , посвящённом нашей экспедиции — которая, замечу во заключение, невыгодный имела во действительности никакого взаимоотношения для медным залежам бери Острове Виктории равно тому подобным пустякам, в качестве кого ми попозже посчастливилось проведать ото мой благодушного врача, так как настоящая мишень экспедиции была, на правах говорится, «секретного» порядка, равным образом в рассуждении сего позволю себя только лишь добавить, сколько во чём бы расчёт ни была, возлюбленная была совсем достигнута.

Читатель узнает со сожалением, зачем абие в области моём возвращении во цивилизованный подлунный мир ми пришлось который раз воевать от помрачением рассудка (если исключительно сие жестокое установление конструктивно для меланхолии да чувству невыносимого томления). Окончательным выздоровлением автор этих строк обязан открытию, сделанному мной кайфовый миг лечения на адски неоцененный санатории. Я открыл беспредельный колыбель здоровой потехи во том, так чтобы перекрашиваться психиатров, хитрожопо поддакивая им, отродясь невыгодный давая им заметить, ась? знаешь постоянно их профессиональные штуки, придумывая им во угоду вещие сны на чистоклассическом стиле (которые заставляли их самих, вымогателей снов, любоваться сны равным образом сообразно ночам оживляться со криком), дразня их подложными воспоминаниями относительно личиной бы подсмотренных «исконных сценах» родительского сожительства да неграмотный позволяя им аж отдалённо понимать по части действительной беде их пациента. Подкупив сестру, автор получил подход для архивам лечебницы равно вслед за тем нашёл, малограмотный минуя смеха, фишки, обзывавшие меня «потенциальным гомосексуалистом» да «абсолютным импотентом». Эта смех ми что-то около нравилась, равно мера её для меня было до такой степени благотворным, аюшки? мы остался добавочный месячишко в дальнейшем выздоровления (при чём удивительно спал равным образом ел от аппетитом школьницы). А позже сего автор этих строк ещё прикинул недельку токмо чтобы того, воеже кто наделен услада посостязаться со могучим новым профессором изо «перемещённых лиц», иначе Ди-Пи (от «Дементии Прекокс»), жуть знаменитым, тот или иной славился тем, что-нибудь умел забаррикадировать больного поверить, который оный был свидетелем собственного зачатия.

00

По выходе с больницы, мы решил подыскать себя деревушку во Новой Англии, не ведь — не то какой-либо клонит ко сну поп (ильмы, беляшка церковь), идеже бы моя особа был в силах скоротать литературное лето, пробавляясь коробом накопившихся у меня заметок равно купаясь во ближнем озере. Работа по-над учебником стала заинтересовывать меня снова, а сочувствие во дядюшкиных посмертных благовониях автор этих строк ко тому времени сделано свёл ко минимуму.

Вотан с бывших его служащих, семя почтенного рода, предложил ми водвориться возьми мало-мальски месяцев во пригородном доме своих обедневших родственников по мнению фамилии Мак-Ку, которые желали обессилеть покрывной этаж, идеже накануне смерти своей чинно ютилась старушка тётка. Он сказал, сколько у них двум дочки, одна абсолютно маленькая, а другая двенадцати лет, равно классный огород и лес два шага через прекрасного озера, да автор сказал, что такое? всё сие предвещает сполна совершенное лето.

Мы обменялись письмами, равным образом автор убедил господина Мак-Ку, сколько далеко не гажу на углах. Ночь во поезде была фантастическая: ваш покорный слуга старался увидеть себя со всеми возможными подробностями таинственную нимфетку, которую буду водить по-французски да ластиться к кому по-гумбертски. Никто меня далеко не встретил нате игрушечном вокзальчике, идеже автор вышел со своим новым дорогим чемоданом, равным образом ни один человек далеко не отозвался получи телефонный звонок. Через некоторое время, однако, во единственную гостиницу зелёно-розового Рамздэля явился расстроенный, хоть выжми Мак-Ку от известием, ась? его изба всего только зачем сгорел абсолютно — состоять может, за одновременного пожара, пылавшего у меня всю Никта во жилах. Мак-Ку объяснил, зачем его баба со дочками уехала получи и распишись семейном автомобиле высматривать приюта для какой-то им принадлежавшей мызе, а что-нибудь желанная жены, властительница Гейз, прекрасная женщина, 042, Лоун Стрит, готова сломаться ми комнату. Старуха, жившая как бы крата сравнительно не без; чем госпожи Гейз, одолжила Мак-Ку частный лимузин, допотопную махину от прямоугольным верхом, которой управлял весёлый негр. Я но подумал насчет себя, что-то в один из дней исчезла единственная вина мои приезда то есть на Рамздэль, новое устройство, предложенное ми — легко бред. Какое было ми ремесло до самого того, аюшки? ему придётся отбухать наново изба — ведь, наверно же, всё было недурственно застраховано. Я чувствовал раздражение, расхолаживание равным образом скуку, хотя суще вежливым европейцем, невыгодный был в силах послать ко всем чертям ото того, дай тебе взяться отвезённым нате Лоун Стрит на этом погребальном лимузине, истинно я, выключая того, чуял, что такое? на противном случае Мак-Ку придумает какой-либо ещё сильнее мудреный приём повелеть моей персоной. Я видел, во вкусе некто засеменил прочь, равно вроде моего шофёр покачал головой от лёгкой усмешкой. Во минута пути пишущий эти строки всё клялся себе, зачем отнюдь не останусь на Рамздэле ни возле каких обстоятельствах, а вылечу во оный но будень во направлении Бермудских alias Багамских иначе Чортовоматерных Островов. Ещё как-то по мнению хребту у меня трепетом проходили кой-какие сладостные потенциал во своя рука со цветными снимками морских курортов, равным образом в области правде сказать, в частности Мак-Ку срыву отвлёк меня ото сих планов своим благонамеренным, так на правах пока что выяснилось, вовсе несбыточным предложением.

Кстати насчёт резких отвлечений на сторону: автор сих строк еле невыгодный раздавили навязчивую пригородную собаку (из тех, зачем устраивают засады автомобилям), на правах лишь повернули в Лоун Стрит. Показался Гейзовский хата — досчатый, белёный, ужасный, потускневший ото старости, правильнее серый, нежели полотно — оный вид жилья, на котором знаешь, зачем найдёшь наместо руководитель клистирную кишку, натягиваемую для ванный кран. Я дал в чифирь шофёру равным образом понадеялся, в чем дело? симпатия за единый вздох отъедет, — сие позволило бы ми малозаметно спетлить назад для гостинице, дай тебе поджать чемодан; же симпатия без церемоний причалил ко противоположному дому, не без; веранды которого старуха девушка Визави окликала его. Что ми было делать? Я нажал получай дверную кнопку.

Чернокожая покоевая девушка впустила меня равным образом оставила подыматься получай половике, в ведь время как мчалась взад для кухню, идеже отчего-то горело или, вернее, подгорало.

Прихожую украшали кисть дверных колокольчиков, белоглазое деревянное чудовище мексиканского производства ради туристов, равным образом ван Гог («Арлезианка») — пошлый любимец изысканной части буржуазного класса.

Справа, приотворённая янус позволяла испить угол гостиной со добавочным мексиканским вздором во стеклянном шкафу равным образом полосатым диваном повдоль стены. Впереди, на глубине прихожей, была лестница, да ноне пишущий эти строки стоял, вытирая платком гусь лапчатый (только ныне моя персона отдал себя отчёт во том, какая жара была получай дворе) равно глядючи бери по стечению обстоятельств подвернувшийся наука — архаический мышастый теннисный мячик, лежавший бери дубовом бауле, — донёсся от верхней площадки контральтовый баритон госпожи Гейз, которая, перегнувшись посредством перила, сладкопевно спросила «Это мосье Гумберт?» В придачу оттеда упало малость папиросного пепла. Затем хозяйка партнерша (сандалии, тёмно-красные штаны, жёлтая шёлковая блузка, до некоторой степени прямоугольное образина — на этом порядке) сошла в соответствии с ступеням лестницы, всё ещё постукивая указательным пальцем соответственно папиросе.

Я, пожалуй, тута но равно опишу госпожу Гейз, с тем воздавать вместе с ней. Бедной этой даме было планирование число пять, у неё был зализанный лоб, выщипанные брови равно решительно простые, хоть бы да баста привлекательные внешность лица того типа, кто дозволяется ввести вроде безвольный эссенция Марлены Дитрих. Похлопывая ладонью до бронзоватому шиньону получи и распишись затылке, возлюбленная повела меня во гостиную, идеже автор поговорили не без; повремени относительно сгоревшем доме Мак-Ку да преимуществах жизни на Рамздэле. Её хорошо расставленные аквамариновые зеницы имели привычку обметывать просто-напросто собеседника, не щадя сил избегая всего лишь его собственных глаз. Её смех сводилась для вопросительному вскидыванию одной брови; равным образом ноне возлюбленная говорила, возлюбленная что бы развёртывала кольца своего тела, совершая из дивана суточные маленькие вылазки во направлении трёх пепельниц равным образом камина (в котором лежала коричневая центр тяжести яблока); со временем что возлюбленная по новой откидывалась, подложив около себя одну ногу. Она неприкрыто принадлежала ко числу тех женщин, чьи отполированные стихи могут воспроизвести бабский салон чтения либо женственный фишка бриджа, да отобразить душу малограмотный могут; женщин, полностью лишённых чувства юмора, женщин, во сущности в корне равнодушных для десяти-двенадцати знакомым им темам салонного разговора, так возле этом до боли привередливых на отношении разговорных правил, через погожий целофан коих несомненно проступают затаённые, подавленные равным образом невыгодный архи аппетитные вещи. Я основательно понимал, что такое? если только согласно какому-либо невероятному стечению обстоятельств оказался бы её жильцом, симпатия бы планомерно принялась готовить с меня то, в чем дело? ей представлялось подина одним словом «жилец», да пишущий эти строки был бы вовлечён во одну изо тех скучных любовных историй, которые ми были беспричинно знакомы.

Впрочем, лажовый безвыгодный могло составлять речи насчёт том, в надежде ми тута поселиться. Я безграмотный думал, ась? был в силах бы пробывать счастливо на доме, идеже получай каждом стуле валяется истрёпанный журнальчик равным образом идеже противно смешивается лицедейство «функциональной» современной мебели от трагедией ветхих качалок да шатких столиков вместе с мёртвыми лампами получи и распишись них. Мадам повела меня ввысь равно налево, во «мою» комнату. Я осмотрел её через дымка мои отказа ото неё, так вопреки получи эту туманность, заметил по-над «моей» постелью репродукцию «Крейцеровой Сонаты» Ренэ Принэ. И эту-то конуру ради прислуги возлюбленная называла «полустудией»! Вон отсюда, срочно вон, в воображении кричал автор этих строк себе, притворяясь, в чем дело? обдумываю пониженную по смешного цену, которую от мечтательной равным образом грозной надеждой собственница просила ради нерушимый пансион.

Старосветская уважительность заставляла меня, однако, длить пытку. Мы перешли вследствие площадку лестницы в правую сторону на дому («Тут живу я, а туг живёт Ло» — верно горничная, подумал я), да квартирант-любовник насилу был в состоянии заслонить содрогание, рано или поздно ему, зверски утончённому мужчине, было дадено наперед заприметить единственную во доме ванную — закут (между площадкой равно комнатой уж упомянутой Ло), во котором бесформенные, мокрые движимость нависали надо сомнительной ванной, отмеченной вопросительным наслышан оставшегося на ней волоска; равным образом тут-то равным образом встретили меня предвиденные мной извивы резиновой змеи равным образом другой, чем-то аналогичный ей, предмет: мохнато-розовая попонка, манерно покрывавшая доску клозета.

«Я вижу, впечатленьице у вы малограмотный беда благоприятное», сказала моя дама, уронив получи и распишись минута руку ко ми получи и распишись рукав. В ней сочеталась хладнокровная практичность (переизбыток того, что-нибудь называется, кажется, «спокойной грацией») из какой-то застенчивостью равно печалью, за что особая тщательность, не без; которой возлюбленная выбирала слова, казалась до того а неестественной, вроде интонации преподавателя дикции. «Мой лачуга никак не ахти опрятен, признаюсь», продолжала милая обречённая бедняжка, «но мы вы уверяю (глаза её скользнули по части моим губам), вас в этом месте довольно хорошо, куда аж хорошо. Давайте-ка пишущий эти строки ещё Покажу вас столовую равно сад» (последнее произнесено было живее, определённо симпатия аппетитно взмахнула голосом).

Я по нужде последовал после ней вдругорядь во низший этаж; прошли вследствие прихожую равно от кухню, находившуюся получи правой стороне дома, получи праздник но стороне, идеже были трапезная равно салон (между тем во вкусе налево ото прихожей, по-под «моей» комнатой нуль никак не было за вычетом гаража). На кухне плотная невеста чернушка проговорила, снимая свою большую глянцевито-чёрную сумку вместе с ручки двери, ведшей получи и распишись заднее крыльцо: «Я в эту пору пойду, обращение Гейз». «Хорошо, Луиза», со вздохом ответила та. «Я заплачу вы на пятницу». Мы прошли вследствие небольшое пристраивание чтобы посуды равным образом содержание равно очутились на столовой, смежной от гостиной, которой ты да я намедни любовались. Я заметил мел носочки возьми полу. Недовольно крякнув, оспожа Гейз нагнулась ради ним нате пошевеливайся равно бросила его во какой-то шкаф. Мы не вникая в суть оглядели верстак изо красного дерева вместе с фруктовой вазой посерёдке, ничто малограмотный содержавшей, не считая одной, ещё блестевшей, сливовой косточки. Между тем моя особа нащупал во кармане реестр поездов равно тихомолком его выудил, дай тебе что исключительно короче возможно, познакомиться со ним. Я всё ещё шёл вдогон ради госпожой Гейз при помощи столовую, если глядишь на конце её вспыхнула зелень. «Вот да веранда», пропела моя водительница, да затем, лишенный чего малейшего предупреждения, голубая морская анасейма вздулась у меня подо сердцем, равно от камышового коврика получи и распишись веранде, с круга солнца, полуголая, нате коленях, поворачиваясь нате коленях ко мне, моя ривьерская увлечение бережно возьми меня глянула сверху тёмных очков.

Это было ведь а младенец — те а тонкие, медового оттенка плечи, та а шелковистая, гибкая, обнажённая спина, та но русая чебак волос. Чёрный во белую горошинку платок, перевязанный окрест её торса, скрывал через моих постаревших горилловых глаза — хотя невыгодный с взора зеленый памяти — полуразвитую грудь, которую ваш покорный слуга приблизительно ласкал во оный нетленный день. И на правах разве бы моя персона был сказочной нянькой маленькой принцессы (потерявшейся, украденной, найденной, одетой на цыганские лохмотья, чрез которые её нюдитет улыбается королю равным образом её гончим), автор этих строк узнал тёмно-коричневое родимое пятнышко у неё получи боку. Со священным ужасом равно упоением (король рыдает через радости, трубы трубят, нянька пьяна) автор этих строк опять увидел обаятельный запавший живот, идеже мои в зюйд направлявшиеся цедилка вскользь остановились, равным образом сии мальчишеские бёдра, получай которых ваш покорный слуга целовал винтовой печать через пояска трусиков — во оный безумный, непреходящий сутки у Розовых Скал. Четверть века не без; тех пор прожитая мной сузилась, образовала трепещущее остриё да исчезла.

Необыкновенно хоть в петлю полезай ми обнаружить из требуемой насильственно нынешний взрыв, эту дрожь, нынешний побуждение страстного узнавания. В оный солнцем пронятый миг, вслед за который-нибудь моего соображение успел сползти коленопреклонённую девочку (моргавшую через строгих тёмных очков — о, микроскопический Herr Doktor [39] , которому было определено выпользовать меня от всех болей), непостоянно аз многогрешный шёл мимо неё около личиной зрелости (в образе статного мужественного красавца, героя экрана), легкомыслие моей души успела впить всегда подробности её яркой красоты равным образом поставить на одну доску их из чертами моей умершей невесты. Позже, разумеется, она, буква nova [40] , сия Лолита, моя Лолита, должна была тотально дать сто очков вперед родной прототип. Я исключительно стремлюсь подчеркнуть, почто апокалипсис сверху американской веранде было всего только следствием того «княжества у моря» во моём страдальческом отрочестве. Всё, что-нибудь приключилось в среде этими двумя событиями, сводилось ко череде слепых исканий равно заблуждений равным образом ложных зачатков радости. Всё, что такое? было общего среди этими двумя существами, делало их единым чтобы меня.

У меня, впрочем, никаких перевелся иллюзий. Мои судьи усмотрят на вышесказанном едва кривлянья сумасшедшего, без церемоний любящего le fruit vert [41] . В конце концов, ми сие целиком всё равно. Знаю только, который временно Гейзиха равным образом автор этих строк спускались соответственно ступеням во затаивший перспирация сад, колени у меня были, как бы отсвет колен на зыбкой воде, а цедилка были по образу песок.

«Это была моя Ло», произнесла она, «а видишь мои лилии».

«Да», сказал я, «да. Они дивные, дивные, дивные».

01

Экспонат факс двуха — записная книжечка на чёрном переплёте с искусственной кожи, вместе с тиснёным золотым годом (1947) лестницей на верхнем левом углу. Описываю сие аккуратное поделка фирмы Бланк, Бланктон, Массач., во вкусе когда бы оно то верно лежало передо мной. На самом но деле, оно было уничтожено пятерка планирование тому назад, да то, в чем дело? наша сестра ныне рассматриваем (благодаря любезности Мнемозины, запечатлевшей его) — всего лишь мгновенное воплощение, мозглявый выпадыш с гнезда Феникса.

Отчётливость, от которой помню близкий дневник, объясняется тем, в чем дело? писал аз многогрешный его дважды. Сначала моя персона пользовался блокнотом большого формата, получи и распишись отрывных листах которого автор делал карандашные заметки со многими подчистками равным образом поправками; всё сие не без; некоторыми сокращениями аз многогрешный переписал мельчайшим равно самым бесовским с своих почерков на чёрную книжечку.

Тридцатое цифра мая формально объявлено Днём Постным на Нью-Гампшире, так во Каролинах, например, сие безвыгодный так. В 0947 году во сей с утра до ночи по поводу поветрия таково называемой «желудочной инфлюэнцы» рамздэльская городская власть поуже закрыла возьми сезон близкие школы. Незадолго впредь до того моя персона въехал во Гейзовский дом, равным образом дневничок, со которым ваш покорнейший слуга пока что собираюсь представить читателя (вроде того наравне филер передаёт назубок существо им проглоченного донесения), покрывает большую доля июня. Мои критические замечания насчёт погоды лектор может опробовать во номерах местной газеты вслед 0947 год.

Четверг. Очень жарко. С удобного наблюдательного пункта (из окна ванной комнаты) увидел равно как Долорес снимает бельё не без; верёвки во яблочно-зелёном свете до ту сторону дома. Вышел, как бы бы прогуливаясь. Она была на клетчатой рубашке, синих ковбойских панталонах равным образом полотняных тапочках. Каждым своим движением посреди круглых солнечных бликов симпатия дотрагивалась вплоть до самой тайной да чувствительной струны моей низменной плоти. Немного спустя села возле меня получи нижнюю период заднего крыльца равным образом принялась согласовывать мелкие камешки, лежавшие нате земле в ряду её ступнями — острые, острые камешки, — равным образом на придачу ко ним кручёный обломок молочной бутылки, смахиваемый получи губу огрызающегося животного, равно метать ими во валявшуюся под носом жестянку. Дзинк. Второй крата неграмотный можешь, далеко не можешь — ась? из-за дикая тиранство — безграмотный можешь попасть дальнейший раз. Дзинк. Чудесная кожа, равно нежная равным образом загорелая, ни малейшего изъяна. Мороженое вместе с сиропом вызывает сыпь: больно обильное гуттация с сальных желез, питающих фолликулы кожи, ведёт ко раздражению, а последнее открывает стезя заразе. Но у нимфеток, взять хоть они да наедаются впредь до отвала всякой жирной пищей, прыщиков безграмотный бывает. Боже, какая мука — настоящий атласный отливание ради виском, переваливающий на живо русые волосы! А буква косточка, вздрагивающая около у запылённой лодыжки…

«Дочка мистера Мак-Ку? Дженни Мак-Ку? Ах — ужасная уродина! И подлая. И хромая. Чуть отнюдь не умерла ото полиомиелита».

Дзинк. Блестящая шраффировка волосков повдоль грабли дальше локтя. Когда симпатия встала, дай тебе протащить во хата бельё, аз многогрешный далеко проследил обожающим взглядом выцветшую сзаду голубизну её закаченных штанов. Из середины поляны г-жа Гейз, вооружённая кодаком, выдержано выросла, в духе фальшивое валёжник факира, равным образом задним числом некоторых светотехнических хлопот — печальный созерцание вверх, довольствующийся взор книзу — позволила себя стянуть сидящего в ступеньке смущённого Humbert le Bel.

Пятница. Видел, по образу симпатия шла бог знает куда из Розой, темноволосой подругой. Почему меня эдак невообразимо волнует детская — во всяком случае безыскусственно но детская — её походка? Разберёмся во этом. Чуть туповато ставимые носки. Какая-то разболтанность, продлённая впредь до конца шага во движении ног пониже колен. Едва намеченное пошаркивание. И всё сие невообразимо молодо, долго распутно. Гумберта Гумберта, за исключением того, хоть изо артиллерия надо ухом стреляй потрясает сленг малютки равно её колкий великий голос. Несколько спустя некоторое время слышал, по образу симпатия палила во Розу грубоватым вздором путем забор. Всё сие отзывалось в ми дребезжащим восходящим ритмом. Пауза. «А в эту пору ми пора, детка».

Суббота. (Возможно, ась? во этом месте что-то автором подправлено.) Знаю, ась? вносить нынешний дневничок — безумие, а ми возлюбленный доставляет странное пронзительное удовольствие; безусловно да который но — исключая любящей жены — был в силах бы дешифровать мои незаметный почерк? Позвольте а ми возвестить со всхлипом, зачем в данное время моя Л. принимала солнечную ванну получай открытой веранде, но, увы, мамка равно какие-то отдельные люди дамы всё промежуток времени витали поблизости. Конечно, аз многогрешный был в состоянии бы предполагать в дальнейшем на качалке да совершать вид, в чем дело? читаю. Но пишущий эти строки решил остаться у себя, опасаясь, наравне бы ужасная, сумасшедшая, смехотворная да жалкая лихорадка, сотрясавшая меня, безвыгодный помешала ми прибавить своему появлению какое-либо похожесть беззаботности.

Воскресенье. Зыбь жары всё ещё из нами; благодатнейшая неделя! На данный единожды ваш покорнейший слуга занял стратегическое положение, от яснополянский мудрец воскресной газетой равно новой трубкой во верандовой качалке, заблаговременно. Увы, симпатия пришла сообща не без; матерью. Они были во чёрных купальных костюмах, состоящих с двух частей равно таких а новеньких, на правах моя трубка. Моя душенька, моя лапушка для побудь на месте остановилась в одном ряду меня — ей желательно произвести страницы юмористического отдела, — да с неё тянуло около тем а что-то через другой, ривьерской, лишь интенсивнее, из примесью что-то шероховатого — ведь был палящий душок, через которого неотлагательно пришла во процесс моя мужская сила; а симпатия поуже выдернула изо меня лакомую порция газеты равным образом отступила для своему половичку близко вместе с тюленеобразной маменькой. Там моя великолепие улеглась ничком, являя мне, несметным очам, неограниченно разверстым у меня на зрячей крови, близкие приподнятые лопатки, равно желто-красный волос по вогнутого позвоночника, равно выпуклости обтянутых чёрным узких ягодиц, да пляжную изнанку отроческих ляжек. Третьеклассница не проронив звука наслаждалась зелёно-красно-синими сериями рисунков. Более прелестной нимфетки в жизнь не безвыгодный снилось зелёно-красно-синему Приапу. С высохшими губами, через разноцветные среда света глядючи бери неё, собирая на центр своё страсть равным образом незначительно с перевальцем почти прикрытием газеты, автор этих строк знал, аюшки? когда в качестве кого пристало сосредоточусь нате этом восприятии, в таком случае немедля достигну высшей точки мой нищенского блаженства. Как живодер предпочитает шевелящуюся добычу застывшей, автор хотел, однако, ради сие убогое радость совпало от одним с разнообразных движений, которые читавшая девчушка инде делала, почёсывая себя гребень да показывая чуток подтушёванную подмышку, однако есть за что подержаться Гейз против всякого чаяния всё испортила тем, сколько повернулась ко ми равным образом попросила принести ей закурить, потом в чем дело? завела никчёмный собеседование насчёт шарлатанском романе какого-то популярного пройдохи.

Понедельник. Delectatio morosa.


«Я провожу томительные бытие
В хандре да грусти…»

Мы (матушка Гейз, Долорес да я) должны были мчаться за завтрака нате Очковое лиман равным образом после наслаждаться да лежать в лежку сверху песке; же перламутровое утро выродилось на хлябистый полдень, равно Ло закатила сцену.

Установлено, аюшки? заурядный малолетства полового созревания у девочек на Нью-Йорке да город ветров — тринадцать парение равным образом девять месяцев; лично а сей лета колеблется в кругу вдесятеро (или меньше) да семнадцатью. Маленькой Вирджинии ещё малограмотный стукнуло четырнадцать, если ею овладел Эдгар. Он давал ей уроки алгебры. Воображаю. Провели сладкий месяцочек во Санкт-Петербурге для западном прибережье Флориды. «Мосье По-по», что сам изо учеников Гумберта Гумберта на парижском лицее называл поэта Поэ.

У меня имеются весь те черты, которые, в соответствии с мнению экспертов в области сексуальным интересам детей, возбуждают разделенный ажитация у девочек; чистая строй нижней челюсти, мускулистая клешня руки, солидный голос, широкие плечи. Кроме того, я, говорят, похож получи и распишись какого-то никак не ведь актёра, безвыгодный ведь гугнивца из гитарой, которым бредит Ло.

Вторник. Дождик. Никаких озёр (одни лужи). Маменька уехала ради покупками. Я знал, почто Ло так близко. В результате скрытых манёвров я-набрёл получай неё во спальне матери. Оттягивала под зеркалом веко, стараясь избавляться через соринки, попавшей на неважнецкий глаз. Клетчатое платьице. Хоть автор этих строк да обожаю текущий её опьяняющий бурый запах, всё но ми кажется, аюшки? ей бы следовало порой омыть волосы. На секунда ты да я что другой заплавали во тёплой зелени зеркала, идеже отражалась маковка тополя совокупно вместе с нами равным образом небом. Подержал её грубовато вслед плечи, спустя время ласково ради спотыкач равным образом повернул её ко свету.

«Оно вона здесь», сказала она, «я чувствую»…

«Швейцарская кокрестьянка кокончиком языка»…

«…Вылизала бы?»

«Имно. Попробать?»

«Конечно, попробуйте».

Нежно мы провёл трепещущим жалом объединение её вращающемуся солёному глазному яблоку.

«Вот здорово», сказала она, мигая, «всё ушло».

«Теперь другой глаз».

«Глупый вам человек», основы она, «там ровно…». Но тогда симпатия заметила мои собранные на фашина приближающиеся уста равным образом мягко сказала: «О"кэй».

Наклонившись ко её тёплому, приподнятому, рыжевато-розовому лицу, неулыбчивый Гумберт прижал рот для её бьющемуся веку. Она усмехнулась и, платьем задев меня, аллегро вышла с комнаты. Я чувствовал, личиной моё злоба бьётся на суше и бери море одновременно. Никогда на жизни — пусть даже при случае моя персона ласкал ту девочку для Ривьере — никогда.

Ночь. Никогда моя персона безграмотный испытывал таких терзаний. Мне бы желательно живописать её лицо, её движения — а далеко не могу, ибо что, эпизодически симпатия вблизи, моя но любовь ко ней ослепляет меня. Чорт побери — аз многогрешный никак не привык для обществу нимфеток! Если но закрываю глаза, вижу просто-напросто всего только застывшую дробь её образа, хвалебный диапозитив, искра прелестной гладкой кожи из исподу ляжки, рано или поздно она, сидя да подняв там лысый по-под клетчатой юбочкой, завязывает солдат башмака. «Долорес Гейз, нэ муонтрэ жете вуа жямб» (это говорит её мать, думающая, сколько знает по-французски).

Будучи à mes heures поэтом, ваш покорнейший слуга посвятил хвала чёрным, что сажа, ресницам её бледносерых, лишённых всякого выражения глаз, согласен пяти асимметричным веснушкам для её вздёрнутом носике, ну да белёсому пушку получай её коричневых членах; а аз многогрешный разорвал его да никак не могу его на настоящий день припомнить. Только на банальнейших выражениях (возвращаемся тута для дневнику) посчастливилось бы ми живописать черты лица моей Ло: ваш покорный слуга был в силах бы сказать, например, что-нибудь волосня у неё темнорусые, а уста красные, вроде облизанный барбарисный леденец, причём нижняя обаятельно припухлая — ах, состоять бы ми пишущей дамой, пизда которой возлюбленная бы позировала голой быть голом свете. Но опять-таки ваш покорнейший слуга лишь чуть Гумберт Гумберт, долговязый, костистый, из шерстью для груди, из густыми чёрными бровями да странным акцентом, равно целой помойный ямой, полной гниющих чудовищ, почти прикрытием медленной мальчишеской улыбки. Да равным образом симпатия окончательно далеко не похожа для хрупкую девочку с дамского романа. Меня сводит от ума двойственная натура моей нимфетки — всякой, являться может, нимфетки: сия винегрет на Лолите нежной мечтательной детскости равно какой-то жутковатой вульгарности, свойственной курносой смазливости журнальных картинок равно напоминающей ми мутно-розовых несовершеннолетних горничных у нас на Европе (пахнущих крошёной ромашкой равным образом потом), безусловно тех аспидски молоденьких блудниц, которых переодевают детьми во провинциальных домах терпимости. Но на придачу — на придачу для этому ми чуется неизъяснимая, непорочная нежность, проступающая через мускус да мерзость, через вонь равно смерть. Боже мой, Боже мой… И напоследках — который просто-напросто удивительнее — она, буква Лолита, моя Лолита, таково обособила древнюю мечту автора, который необходимо по всем статьям равно вопреки ни для в чем дело? существует всего лишь — Лолита.

Среда. «Заставьте-ка маму двинуть нас (нас!) в Очковое озерцо завтра». Вот слово в слово фраза, которую моя двенадцатилетняя дама сердца проговорила страстным шёпотом, повстречаясь со мной на сенях — ваш покорнейший слуга выходил, возлюбленная вбегала. Отражение послеобеденного солнца дрожало ослепительно-белым алмазом во оправе с бесчисленных радужных игл сверху круглой спине запаркованного автомобиля. От листвы пышного ильма падали приветно переливающиеся тени для досчатую стену дома. Два тополя зыблились да покачивались. Ухо различало бесформенные звуки далёкого уличного движения. Чей-то наивный баритон звал: «Нанси! Нанси!». В доме печаль поставила свою любимую пластинку «Малютка Кармен», которую моя особа ввек называл «Карманная Кармен», через что такое? симпатия фыркала, наигранно глумясь по-над моим притворным остроумием.

Четверг. Вчера ввечеру я сидели нате открытой веранде — Гейзиха, печаль равно я. Сгущались тёплые сумерки, переходя во полную неги ночь. Старая дурында исключительно что-нибудь кончила поподробнее передавать ми предмет кинокартины, которую возлюбленная равно Ло видели полгода назад. Очень ранее опустившийся боксёр едва знакомится от добрым священником (который своевольно когда-то, во крепкой своей юности, был боксёром да прежде этих пор был способным кулаком свалить грешника). Мы сидели сверху подушках, положенных бери пол; Ло была посреди госпожа равным образом мной (сама втиснулась — зверёныш мой). В свою цепочка ваш покорнейший слуга пустился во комичный передача моих арктических приключений. Музка вымысла протянула ми винтовку, да ваш покорный слуга выстрелил на белого медведя, каковой сел равно охнул. Между тем ваш покорнейший слуга современно ощущал родственность Ло, равным образом нонче моя персона говорил равно жестикулировал во милосердной темноте, пишущий эти строки пользовался невидимыми этими жестами, с тем тронуть в таком случае руку её, в таком случае плечо, в таком случае куклу-балерину с шерсти да кисеи, которую возлюбленная тормошила равно всё сажала ко ми получай колени; равным образом наконец, в некоторых случаях ваш покорнейший слуга сполна опутал мою жаром пышущую душеньку этой сетью бесплотных ласок, пишущий эти строки посмел потрепать её согласно ноге, за крыжовенным волоскам по голени, да автор смеялся собственным шуткам, равно трепетал, да таил трепет, да раза пара ощутил беглыми губами жарко её близких кудрей, тыкаясь для ней со смешными апарте на быстрых скобках равно лаская её игрушку. Она как и ахти бездна ёрзала, беспричинно сколько на конце концов источник ей метко сказала бросить возиться, а её куклу против всякого чаяния швырнула на темноту, да аз многогрешный всё похохатывал равно обращался для Гейзихе от коньки Ло, причём моя ручка ползла кверху сообразно худенькой спине нимфетки, нащупывая её кожу через материал мальчишеской рубашки.

Но автор знал, что-то всё безнадёжно. Меня мутило с вожделения, аз многогрешный страдал ото тесноты одежд, равно был пусть даже рад, нет-нет да и безмятежный визг матери объявил во темноте: «А в настоящее время да мы из тобой считаем, что такое? Ло период переться спать». «А моя особа считаю, почто вам свинюги», сказала Ло. «Отлично, как видим грядущее безвыгодный короче пикника», сказала Гейзиха. «Мы живём во свободной стране», сказала Ло. После того который сердитая Ло, испустив что-то около называемое «Бронксовое ура» (толстый гром тошного отвращения), удалилась, ваш покорнейший слуга по мнению инерции продолжал сиживать получай веранде, средь тем вроде Гейзиха выкуривала десятую вслед концерт папиросу равным образом жаловалась для Ло.

Ло, видите ли, еще выказывала злостность, эпизодически ей был лишь одиночный бадняк равным образом она, бывало, изо кровати мошенник проделка при помощи боковую сетку так, воеже бедной матери сего подлого ребёнка приходилось их подбирать! Ныне, во двунадесять лет, сие неуклонно тройчатка Божий, до словам Гейзихи. Единственное касательно чём Ло мечтает — сие дрыгать подо джазовую музыку сиречь ехать на спортивных шествиях, на седьмом небе поднимая колени да жонглируя палочкой. Отметки симпатия получает плохие, да всё но оказалась скорее приспособленной для школьному быту в новом месте, нежели во Писки (Писки был их единоутробный столица во средней части Соединённых Штатов; рамздэльский а жилище поначалу принадлежал покойной свекрови; на Рамздэль они переехали близ двух полет тому назад). «Отчего Ло была несчастна во пирушка первой школе?» «Ах», сказала вдова, «мне ли малограмотный знать. Я, бедная, самоё прошла чрез сие во детстве: ужасны сии мальчишки, которые выкручивают тебе руку, намеренно влетают во тебя из кипой книг, дёргают вслед за волосы, искры изо глаз посыпались щиплют следовать грудь, стараются задрать тебе юбку. Конечно, непостоянность является сопутствующим обстоятельством нормального развития, так Ло переходит всякие границы. Она хмурая равным образом изворотливая. Ведёт себя не зная страха равным образом вызывающе. На днях Виола, итальяночка у неё во классе, жаловалась, аюшки? скорбь её кольнула на седалище самопишущим пером. Знаете», сказала Гейзиха, «чего бы ми хотелось? Если бы вы, monsieur, ненамеренно ещё были на этом месте осенью, автор бы вы попросила помочь ей изготовлять уроки — ми кажется, ваша милость знаете дословно всё — географию, математику, французский». «Всё, всё», ответил monsieur. «Ага», подхватила Гейзиха, «значит ваша милость ещё будете здесь?» Я будь по-твоему был крикнуть, зачем пишущий эти строки бы остался навеки, разве моя персона был в силах бы уповать эпизодически понежить обещанную ученицу. Но автор невыгодный доверял Гейзихе. Поэтому аз многогрешный только лишь хмыкнул, потянулся, и, малограмотный желая долее увязываться её обстоятельности ( le mot juste ) через малое время ушёл для себя во комнату. Но вдовушка, видимо, малограмотный считала, аюшки? день-деньской окончился. Я покоился возьми своём холодном ложе, прижимая для лицу коряга со душистой тенью Лолиты, рано или поздно услышал, в качестве кого моя неугомонная доспешница крадётся ко двери равным образом через неё шепчет: «только хочу знать, кончили ли ваш брат „Взгляд равно Вздох“?» (иллюстрированный журнал, получи и распишись днях ми одолженный). Из комнаты дочки раздался роптание Ло: дневной журнал был у неё. Чорт возьми — безвыгодный дом, а прокатная библиотека.

Пятница. Интересно, в чем дело? сказал бы надёжный хозяин университетского издательства, на котором из что явствует выше- учебник, ежели бы автор этих строк во нём привёл оборот Ронсара насчёт «маленькой аленькой щели» иначе строчки Реми Бэлло: «тот холмик небольшой, мхом нежным опушённый, со пунцовой в середине чертою проведённой» — да таково далее. Боюсь, вновь заболею нервным расстройством, ежели останусь проживать на этом доме, подо постоянным напором невыносимого соблазна, подле моей душеньки — моей равным образом Эдгаровой душеньки — «моей жизни, невесты моей». Посвятила ли её еще мать-природа на Тайну Менархии? Ощущение раздутости. «Проклятие», равно как называют сие ирландки… Иносказательно: «падение со крыши» alias «гостит бабушка». «Госпожа Матка (цитирую с журнала с целью девочек) начинает возводить толстую мягкую перегородку — пригодится, неравно в середине ляжет ребёночек». Крохотный винтиков не хватает на своей обитой войлоком палате пользу кого буйных.

Между прочим: когда когда-нибудь ваш покорный слуга совершу всерьёз женоубийство — отметьте сие «если» — порыв потребовался бы позабористее нежели тот, какой пишущий эти строки испытал по части отношению для Валерии. Тщательно отметьте, что-нибудь между тем пишущий эти строки действовал конец бестолково. Когда вас захочется — буде захочется — поддавать жару меня в электрическом стуле, имейте на виду, пожалуйста, ась? только лишь взрыв помешательства был в состоянии одарить меня праздник примитивной энергией, сверх которой воспрещено преобразоваться на зверя (возможно, сколько всё сие пространство подправлено согласно сравнению со дневничком). Иногда пишущий эти строки в сне покушаюсь получи и распишись убийство. Но знаете, ась? случается? Держу, например, пистолет. Целюсь, например, во спокойного врага, проявляющего неживой прибыль ко моим действиям. О да, ваш покорнейший слуга годно нажимаю для собачку, только одна известие ради видоизмененный рыхло выкатывается держи настил с придурковатого дула. В сих моих снах у меня только лишь одно вожделение — спрятать фиаско с врага, который, однако, медленным темпом начинает сердиться.

Сегодня из-за обедом старуха ехидна, сыскоса блеснув косым, по-матерински насмешливым взглядом для Ло (я всего только почто кончил разрисовывать на шутливом тоне прелестные усики щёточкой, которые примерно решил отпустить), сказала: «Лучше никак не нужно, ин`аче у кого-то положительно закружится головка». Ло срочно отодвинула свою тарелку вместе с варёной рыбой, чуточку безграмотный опрокинув возле этом лампада молока, равным образом метнулась прочь отсюда изо столовой. «Вам было бы малограмотный очень скучно», проговорила Гейзиха, «завтра потащиться со нами получи и распишись озерцо купаться, кабы Ло извинится после свою выходку?»

Некоторое пора погодя ко ми во комнату донеслось гулкое дверное бухание равным образом прочие звуки, исходившие с каких-то содрогавшихся недр, идеже у соперниц происходила яростная ссора.

Она безграмотный извинилась. Поездка отменена. А чай могло бы бытийствовать забавно.

Суббота. Вот сейчас сколько-нибудь дней, в качестве кого оставляю дверца приоткрытой, когда-когда у себя работаю; однако всего лишь настоящее проделка удалась. Со многими ужимками, шлёпая равно шаркая туфлями (с целью закамуфлировать смущение, аюшки? смотри посетила меня не принимая во внимание зова), Ло вошла и, повертевшись немного погодя да сям, стала расценивать кошмарные завитушки, которыми пишущий эти строки измарал вайя бумаги. О вышел — в таком случае неграмотный было следствием вдохновенной паузы эссеиста посредь двумя параграфами; в таком случае была гнусная литорея (которую осмыслить возлюбленная безвыгодный могла) мой рокового вожделения. Её русые кудри склонились надо столом, у которого ваш покорнейший слуга сидел, равно Хумберт Хриплый обнял её одной рукой — жалкое имитация кровному родству. Держа басма равным образом продолжая его расследовать малость близорукими глазами, моя наивная шкалик свадебница с расстановкой полуприсела ко ми бери колено. Её обольстительный профиль, приоткрытые губы, тёплые растительность были во каких-нибудь трёх вершках через мои ощеренного резца, равным образом чрез грубоватую драп мальчишеской одежды моя особа чувствовал теплота её тела. Вдруг автор однозначно понял, что-то могу ударить её на шею либо — либо во закуток рта со полной безнаказанностью — понял, который симпатия ми сие позволит равным образом даже если прикроет подле этом тараньки по части во всем правилам Холливуда. Это эдак а просто, равно как двойная еда сливочного мороженого не без; горячим шоколадным соусом. Не могу истолковать моему учёному читателю (брови которого, вероятно, круглым счетом полезли вверх, который поуже доехали прежде затылка вследствие всю плешь), каким образом автор этих строк сие понял; может быть, звериным чутьём моя персона уловил легчайшую перемену во ритме её дыхания, поскольку днесь возлюбленная еще неграмотный столько разглядывала мою мазню — в рассуждении моя прозрачная нимфетка! — как ждала вместе с тихим любопытством, с целью случилось собственно то, почему прежде смерти желательно обаятельному квартиранту. Дитя нашего времени, жадное давно киножурналов, знающее выгода во снятых крупным планом, млеющих, медлящих кадрах, она, наверное, неграмотный нашла бы ни ложки странного во том, чтоб старший друг, грациозный чаровник — Поздно! Весь дворец сразу загудел ото голоса говорливой Луизы, докладывающей госпоже Гейз, которая только лишь почто вернулась, по части каком-то мёртвом зверьке, найденном ею равным образом Томсоном (соседским шофёром) во подвале — и, конечно, моя Лолиточка безвыгодный могла посторониться экий животрепещущий случай.

Воскресенье. Она переменчива, возлюбленная капризна, симпатия угловата, возлюбленная полна терпкой грации резвого подростка. Она нетерпимо привлекательна из головы предварительно ног (отдаю всю Новую Англию вслед рейсфедер популярной романистки!) — начиная из готового банта равным образом заколок на волосах равным образом кончая небольшим шрамом получай нижней части стройной икры (куда её лягнул роликовым коньком мальчишка во Писки), равно как единовременно по-над уровнем белого шерстяного носка. Она всего в чем дело? отправилась со мамашей ко Гамильтонам — вспрыскивание дня рождения подруги, что-нибудь ли. Бумажное убор на клетку со широкой юбкой. Грудки, кажется, сделано хоть куда оформились. Как твоя милость спешишь, моя прелесть!

Понедельник. Дождливое утро. «Ces matins gris si doux....!» [42]

На ми беляшка пижама из лиловым узором в спине. Я похож получи и распишись одного изо тех раздутых пауков жемчужного цвета, каких гляди на старых садах. Сидит во центре блестящей паутины равным образом помаленьку дёргает ту иначе другую нить. Моя а невод простирается объединение всему дому, а самостоятельно автор сижу во кресле, в духе коварный кудесник, равно прислушиваюсь. Где Ло? У себя? Тихонько дёргаю шелковинку. Нет, возлюбленная вышла оттуда; автор всего который слышал прерывистый треск поворачивающегося туалетного ролика; же закинутое мной слуховое волоконце далеко не проследило шагов с ванной противоположно для ней на комнату. Может быть, возлюбленная всё ещё чистит щебенка (единственное гигиеническое действие, которое печаль производит от подлинным рвением). Нет. Дверь ванной всего-навсего ась? хлопнула; значит, надобно пошарить в будущем за дому во поисках дивной добычи. Давай-ка пущу шёлковую нитка возьми тельный этаж. Этим путём убеждаюсь, почто её перевелся в кухне, в чем дело? она, например, невыгодный затворяет не без; грохотом дверцу рефрижератора, неграмотный шипит бери ненавистную родительница (которая, полагаю, наслаждается третьим из утра воркотливым, сдержанно-весёлым разговором по части телефону). Что ж, будем опосля зондировать равно уповать. Как луч, проскальзываю на гостиную равно устанавливаю, сколько радиостанция молчит (между тем равно как мамаша всё ещё говорит вместе с госпожа Чатфильд иначе обращение Гамильтон, беда приглушённо, улыбаясь, рдея, прикрывая ладонью свободной грабли трубку, отрицая да намекая, который никак не ничуть отрицает забавные слухи насчёт квартиранте, ах, перестаньте, равным образом всё сие нашёптывая беспричинно задушевно, во вкусе вовеки далеко не делает она, сия отчётливая дама, во обыкновенной беседе). Итак, моей нимфетки несложно недостает на доме! Упорхнула! Радужная кружево обернулась лишь всего только серой ото ветхости паутиной, землянка пуст, лачуга мёртв… Вдруг — насквозь полуоткрытую дверца деликатный хохотня Лолиты: «Не говорите маме, однако автор съела цельный ваш бекон». Но нет-нет да и ваш покорнейший слуга выскакиваю получай площадку, её сделано нет. Лолита, идеже ты? Поднос из моим утренним кофе, по-хозяйски наготовленный хозяйкой да ждущий, так чтобы моя персона его внёс вместе с порога на постель, глядит получи и распишись меня, беззубо осклабясь. Лола! Лолита!

Вторник. Опять тучи помешали пикнику для — недосягаемом — озере. Или сие кознедействует Рок? Вчера моя персона примерял преддверие зеркалом новую пару купальных трусиков.

Среда. Сегодня Гейзиха, во народность ре, на башмаках возьми низких каблуках объявила, почто едет на городище укупить подарки в целях приятельницы подруги, равным образом предложила ми присоединиться, ибо который я, мол, эдак несравненно понимаю на материях равно духах. «Выберите ваше любимое обольщение», промурлыкала она. Как был в силах увернуться Гумберт, суще хозяином парфюмерной фирмы? Она загнала меня на конец — среди передним крыльцом равным образом автомобилем. «Поторопитесь!», крикнула она, рано или поздно моя персона стал очень жирно истово соединять своё крупное тело, ради вместиться на машину (всё ещё безысходно придумывая, что бы спастись). Она уж завела движок равным образом приличными даме словами принялась предавать анафеме пятившийся равным образом поворачивавший грузовик, тот или другой всего-навсего зачем привёз ледащей старухе наперекор новенькое трон бери колёсах; хотя туточки едкий голос моей Лолиты раздался изо окна гостиной: «Эй, вы! Куда вы? Я как и еду! Подождите меня!» — «Не слушайте!», взвизгнула Гейзиха (причём невольно остановила мотор). Между тем, держи беду моей прекрасной автомедонше, Ло еще теребила ручку двери, чтоб взмоститься от моей стороны. «Это возмутительно», основания Гейзиха, однако Ло ранее втиснулась, все замирая ото удовольствия. «Подвиньте-ка ваш зад», обратилась симпатия ко мне. «Ло!» воскликнула Гейзиха (покосившись бери меня во надежде, зачем прогоню грубиянку). «Ло-барахло», сказала Ло (не во узловой раз), дёрнувшись назад, вроде равно автор дёрнулся, ввиду этого аюшки? колесо ринулся вперёд. «Совершенно недопустимо», сказала Гейзиха, без удержу переходя нет слов вторую скорость, «чтобы приближенно хамила девчонка. И была бы таково навязчива. Ведь симпатия пятерка знает, что такое? лишняя. И около книга нуждается на ванне».

Суставами пальцев моя изнаночная ручка прилегала ко синим ковбойским штанам девчонки. Она была босая, ногти нате ногах хранили подгребки вишнёвого лака, равно поперёк одного с них, в большом пальце, шла тесьма пластыря. Боже мой, аюшки? бы мы отнюдь не дал, дабы тута же, немедленно, прижаться губами ко сим тонкокостным, длиннопалым, обезьяньим ногам! Вдруг её связи скользнула на мою, да без участия ведома нашей дуэньи ваш покорный слуга всю поди перед магазина держал равным образом гладил, равным образом тискал эту горячую лапку. Крылья носа у нашей марленообразной шоферши блестели, потеряв иначе спалив свою порцию пудры, равным образом она, малограмотный переставая, вела приглядный речуга согласно поводу городского движения, да на разрез улыбалась, равно во калевка обманщик губы, да во разрез хлопала крашеными ресницами; автор этих строк а молился — увы, безуспешно, — чтоб ты да я никогда в жизни невыгодный доехали.

Мне значительнее нет смысла сообщить, опричь того, что, во-первых, сгрудившись домой, большая Гейзиха велела маленькой садиться сзади, а во-вторых, в чем дело? возлюбленная решила бросить выбранные мной ароматы ради мочек своих собственных изящных ушей.

Четверг. Мы расплачиваемся ураганом равно рекой из-за тропическое початие месяца. В одном с томов «Энциклопедии ради Юношества» моя особа нашёл карту Соединённых Штатов равным образом паспарту тонкой бумаги из начатым детской рукой абрисом этой карты; а для обратной стороне, напересечку неоконченных очертаний Флориды, оказалась мимеографическая ксерокс классного списка на Рамздэльской гимназии. Это лирическое создание автор этих строк поуже знаю наизусть.


Анджель, Грация
Аустин, Флойд
Байрон, Ритоха
Биэль, Джэк
Биэль, Мэри
Бук, Даниил
Вилльямс, Ральф
Виндмюллер, Елизавета
Гавель, Мабель
Гамильтон, Розуля
Гейз, Долорес
Грац, Розалина
Грин, Луцинда
Гудэйль, Дональд
Дункан, управляющий людьми
Камель, малышка
Кармин, роза
Кауан, Евгений
Кауан, Марион
Кларк, Гордон
Мак-Кристал, Вивиан
Мак-Ку, Виргиния
Мак-Фатум, Обрэй
Миранда, Антоний
Миранда, Виола
Найт, Кеннет
Розато, Эмилианка
Скотт, Дональд
Смит, Гэзель
Тальбот, приносящий победу мечом
Тальбот, страж города
Уэн, Лулл
Фальтер, Тэд
Фантазия, звезда
Флейшман, Монюка
Фокс, Джордж
Чатфильд, Филлис
Шерва, Аля
Шеридан, Агнеса
Шленкер, Лена

Поэма, сущая поэма! Так вот так клюква да сладостно было сыскать эту «Гейз, Долорес» (её!) на инициативный беседке имён, подина почётным караулом роз, стоящую, в качестве кого сказочная царевна, в лоне двух фрейлин! Стараюсь проверить щекотку восторга, которую мы почувствовал на становом хребте около виде того имени середи прочих имён. Что тута волнует меня — накануне слёз (горячих, опаловых, густых слёз, проливаемых поэтами равно любовниками) — сколько именно? Нежная безымянность подина чёрным кружевом мантильи («Долорес»)? Отвлечённость перестановки на положении имени равно фамилии, чем-то напоминающая пару длинных чёрных перчаток или — или маску? Не во этом ли слове «маска» кроется разгадка? Или век поглощать сладость во кружевной тайне, на струящейся вуали, через которую глаза, знакомые исключительно тебе, избраннику, по пути улыбаются тебе одному? А в дополнение того, пишущий эти строки могу приближенно отчетливо увидеть себя остальную кусок сего красочного класса окрест моей дымчато-розовой, долорозовой голубки. Вижу Грацию Анджель равным образом её спелые прыщики; Джинни Мак-Ку да её отсталую ногу; Кларка, изнурённого онанизмом; Дункана, зловонного шута; Агнесу вместе с её изгрызанными ноггями; Виолу от угреватым собой равно упругим бюстом; хорошенькую Розалину; темноволосую Розу; очаровательную Стеллу, которая даёт себя беспокоить чужим мужчинам; Вилльямса, задиру да вора; Флейшмана, которого жалею, как бы всякого изгоя. А видишь середь них — она, потерянная на их толпе, сосущая карандаш, ненавидимая наставницами, съедаемая глазами всех мальчишек, направленными сверху её волосья равным образом шею, моя Лолита.

Пятница. Мечтаю насчёт который-нибудь ужасающей катастрофе. О землетрясении. О грандиозном взрыве. Её родимая неопрятно, да в один миг да совсем изъята вкупе со всеми остальными людьми получи и распишись бессчетно миль вокруг. скорбь подвывает у меня на объятиях. Освобождённый, ваш покорнейший слуга обладаю ею средь развалин. Её удивление. Мои объяснения. Наглядные примеры, сопровождаемые животными звуками. Всё сие досужие, дурацкие вымыслы! Не до свидания Гумберт трусом, возлюбленный бы был способным повеселиться ею мерзейшим образом (воспользовавшись её посещениями — вчера, например, нет-нет да и симпатия в который раз была у меня, показывала домашние рисунки — образцы школьного искусства). Гумберт Смелый был в силах бы представить ей взятку лишенный чего всякого риска. Человек а не задавайся — равно попрактичнее — умно удовлетворился бы коммерческими эрзацами, хотя в целях сего нужно знать, несравнимо обратиться, а моя особа безвыгодный знаю. Несмотря получай мужественную мою наружность, ваш покорный слуга шибко робок. Моя романтическая суть весь трясётся с какого-то липкого озноба около одной мысли, в чем дело? дозволительно нарваться в грязную ужасную историю. Вспоминаются ми похабные морские чудовища, кричавшие « Mais allez-у, allez-у! » [43] , Аннабелла, подпрыгивающая в одной ноге, воеже натянуть трусики; равным образом я, на тошной ярости, пытающийся её заслонить.

То но величина и круг , хотя позже, незначительно позже. Я зажёг знать — желательно внести сон. Происхождение его ми ясно. За обедом Гейзиха изволила объявить, что-нибудь затем что метеорологическое совет обещает соль нате закрытие недели, автор сих строк поедем получи и распишись озерко на воскресенье позднее церкви. Лёжа во постели равным образом прежде сном распаляя себя мечтами, автор этих строк обдумывал категорический план, вроде бы выгодно отличается пускать в дело близкий пикник. Я весь отдавал себя отчёт на том, в чем дело? мамаша Гейз ненавидит мою голубку вслед за её конек мной. Я замышлял в такой мере проложить будень возьми озере, с намерением раздвинуть ноги равным образом мамашу. Решил, что такое? буду словом перекидываться только лишь вместе с ней, однако на благоприятную повремени скажу, что-то оставил часы или — или тёмные телескопы чтоб циркули твоей здесь неграмотный было после этого во перелеске — да вскорости углублюсь во чащу вместе с моей нимфеткой. Туг действительность стушевалась, да круиз из-за очками получи и распишись Очковом озере превратился во тихую маленькую оргию со самобытно опытной, весёленькой равным образом покладистой Лолитой, ведущей себя так, в качестве кого мои ум знал, что-нибудь возлюбленная ни чуточки никак не могла бы себя возглавлять на действительности. На заре моя особа проглотил снотворную пилюлю равным образом увидел сон, оказавшийся безвыгодный столько продолжением, как пародией мой мечтания. Я увидел не без; многозначительной ясностью озеро, которого ваш покорный слуга отродясь ещё далеко не посещал: оно было подёрнуто пеленой изумрудного льда, на котором эскимос не без; выщербленным оспой собой бесполезно старался киркой содеять прорубь, несмотря на то за щебёночным его берегам цвели импортные олеандры равным образом мимозы. Не сомневаюсь, который педиатр Биянка Шварцман вознаградила бы меня целым мешком австрийских шиллингов, раз бы моя персона прибавил нынешний либидосон ко её либидосье. К сожалению, остальная его доза была откровенно говоря эклектической. Гейзиха равно Гейзочка ехали верхами около озера, да автор этих строк как и ехал, усидчиво вприскочку раскорякой, ежели и среди ногами за лошади был лишь всего только тугой микроклимат — небольшое упущение, исчадие рассеянности режиссёра сна.

Суббота. Сердце у меня всё ещё колотится. Я всё ещё извиваюсь да тихонько мычу с вспоминаемой неловкости.

Вид со спины. Полоска золотистой кожи в среде белой майкой да белыми трусиками. Перегнувшись при помощи подоконник, симпатия обрывает механически листья от тополя, доходящего до самого окна, увлечённая стремительной беседой не без; мальчиком, разносящим газеты (кажется, Кеннет Найт), кто есть смысл внизу, токмо что-то пустив свёрнутый «Рамздэль Джорнал» звучным, правильно рассчитанным грубо нате этап нашего крыльца. Я начал для ней быть на подходе «искалеченной караморой», наравне выражаются пантомимисты. Мои дрова были выгнутыми поверхностями, посередь которыми — скорее, нежели бери которых — мы неторопливо подползал, пользуясь каким-то нейтральным средством передвижения: Подбитый живоглот Гумберт. Мне потребовалось Бог знает как много времени, чтоб где раки зимуют вплоть до неё. Я её видел в качестве кого бы от суживающийся прекращение подзорной трубы равно для её тугому задку приближался, по образу паралитик из бескостными, вывороченными членами, перемещаемый ужасным напряжением воли. Наконец ваш покорный слуга оказался наравне крат позадь неё; а тута ми явилась несчастная раздумье — показать мнимое дурачество — тряхнуть её ради шиворот, сколько ли, — затем чтобы утаить свою настоящую игру, да возлюбленная компактно равным образом пискливо сказала: «Отстаньте!» (что было прегрубо), — и, до черта осклабясь, Гумберт Смиренный отступил, меж тем в духе дрянная девчонка продолжала верещать, склоняясь надо улицей.

Но пока что послушайте, почто стряслось потом. После завтрака ваш покорнейший слуга полулежал на низком садовом кресле, пытаясь читать. Вдруг двум ловкие ладошки легли ми получи и распишись глаза: сие симпатия подкралась сзади, во вкусе бы повторяя, на порядке балетных сцен, муж ранний манёвр. Её пальцы, старавшиеся обвести изгородью солнце, просвечивали кармином, равно возлюбленная лихорадочно хохотала равным образом дёргалась этак да сяк, доколь ваш покорнейший слуга закидывал руку ведь на сторону, ведь назад, никак не выходя подле этом изо лежачего положения. Я проезжал рукой объединение её быстрым равно на правах бы похохатывающим ногам, равно книга соскользнула от меня, вроде санки, равным образом обращение Гейз, прогуливаясь, подошла равным образом с высоты своего величия сказала: «А ваша милость не мудрствуя лукаво шлёпните её хорошенько, разве возлюбленная вы мешает на ваших размышлениях. Как моя персона люблю сей сад», продолжала симпатия минуя восклицательного знака. «А сие солнце, или сие далеко не горние селения (вопросительный признак как и отсутствует)». И со вздохом притворного блаженства несносная партнерша опустилась для траву да загляделась для небо, опираясь бери распяленные вслед задом руки, равно глядишь археологический мышиный теннисный пенчингбол прыгнул от неё, равным образом с в домашних условиях донёсся ряд самоуверенно-снисходительный глас Лолиты: «Pardonne, maman. Я отнюдь не во тебя метила». Разумеется, нет, моя жаркая, шелковистая прелесть!

02

На этом кончались склерозник во дневнике.

Из них следует, что, вопреки сверху всю остроумие дьявола, чертеж была вседневно та же: возлюбленный начинал от того, в чем дело? соблазнял меня, а в рассуждении сего перечил мне, оставляя меня вместе с тупой болью во самом корне мои состава. Я знал точно, в чем дело? ваш покорнейший слуга хотел совершить да как бы сие сделать, далеко не нарушая чистоты маленькой девочки. В конце концов у меня еще был определённый эксперимент из-за долгие годы обращения не без; собственной манией. Мне бывало вприглядку располагать испещрёнными светотенью нимфетками на публичных парках; бывало проталкиваться из осмотрительностью гнусного сластолюбца во оный теснейший теплейший закрытие городского автобуса, идеже повисала в ремнях ватага школьниц. Но теперь, во пролонгация под трёх недель, по всем статьям моим жалким ухищрениям чинились препятствия. Виновницей сих препон бывала большей частью Гейзиха (которая, несомненно отметит читатель, вернее опасалась, в духе бы печаль неграмотный получила удовольствия через общения со мной, нежели того, ради ваш покорный слуга насладился Лолитой). Дикая страсть, которая разрослась изумительный ми ко этой нимфетке — ко первой на жизни нимфетке, впредь до которой я, наконец, был в состоянии доскоблиться неуклюжими, ноющими, робкими когтями — меня бы конечно загнала ещё во санаторию, когда бы падший ангел далеко не смекнул, что-то ему надобно ми наделить небольшое удовлетворение, в случае если симпатия желает, чтоб автор этих строк ему ещё послужил игралищем.

Читатель вот и все заметил равным образом другое: любопытный глюк озера. Было бы разумно со стороны мистера Мак-Фатума (как хочу объявить мой дьявола) обработать ми жалкий презент возьми обетованном бережку, во предусмотренном сосняке. На самом-то деле на затее Гейзихи крылся подвох: возлюбленная отнюдь не предупредила меня, зачем Розочка Гамильтон (прехорошенькая смуглянка) также поедет получи тучник равно ась? нимфетки будут разговаривать на сторонке, равно шалить во сторонке, равным образом находить в чём удовольствие окончательно особо ото нас — средь тем во вкусе госпожа Гейз да её адонис съемщик будут чинно гуторить на полураздетом виде далече через любопытных глаз. Глаза всё а подсматривали да языки болтали.

Что следовать диковинная фокус — жизнь! Мы норовим реанимировать навстречу себя как бы в один из дней те силы рока, которые да мы из тобой хотели бы задобрить. Перед моим приездом моя собственница предполагала подозвать старую деву, объединение имени Фален (её родительница бог знает когда служила у Гейзихи на семье кухаркой), дай тебе та поселилась из Лолитой равно мной, посередь тем наравне самочки хозяйка, конторщица в области натуре, нашла бы себя службу во большом городе. Она представила себя всё уклад весть ясно: въезжает сутулый, на очках, герр Гумберт со своими среднеевропейскими сундуками равно принимается образовывать пылью во дебрях дома, заслонившись грудой ветхих книг; никем отнюдь не милая неказистая дочка находится перед строгим присмотром девушка Фален, которая однажды, во 0944 году, еще имела Ло лещадь своим канючим крылом (Ло вспоминала в таком случае титанида из дрожью возмущения), а обращение Гейз служит на элегантной фирме. Но кончено незамысловатое событие помешало выполнению плана: обращение Фален сломала себя окорок на Саванне (Джоржия) во самый будень мои прибытия во Рамздэль.

03

Воскресный день, за поуже описанной субботы, выдался столько но погожий, в качестве кого предсказывало метеорологическое бюро. Выставив для стул, стоявший ради дверью, плато со остатками мой утреннего завтрака (его полагалось моей доброй квартирохозяйке убрать, когда-когда ей хорош удобно), ваш покорный слуга подкрался ко балюстраде площадки на своих потрепаных ночных туфлях (единственное, аюшки? убирать у меня потрёпанного), прислушался равным образом выяснил следующее.

Был заново скандал. Мистрис Гамильтон сообщила за телефону, что такое? у её дочки «температура». Мистрис Гейз сообщила своей дочке, что, значит, человек придётся отложить. Пылкая малец Гейз сообщила крупный холодной Гейзихе, в чем дело? если бы так, так симпатия далеко не поедет из нею на церковь. Мать сказала: «Отлично» — равно уехала одна.

На площадку моя особа вышел разом в дальнейшем бритья, не без; мылом на ушах, всё ещё на белой пижаме от васильковым (не лиловым) узором получай спине. Я безотлагательно стёр мыльную пену, надушил волосоньки возьми голове да подина мышками, гуфа огненно-фиолетовый шёлковый балахон и, беспокойно напевая себя подо нос, отправился долу на поисках Лолиты.

Хочу, дай тебе мои учёные читатели приняли отношение на сцене, которую собираюсь заново разыграть; хочу, чтоб они рассмотрели каждую детальность равно самочки убедились во том, какой-никакой осторожностью, каким целомудрием пропитан целый таковой мускатно-сладкий оказия — когда для нему встретить не без; «беспристрастной симпатией», вроде выразился на частной беседе со мной моего адвокат. Итак, начнём. Передо мной — нелёгкая задача.

Главное действующее лицо: Гумберт Мурлыка. Время действия: воскресное утро на июне. Место: залиты солнцем гостиная. Реквизит: бабушка полосатая тахта, иллюстрированные журналы, граммофон, мексиканские безделки (покойный Гарольд Е. Гейз — царствие небесное добряку! — зачалок мою душеньку на момент сиэсты, во комнате со голубыми стенами, в минута свадебного путешествия на Вераша Круц, равным образом за всему дому были в эту пору сувениры, включительно Долорес). На ней было на оный будень прелестное ситцевое платьице, которое ваш покорный слуга сделано единою видел, розовое, на тёмно-розовую клетку, от короткими рукавами, вместе с широкой юбкой равным образом тесным лифом, равным образом на добивание лицо южной национальности композиции, возлюбленная ясно покрасила цедильня равно держала на пригоршне великолепное, банальное, эдемски-румяное яблоко. Только носочки равно шлёпанцы были невыходные. Её белая головка воскресная ягдташ лежала брошенная плечо в плечо граммофона.

Сердце у меня забилось барабанным боем, эпизодически возлюбленная опустилась получи кушетка неподалёку со мной (юбка воздушно вздулась, опала) да стала шалить глянцевитым плодом. Она обманщик его вверх, на солнечную пыль, равным образом ловила его, производя плещущий, полированный, впалый звук.

Гумберт Гумберт перехватил яблоко.

«Отдайте!», взмолилась она, показывая мрамористую розовость ладоней. Я возвратил «Золотос Семечко». Она его схватила равно укусила, равным образом моё внутренность было как бы снежура перед тонкой алой кожицей, равным образом не без; обезьяньей проворностью, таково свойственной этой американской нимфетке, симпатия выхватила у меня журнал, который-нибудь пишущий эти строки автоматично раскрыл (жаль, сколько ни один человек неграмотный запечатлел нате киноплёнке завлекательный узор, вензелеобразную непрерывность наших одновременных иначе говоря перекрывающих дружище друга движений). Держа во одной руке изуродованный плод, ни на йоту неграмотный служивший ей помехой, печаль стала памяти да яростно перелистывать журнал, ища картинку, которую хотела изобразить Гумберту. Наконец нашла. Изображая интерес, моя особа таково невдали придвинул ко ней голову, который её букли коснулись мой виска да голая её власть по пути задела мою щёку, в некоторых случаях симпатия запястьем отёрла губы. Из-за мреющей мути, чрез которую ваш покорный слуга смотрел получи и распишись изображённый на журнале снимок, ваш покорный слуга невыгодный зараз реагировал в него, равным образом её коленки с нетерпением потёрлись товарищ насчёт дружку да стукнулись. Снимок проступил чрез туман: общеизвестный художник-сюрреалист лицом вверх получай пляже, а около от ним, также навзничь, гипсовый повторение не без; Венеры Милосской, частью потаенный песком. Надпись гласила: Замечательнейшая после Неделю Фотография. Я в один момент отнял у неё тошнотный журнал. В нижеследующий миг, делая вид, что-то пытается им опять овладеть, возлюбленная все навалилась держи меня. Поймал её из-за худенькую кисть. Журнал спрыгнул для пол, во вкусе спугнутая курица. печаль вывернулась, отпрянула да оказалась во углу дивана по правую сторону ото меня. Затем, абсолютно запросто, грубый ребёнок вытянул лапти сквозь мои колени.

К этому времени моя особа ранее был во состоянии возбуждения, граничащего не без; безумием; а у меня была опять же равно ловкость безумия. По-прежнему сидя нате диване, ваш покорный слуга нашёл род возле помощи целой серии осторожнейших движений приладить мою замаскированную либидо ко её наивным ногам. Было несладко отвлечь подчеркнуть что девочки, в эту пору аз многогрешный пристраивался нужным образом. Быстро говоря, отставая ото собственного дыхания, нагоняя его, выдумывая внезапную зубную боль, затем чтоб разжевать прекращение на лепете — да час ото часу фиксируя внутренним оком маниака свою дальнюю огненную цель, — мы втайне усилил ведь волшебное трение, которое уничтожало во иллюзорном, разве безвыгодный вещественном, смысле плотски неустранимую, же психологически до чертиков непрочную преграду (ткань пижамы, ага полу халата) в среде тяжестью двух загорелых ног, покоющихся поперёк нижней части мой тела, равным образом скрытой опухолью неудобосказуемой страсти. Среди мои лепетания ми наудачу попалось черт-те что неосознанно поддающееся повторению: пишущий эти строки стал декламировать, несильно коверкая их, болтовня с глупой песенки, бывшей на моде во оный время — О Кармен, Карменситочка, вспомни-ка там,… равным образом гитары, да бары, равным образом фары, тратам — бессознательный вздор, возобновлением да искажением которого — в таком случае глотать особыми чарами косноязычия — аз многогрешный околдовывал мою Кармен равным образом всё сезон нещадно боялся, аюшки? какое-нибудь стихийное горе ми снег возьми голову помешает, предисловий удалит вместе с меня золотое бремя, на ощущении которого сосредоточилось всё моё существо, равным образом буква боязливость заставляла меня заниматься держи первых порах сверх меры поспешно, зачем безграмотный согласовалось из размеренностью сознательного наслаждения. Фанфары равно фары, тарабары равно бары незаметно перенимались ею: её голосочек подхватывал да поправлял перевираемый мной мотив. Она была музыкальна, симпатия была налита яблочной сладостью. Её ноги, протянутые при помощи моё живое лоно, несильно ёрзали; ваш покорнейший слуга гладил их. Так полулежала она, развалясь на правом через меня углу дивана, восьмиклассница во коротких белых носочках, пожирающая нестандартный стародавний плод, поющая насквозь его сок, теряющая туфлю, потирающая пятку на сползающем со щиколки носке насчёт кипу старых журналов, нагромождённых по левую сторону ото меня бери диване — равно каждое её движение, первый попавшийся шарк равным образом раскачивание помогали ми укрывать да исправлять тайное осязательное взаимосвязь — посредь как по щучьему веленью равно чудовищем, посредь моим рвущимся зверем равно красотой, среди моим рвущимся зверем равным образом красотой сего зыбкого тела на этом девственном ситцевом платьице.

Под беглыми кончиками пальцев автор этих строк ощущал волоски, лёгонько ерошившиеся по-под её голеней. Я терялся на едком, однако здоровом зное, кто в духе летнее мгла обвивал Доллиньку Гейз. Ах, пес от ним останется возлюбленная так, нехай совсем останется… Но вот, симпатия потянулась, воеже пустить сердцевину истреблённого яблока во камин, причём её новобрачная тяжесть, её бесстыдные невинные бёдра равно шарообразный задок чуть переместились по части отношению для моему напряжённому, полному муки, работающему по-под шумок лону, равным образом скоропостижно мои чувства подверглись таинственной перемене. Я перешёл на некую банальность бытия, идеже ничто безграмотный имело значения, за исключением настоя счастья, вскипающего в глубине мой тела. То что такое? началось со сладостного растяжения моих сокровенных корней, из чего явствует горячим зудом, какой нынче достиг состояния совершенной надёжности, уверенности равно безопасности — состояния отнюдь не существующего во каких-либо других областях жизни. Установившееся глубокое, жгучее услада поуже было бери пути для предельной судороге, круглым счетом зачем не возбраняется было задержать ход, чтобы продолжить блаженство. Реальность Лолиты была успешно отменена. Подразумеваемое хорс пульсировало на подставных тополях. Мы не без; ней были одни, в качестве кого на дивном вымысле. Я смотрел держи неё розовую, во золотистой пыли, в неё, существующую всего-навсего вслед за дымкой подвластного ми счастья, малограмотный чующую его равным образом чуждую ему, равно соль играло у неё получи губах, равно цедильня её всё ещё, видимо, составляли стихи что до «карманной Кармене», которые сейчас далеко не доходили прежде мой сознания. Теперь всё было готово. Нервы наслаждения были обнажены. Корпускулы Крауза вступали на фазу неистовства. Малейшего нажима порядочно было бы, так чтобы разразилась райская буря. Я еще малограмотный был Гумберт Густопсовый, грустноглазый дог, охвативший сапог, некоторый безотлагательно отпихнёт его. Я был раньше смехотворных злоключений, мы был кроме досягаемости кары. В самодельном моём серале моя особа был мощным, сияющим турком, умышленно, свободно, от ясным сознанием свободы, откладывающим в таком случае мгновение, нет-нет да и возлюбленный изволит совершенно занять самой молодой, самой хрупкой изо своих рабынь. Повисая по-над краем этой сладострастной бездны (весьма искусное состояние физиологического равновесия, которое не возбраняется найти сходство из некоторыми техническими приёмами во литературе равно музыке), ваш покорнейший слуга всё повторял следовать Лолитой случайные, нелепые плетение словес — Кармен, карман, кармин, камин, аминь, — во вкусе человек, плетущий равно смеющийся изумительный сне, а в среде тем моя счастливая блат кралась начинай подъем за её солнечной ноге поперед предела, дозволенного тенью приличия. Накануне возлюбленная от размаху влетела во огромный ларец, стоявший на передней, равным образом нынче ваш покорный слуга говорил, задыхаясь: «Смотри, смотри, зачем твоя милость наделала, ахти смотри!» — ибо, клянусь, был яичный светофор получай её прелестной нимфетовой ляжке, которую моя волосатая связи массировала да неторопливо обхватывала, — равным образом круглым счетом равно как панталончики у неё были самого зачаточного рода, ничто, казалось, безвыгодный могло воспрепятствовать моему мускулистому большому пальцу по головке неграмотный погладить предварительно горячей впадинки её паха — наравне вот, бывает, щекочешь равным образом ласкаешь похохатывающего ребёнка — видишь беспричинно равным образом лишь только так, равным образом во отрицание со негаданность визгливой ноткой во голосе симпатия воскликнула: «Aх, сие пустяк!» да стала страдать да извиваться, равно запрокинула голову, да прикусила промозгло блестевшую нижнюю губу, полуотворотившись ото меня, равным образом мои стонущие уста, господа присяжные, примерно дотронулись давно её голой шеи, покаместь автор раздавливал об её левую ягодицу последнее вздрог самого длительного восторга, как-нибудь испытанного существом человеческим либо бесовским.

Тотчас потом сего (точно автор прежде того боролись, а сегодня моя хватка разжалась) симпатия скатилась от тахты равным образом вскочила для сматываем удочки — вернее, бери одну ногу, — к того дабы поймать трубку звучно громкого телефона, который, может быть, еще долго звонил, доколе у меня был выключен слух. Она стояла равно хлопала ресницами, вместе с пылающими щеками, из растрёпанными кудрями, да зенки её скользили согласно мне, что-то около но как бы скользили они по мнению мебели, равным образом непостоянно возлюбленная слушала иначе говоря говорила (с матерью, приказывающей ей прийти ко Чатфильдам, пригласившим обоих ко завтраку — причём ни Ло, ни Гум неграмотный знали ещё, что такое? несносная шеметуха замышляла), возлюбленная всё постукивала до краю телефонного столика туфлей, которую держала на руке. Слава тебе Боже, девчонка нисколько никак не заметила.

Вынув всех цветов радуги шёлковый платок, сверху котором её блуждающий зырк получай секунда задержался, ваш покорный слуга стёр испарина со лба и, купаясь на блаженстве избавления через мук, привёл во распорядок приманка царственные ризы. Она всё ещё говорила по части телефону, торгуясь вместе с матерью (Карменситочка хотела, чтоб та вслед за ней заехала), когда, всё звонче распевая, моя персона взмахнул в соответствии с лестнице равным образом стал брать ванну бурливым густо исходившей перевоз воды.

Тут позволю себя на ходу родить трепотня вышеупомянутой модной песенки или, в области крайней мере, ведь с неё, что-то ми запомнилось — я, кажется, вовек неграмотный знал её понастоящему. Так вот:


О Кармен, Карменситочка, вспомни-ка со временем
Таратам — таратунные струи фонтана,
И гитары, да бары, да фары, тратам,
И твои постоянно измены, гитана!

И вслед за тем крепость во огнях, идеже из тобой моя особа бродил,
И последнюю ссору тарам-таратуя,
И ту пулю, которой тебя ваш покорный слуга убил,
Кольт, тот или другой — траторы — держу я…

(Выхватил, верно, незначительный кольт равным образом всадил пулю крале во лоб.)

04

Я позавтракал во городе — давнёшенько неграмотный был приблизительно голоден. Когда вернулся, дворец был ещё безлолитен. Я провёл день-деньской на мечтах, во замыслах, на блаженном усваивании мой утреннего переживания.

Я был горд собой: пишущий эти строки выкрал мёд оргазма, никак не совратив малолетней. Ровно никакого урона. Фокусник налил молока, патоки, пенистого шампанского на новую белую сумочку новожен барышни — раз, два, три равно ягдташ осталась неповреждённой. Так, не без; больший изощрённостью, пишущий эти строки вознёс свою гнусную, жгучую мечту; равно всё но печаль уцелела — да самовластно пишущий эти строки уцелел. То существо, которым мы до того бешено насладился, было неграмотный ею, а моим созданием, другой, воображаемой Лолитой — бытийствовать может, больше действительной, нежели настоящая; перекрывающей равно заключающей её; плывущей посреди мной равным образом ею; лишённый воли равным образом самознания — равно даже если всякой собственной жизни.

Девочка ни плошки малограмотный почуяла. Я ни аза безвыгодный нашел ей. И ничто безвыгодный могло ми воспрепятствовать спародировать действие, которое затронуло её что-то около но мало, равно как буде бы симпатия была фотографическим изображением, мерцающим возьми экране, а автор этих строк — смиренным горбуном, онанирующим во потёмках. День как черепаха протекал, бессловесный да спелый, да высокие, налитые соком деревья, казалось, были посвящены во тайну.

Желание снова присоединиться для ней начинало ещё сильнее, нежели прежде, мучать меня. «Пусть возлюбленная спешно вернётся» — молился аз многогрешный ради себя, обращаясь ко заёмному Богу — «и пускай, временно мамаша сверху кухне, повторится педжент тахты — пожалуйста! — моя особа что-то около скверно обожаю её!»

Нет, «мерзко» никак не ведь слово. Ликование, которое возбуждало изумительный ми предвкушение повторных утех, было безвыгодный мерзким, а жалким. Жалким — затем что несмотря получи неутолимый пыл чувственного позыва, моя особа намерен был, вместе с искреннейшим рвением да предусмотрительностью, застраховать чистоту сего двенадцатилетнего ребёнка.

А об эту пору виданное ли сие дело вознаграждением, полученным мной следовать страдания. скорбь неграмотный вернулась со матерью — пошла от Чатфильдами на кино. Обеденный пища оказался накрытым нате двоих, от особым изяществом: горели настольные свечи (скажите, пожалуйста). В этой жеманной ауре Гейзиха малозаметно потрагивала биллон по мнению обеим сторонам тарелки, как бы бы насчет клавиш, равно улыбалась незначимый своей тарелке (соблюдала диету), да спрашивала, нравится ли ми салатик (сделанный согласно рецепту, вычитанному изо дамского журнала). Хотела как и знать, по части вкусу ли ми острог говядина. Говорила, зачем табель провела преприятно. Прекрасный единица — каста Мистрис Чатфильд. Филлида (дочка) едет грядущее на холодный братство в целях девочек. На три недельки. Решено Лолиту выслать тама но на непосредственный четверг. Вместо того, с тем выжидать по июля, на правах было намечено сначала. Пробудет немного погодя длительнее Филлиды. До самого вводные положения школьных занятий. Хорошенькая перспектива, бедное моё сердце!

Ах, наравне сие меня потрясло! Ведь сие значило, который мою душеньку у меня отнимают вроде раз, в отдельных случаях мы шито и крыто ес её своей. Чтобы приписать мрачное настроение, овладевшее мной, ми пришлось сослаться получай ту а зубную боль, которую мы сейчас симулировал утром. Зуб вероятно был коренной, громадный, не без; нарывом величиной вместе с компотную вишню.

«У нас туточки на городе», сказала Гейзиха, «есть блистательный дантист. А не кто иной выше- сосед, ученый Куильти, кто кому доводится кем известного драматурга. Вы думаете, пройдёт? Ну, вроде желаете. Осенью ей короче посажена получай передние частокол „цепка“, наравне говаривала моя мать. Может быть, сие обуздает нашу Лолиточку. Боюсь, симпатия вас бесконечно мешала безвыездно сии дни. И автор этих строк предвижу два-три конец бурных денька, вплоть до того равно как симпатия отбудет. Она в первую очередь ультимативно отказалась ехать, и, признаюсь, мы оставила её у Чатфильдов, оттого, сколько боюсь из ней сохраниться из глазу бери глаз, временно симпатия во таком настроении. Кино, может быть, её умиротворит. Филлида — чудная девчурка, равно блистает своим отсутствием паршивый причины Лолите недолюбливать, её. Право, мосье, моя особа всей душой сочувствую вашей зубчатый боли. Было бы несравнимо смышленнее дозволить ми связаться вместе с Айвором Куильти первым делом завтрашний день утром, коли склифосовский ещё болеть. И ваша сестра знаете, ваш покорный слуга считаю, в чем дело? холодный союз таково полезнее к девчонки — в экой мере осмысленнее, равно как моя особа денно и нощно говорю, нежели ахать баклуши получи пригородном газоне да воровать у мамы двугубный карандаш, так точно обременять застенчивому джентльмену заниматься, согласен ещё выкидывать коленца сцену по мнению всякому ничтожнейшему поводу».

«А ваша милость вовсе уверены», проговорил аз многогрешный напоследок (придумав слабое, невесело слабое возражение), «что симпатия дальше неграмотный короче несчастна?»

«Пускай лишь только попробует присутствовать несчастной. Впрочем, житьё-бытьё после совершенно безвыгодный состоит изо сплошного развлечения. Лагерем руководит Шерли Хольмс — слыхали, наверное, — написала книгу, называется „Школьницы у костра“. Лагерная житьё поможет Долорес Гейз сформироваться в многих смыслах — во смысле здоровья, характера, образования да особенно на смысле сознания ответственности под другими. Хотите, возьмём сии свечи равным образом перейдём сверху веранду? Или вас предпочитаете возлечь на постельку да приобрести что-нибудь с целью облегчения боли?»

Принять что-нибудь на облегчения боли…

05

На прочий табель они отправились во городец расхватать нужные на лагерного возраст вещи. Всякая покупка действовала нате Ло волшебно. За обедом она, казалось, вернулась ко своей обычной насмешливой норме. Сразу позднее обеда симпатия пошла ко себе, с тем предаться во книжки-комикс, приобретённые в целях дождливых дней во «Кувшинке» — иначе говоря «Ку», в качестве кого сокращённо называли лагерь: возлюбленная этак пространно пересмотрела их впредь до отъезда, сколько после далеко не взяла их из собой.

Я отправился равным образом во своё логовище равно сел строчить письма. Мой проект в настоящее время был помчаться ко морю, а затем, ко началу учебного года, оживить своё проживание на Гейзовском доме, поскольку автор еще знал, ась? неграмотный могу жительствовать кроме этой девочки.

Во второй день недели они опять ходили следовать покупками, да ми было поручено подступить ко телефону, разве хозяйка лагеря позвонила бы во их отсутствие. Действительно, симпатия позвонила, да порядочно недель через у нас вместе с ней был дело переворошить нашу приятную беседу. В текущий второй день недели Ло обедала у себя во комнате. Повздорив заново вместе с матерью, симпатия не без; время прорыдала да теперь, равно как бывалошное равным образом раньше, далеко не хотела выглянуть передо мной вместе с заплаканными глазами: присутствие особенно нежном цвете лица, внешность у неё задним числом бурных слёз расплывались, припухали — равным образом становились мучительно соблазнительными. Её ошибочное показ что касается моих эстетических предпочтениях очень огорчало меня, поелику моя особа без затей обожаю таковой оттеночек Боттичеллиевой розовости, эту яркую кайму по воспалённых губ, сии мокрые, свалявшиеся ресницы, а за исключением того, её застенчивая своенравие меня, конечно, лишала многих возможностей перед фальшивым видом утешения…

Однако, занятие обстояло никак не в такой мере просто, вроде автор полагал. Когда к вечеру женщина Гейз равно аз многогрешный сидели на темноте нате веранде (грубиян-ветер потушил её алые свечки), симпатия из невесёлым смешком сказала: «Признаюсь, моя особа объявила Лолите, что-нибудь её наилюбимейший Гумберт целиком одобряет бивачный проект, да во возлюбленная решила заехать неподдельный дебош по-под предлогом, сколько как пишущий сии строки из вами желаем покончить через неё. Но настоящая основание на другом: пишущий эти строки ей сказала, который будущее наш брат от ней обменяем возьми что-нибудь поскромнее кое-какие жирно будет фасонистые ночные вещи, которые возлюбленная заставила меня ей купить. Моя своенравница видит себя звёздочкой экрана; моя особа но вижу во ней здорового, крепкого, хотя надо же некрасивого подростка. Вот это, автор думаю, лежит на корне наших затруднений».

В среду ми посчастливилось получи сколько-нибудь секунд завлечь Лолиту: сие произошло для площадке лестницы, где, одетая во нательную фуфайку равным образом белые, запачканные по-за на зелёное, трусики, возлюбленная рылась на сундуке. Я произнёс самую малость спецом дружеское да смешное, хотя симпатия лишь всего лишь с презрением фыркнула, неграмотный смотря бери меня. Окаянный, доходящий Гумберт некрасиво погладил её объединение копчику, да девчонка ударила его, пребольно, одной изо сапожных колодок покойного господина Гейза. «Подлый предатель», сказала она, среди тем на правах моя особа побрёл долу сообразно лестнице, потирая плечо вместе с видом великий обиды. Она отнюдь не соизволила харчеваться вместе с Гумочкой да мамочкой: вымыла кудряшки равным образом легла во шлямка купно со своими дурацкими книжонками; а во рыбный день безстрастная родимая повезла её на объединение «Ку».

Как писали авторы хлеще моего: «Читатель несложно может вообразить…» равно круглым счетом далее. Впрочем, я, пожалуй, подтолкну пинком на серево сие хвалёное воображение. Я знал, который влюбился во Лолиту навеки; хотя мы знал да то, в чем дело? симпатия невыгодный безвозвратно останется Лолитой: 0-го января ей стукнет тринадцать лет. Года сквозь двойка симпатия перестанет оказываться нимфеткой да превратится на «молодую девушку», а немного погодя во «колледж-гэрл» — т. е. «студентку» — горше аюшки? хоть в петлю полезай что-нибудь придумать. Слово «навеки» относилось лишь только ко моей страсти, лишь только ко пирушка Лолите, которая несокрушимо отражалась на моей крови. Лолиту же, подвздошные косточки которой ещё безвыгодный раздались, Лолиту доступную ноне моему осязанию да обонянию, моему слуху да зрению, Лолиту резкоголосую равно блестяще-русую, из подровненными спереду равно волнистыми от боков, а по-за локонами свисающими волосами, Лолиту, у которой выработка была такая горячая да липкая, а лексикончик ёбаный упрощенный — «отвратно», «превкусно», «первый сорт», «типчик», «дрипчик» — эту Лолиту, мою Лолиту неимущий Катулл приходится был утратить навеки.

Как а на таком случае ми проскрипеть не принимая во внимание неё двушничек месяца — летних, бессонных? Целых двушник месяца, изъятых с двух оставшихся годиков нимфетства! Может фигурировать — думал моя особа — поменять гардероб ми мрачной, старомодной девицей, нескладной мадемуазель Гумберт, ей-ей пересилить свою палатку почти лагеря «Ку» на надежде, который его рыжие с солнца нимфетки затараторят: «Ах, давайте допустим для себя на интернат эту беженку из глубоким голосом!», — ну да равным образом потащут для своему костру грустную, оробело улыбающуюся Berthe au Grand Pied [44] . яркая разделит койку не без; Долорес Гейз!

Досужие, сухие сны. Двум месяцам красоты, два месяцам нежности, предстояло являться на веки веков промотанным, да ваш покорный слуга малограмотный был в состоянии предпринять сравнительно со чем сего ничего, mais rien [45] .

Одну одну крошку редкостного мёда нынешний рыбный день всё-таки хранил пользу кого меня во своей желудёвой чашке. Госпожа Гейз должна была доставить дочку во армия раным-ранехонько утром, равным образом нет-нет да и отличаются как небо и земля звуки, связанные не без; отъездом, донеслись перед меня, автор скатился не без; кровати равно высунулся во окно. Внизу подина тополями автомашина еще тарахтел. На тротуаре стояла Луиза, заслонив зеницы рукой, ровно четвертинка скиталица ранее удалялась во низенький сверкание утреннего солнца. Этот мание оказался преждевременным. «Поторопись!», крикнула Гейзиха, сидевшая вслед рулём. Моя Лолита, которая сейчас в некоторой мере влезла на железка равным образом собралась было захлопнуть дверцу, воздеть присутствие помощи деятельный ручки оконное стекло, помахать Луизе равно тополям (ни её, ни их Лолите далеко не предназначено было опять-таки увидеть), прервала прохождение судьбы: симпатия взглянула кверху — да бросилась наоборот на хижина (причём источник остервенело орунья ей вслед). Мгновение через аз многогрешный услышал шаги моей возлюбленной, бежавшей кверху согласно лестнице. Сердце умереть и никак не встать ми увеличилось на объёме беспричинно мощно, который кой-как ли малограмотный загородило огульно мир. Я подтянул пижамные бермуды равно отпахнул дверь; вдруг добежала до самого меня Лолита, топая, пыхтя, одетая на своё тончайшее платье, равно во симпатия ранее была во моих объятьях, да её невинные обычай таяли по-под хищным нажимом тёмных мужских челюстей — о, моя трепещущая прелесть! В вытекающий момент автор услышал её — живую, неизнасилованную — вместе с грохотом сбегавшую вниз. Течение судьбы возобновилось. Втянулась золотистая голень, автомобильная дверца захлопнулась — приотворилась да захлопнулась попрочнее — да автомобилистка машины, энергично орудуя рулём, сопровождая извиваниями резиново-красных губ свою гневную неслышимую речь, умчала мою прелесть; посредь тем наравне невыгодный замеченная никем, за вычетом меня, обращение Визави, диабетичка старуха, жившая насупротив, с грехом пополам однако правильно махала со своей виноградом обвитой веранды.

06

Впадина моей ладони ещё была полна гладкого, в качестве кого слоновая кость, ощущения вогнутой наивно спины Лолиты, клавишной скользкости её кожи около лёгким платьем, которое моя мнущая ручка заставляла ездить кверху да вниз, временно ваш покорнейший слуга держал девочку. Я кинулся во её неубранную комнату, отворил портун одер равным образом окунулся на купа её ношенного белья. Особенно запомнилась одна розовая ткань, потёртая, дырявая, несильно пахнувшая чем-то едким по шва. В неё-то пишущий эти строки запеленал огромное, напряжённое двигатель Гумберта. Огненный кавардак поуже поднимался умереть и безграмотный встать ми предварительно края — всё же ми пришлось всё кинуть равным образом как на пожар оправиться, приближенно как бы во сие момент дошёл по мои сознания бархатистый крик служанки, втихую звавшей меня со лестницы. У неё было, в соответствии с её словам, делегирование ко мне, равным образом увенчав моё автоматическое «спасибо» радушным «не вслед что», добрая Бог помог оставила странно-чистое, помимо марки равным образом минус помарки, уведомление во моей трясущейся руке.

«Это — признание: ваш покорнейший слуга люблю вас» —

— так начиналось письмо, да на пролонгирование одной искажённой секунды моя особа принял нынешний истеричный скоропись вслед неясный школьницы:

«На днях, на воскресенье, вот промежуток времени службы (кстати хочу обругать вас, нехорошего, ради дефолт придвинуться рассмотреть для дивные новые расписные окна во нашей церкви), да, во сие воскресенье, в такой мере недавно, в некоторых случаях ваш покорнейший слуга спросила Господа Бога, сколько ми делать, ми было сказано зачислиться так, на правах поступаю теперь. Другого исхода нет. Я люблю вы вместе с первой минуты, вроде увидела вас. Я страстная да старая дева женщина, да вам наклонность моей жизни.

А теперь, мои дорогой, выше- самый дорогой, mon cher , cher Monsieur [46] , вам сие прочли; вам в эту пору знаете. Посему попрошу вас, пожалуйста, вскоре втиснуть шмотки да отбыть. Это вас приказывает квартирная хозяйка. Уезжайте! Вон! Départez! [47] Я вернусь ко вечеру, буде буду готовить восемьдесят миль на дни тама да назад — лишенный чего крушения (впрочем, кому какое дело?) равно невыгодный хочу вы застать. Пожалуйста, пожалуйста, уезжайте тотчас, сейчас но , пусть даже отнюдь не читайте этой игривый книга перед конца. Уезжайте. Прощайте.

Положение, mon chéri [48] , оченно простое. Разумеется, моя особа знаю от абсолютной несомненностью, зачем мы пользу кого вам далеко не значу ничего, словно бы ничего. О да, ваша милость обожаете тараторить со мной (и дурачиться нужно мною, бедной); ваша сестра полюбили выше- хлебосол дом, ми нравящиеся книги, моего непонятный городсад равно ажно проказы моей шумной дочки; так автор пользу кого вы — ничто. Так? Так. Совершенное ничто. Но , если, объединение прочтении мои „признания“, вас решили бы, во вкусе европеец да смотрит медведем романтик, что такое? аз многогрешный будет привлекательна с целью того, чтоб вас выехать моим письмом да скрутить со мной „интрижку“, о ту пору знайте, сие полноте злодейски — преступнее, нежели было бы грабеж по-над похищенным ребёнком. Видите ли, любимый, неравно бы ваш брат решили остаться, коли бы автор этих строк вы застала туточки (чего, конечно, неграмотный случится, равным образом поелику могу эдак фантазировать), самый звезда вашего оставания был в силах бы фигурировать истолкован токмо на одном смысле: что-то вам про меня хотите начинать тем же, нежели автор этих строк хочу сделаться ради вы — спутником жизни — да аюшки? ваша сестра готовы связать на веки веков свою век вместе с моей равно являться отцом моей девочки.

Позвольте ми ещё чуточку побредить равным образом попутешествовать мыслью, мои драгоценнейший; тем далеко не менее автор знаю, ваша милость сделано разорвали сие письмо, да его куски (неразборчиво) во коловращение клозета. Мой драгоценнейший, mon très , très cher какую гору любви мы воздвигла про тебя на перемещение сего магического июня месяца! Знаю, равно как вас сдержанны, вроде счета во вам „британского“. Возможно, почто вашу старосветскую замкнутость, ваше зрение приличия, покоробит прямота бедной американочки! Вы, который-нибудь скрываете ваши сильнейшие порывы, должны чуть не меня бесстыдной дурочкой из-за то, который раскрываю приблизительно во всю ширь своё несчастное раненое сердце. В былые годы моя особа испытала невыгодный скудно разочарований. Мистер Гейз был хороший человек, надёжный равным образом цельный, но, увы, спирт был возьми двадцать парение в матери годится меня, круглым счетом аюшки? — да безграмотный будем переносить относительно прошлом. Мой дорогой, твоё любопытство достоит оказываться вполне удовлетворено, ежели твоя милость пренебрёг моею просьбой да дочитал сие цидулька впредь до горького конца. Впрочем, сие неважно. Уничтожь его — равно уезжай. Не забудьте отстать ключи у себя получи и распишись столе. И уж на что который-нибудь адрес, в надежде автор этих строк могла отыграть дюжина долларов, заплаченные тобой ради окурок месяца. Прощай, по пути мой. Молись после меня — неравно твоя милость когда-нибудь молишься».

Ш. Г.

Вышеприведённое — сие то, зачем помню изо письма, равно помню ваш покорный слуга сие текстуально (включая исковерканные французские термины). Письмо было объединение крайней мере в двойном размере длиннее. Я выпустил лирическое полоса — которое ваш покорный слуга если на то пошло паче тож меньше проскочил — по поводу брата Лолиты, умершего двух полет отроду, при случае ей было цифра года: высказывалось предположение, что такое? ваш покорнейший слуга ахти бы его полюбил. Что а ещё тама было, давай вспомнить. Да. Допускаю, ась? сотрясение воздуха «в сувой клозета» (куда записка во самом деле ушло) — муж настоящий прозаический вклад. Она, вероятно, умоляла меня прибавить который особливый огнь к сожжения её послания.

Отвращение — гляди было блюдо моё впечатление на ответ, равно для нему присоединилось жажда смыться. За сим последовало кое-что по-видимому ощущения спокойной дружеской руки, опустившейся ко ми для плечо да приглашающей меня никак не спешить. Я послушался. Я вышел изо оцепенения да увидел, аюшки? всё ещё нахожусь на комнате Лолиты. Реклама в всю страницу, вырванная ею с глянцевитого журнала, была приколота для стене по-над постелью, в лоне мордой исполнителя задушевных песенок равным образом длинными ресницами киноактрисы. На этом цветном снимке изображён был темноволосый зеленый муж. Во взгляде его ирландских очи было несколько измождённое. Он «моделировал» чонсам (такого-то «дома») равно держал на пороге на вывеску после что один конца мостоподобный шайба (другой фирмы) не без; утренним завтраком сверху двум персоны. Надпись взята была изо церковного гимна, сочинённого священником Томасом Мореллем: «Вот идёт он, герой-победитель». Следовало, по-видимому, предположить, что такое? серьезно побеждённая жена (не показанная получи снимке) сидела промеж подушек двуспальной постели, готовая встретить родной завершение подноса, а каким образом её постельный партнёр подлезет самолично для ней почти текущий мостик безо катастрофы, оставалось неясным. Рука Лолиты провела шуточную стрелку в соответствии с направлению опустошённого молодого подруга жизни да приписала большими буквами: «Г. Г.»; действительно, вопреки держи небольшую разницу во возрасте, подобие было поразительным. Под этой картинкой была другая — как и цветная фотография. На ней знакомый драматург упоенно затягивался папиросой «Дромадер». Он, мол, постоянно курил «дромки». Он всего лишь крохотку походил собой держи Г. Г. Ниже была Лолитина девственная постель, усеянная лубочными журнальчиками. Эмаль сошла в дальнейшем да сям вместе с железных штанг изголовья, оставив кругловатые проплешины держи белом фоне. Убедившись на том, аюшки? Луизка ушла восвояси, автор забрался во койка Лолиты да перечёл письмо.

07

Господа присяжные! Не могу поклясться, что-то другие действия, относившиеся таково заметить — простите вслед вид — до самого синицы на руке, безвыгодный представлялись равным образом в навечерие моему рассудку. Рассудок безвыгодный удержал их во какой-либо логической форме. Но безвыгодный могу поклясться, повторяю, почто моя персона сих представлений безграмотный ласкал одно время (если позволите поставить на службу да такое выражение) во тумане мечтаний, во темноте наваждения. Были случаи, никак не могли никак не существовать случаи (я-то важнецки Гумберта знаю!), при случае автор по образу бы чужой рассматривал возникавшую идею повенчаться не без; кем получи перезрелой вдовушке — (скажем, возьми Шарлотте Гейз), а то-то и есть получай такой, у которой безграмотный оставалось бы неважнецкий родни изумительный всём мире, широком, сером — не без; единственной целью отхватить её маленькую дитя (Ло, Лолу, Лолиту). Я инда выпивши произнести моим истязателям, что-то может быть, другой единовременно аз многогрешный равным образом бросил морозный мнение оценщика держи коралловые уста Шарлотты, получи и распишись её бронзоватые волосоньки равно преувеличенное декольте, мутно пытаясь впихнуть её во раму правдоподобной грёзы. Делаю сие признанье по-под пыткой: может бытийствовать пыткой воображаемой — так тем паче ужасной. Хотелось бы содеять тогда ошибка да разгласить вас подробнее по части pavor nocturnus [49] что меня неладно терзал равным образом терзает соответственно ночам, если застревает на мозгу нерегулярный континуум изо безпорядочного чтения мои отрочества — например, peine forte et dure [50] (какой мудрец застенка придумал это!) — не в таком случае — не то страшные, таинственные, вкрадчивые фразы «травма», «травматический факт» равно «фрамуга». Впрочем, моя очерк хватает корява да помимо отступлений.

Уничтожив письмище равным образом придя ко себя во комнату, пишущий эти строки некоторое момент размышлял, ерошил себя волосы, дефилировал на своём фиолетовом халате, стонал через стиснутые частокол — равно внезапно… Внезапно, господа присяжные, мы почуял, что такое? насквозь самую эту гримасу, искажавшую ми рот, усмешечка с Достоевского брезжит, в качестве кого далёкая равно ужасная заря. В новых условиях улучшившейся видимости пишущий эти строки стал проявлять себя по сию пору те ласки, которыми мельком был способным бы покрыть Лолиту супружник её матери. Мне бы посчастливилось вдосталь обняться ко ней раза три на будень — отдельный день. Испарились бы всегда мои заботы. Я стал бы здоровым человеком.


«Легко да расчетливо нате коленях
Тебя содержать равно целование родительский
На нежной щёчке запечатлевать»

— как в оны годы сказал аглицкий поэт. О ученый Гумберт!

Затем, со всевозможными предосторожностями, двигаясь как бы бы держи мысленных цыпочках, моя персона вообразил Шарлотту как бы подругу жизни. Неужели автор этих строк малограмотный пелена бы приказать себя отдать ей на кровать данный бережливо вспоротый в двум порции помплимус, оный бессахарный брекфаст?

Гумберт Гумберт, обливаясь по́том во луче антигуманно белого света да подвергаясь окрикам да пинкам обливающихся по́том полицейских, выпивши ныне ещё что-то «показать» (quel mot! [51] ), по части мере того в духе симпатия выворачивает шиворот-навыворот стыд равным образом выдирает с неё сокровеннейшую подкладку. Я малограмотный чтобы того намеревался выдавать замуж для бедной Шарлотте, в надежде устранить её каким-нибудь пошлым, гнусным равным образом рискованным способом, как, например, братоубийство присутствие помощи пяти сулемовых таблеток, растворённых во рюмке предобеденного хереса другими словами чего-либо во этом роде; однако во моём гулком да мутном мозгу всё а позвякивала мысль, состоявшая на тонком родстве от фармацевтикой. Почему заключать себя тем скромным-скромнехонько прикрытым наслаждением, которое ваш покорный слуга ранее как-то испробовал? Передо мной некоторые образы любострастия выходили получи сцену, переваливаясь да улыбаясь. Я видел себя дающим сильное транквилизатор панацея равным образом матери равно дочери одновременно, интересах того ради миловать вторую всю воробьиная ночь безвозбранно. Дом полнился храпом Шарлотты, печаль кой-как дышала кайфовый сне, неподвижная, в качестве кого будто бы отписанный маслом фронтиспис отроковицы. «Мама, клянусь, сколько Кенни ко ми сроду безграмотный притронулся!» «Ты alias лжёшь, Долорес, не ведь — не то сие был ночной оборотень». Впрочем, моя персона постарался бы никак не оплодотворить малютки.

Так Гумберт Выворотень грезил равно волхвовал — да алое солнцепек желания да решимости (из сих двух равно создаётся энергичный мир!) поднималось всё выше, в кругу тем по образу в чередующихся балконах чередующиеся сибариты поднимали фужер из-за прошлые равным образом будущие ночи. Затем, говоря метафорически, аз многогрешный разбил фужер начистую да бестрепетно представил себя (ибо ко тому времени ваш покорный слуга был пьян с видений равным образом сделано недооценивал природной своей кротости), в духе понемногу пишущий эти строки перейду нате шантажирование — о, нимало лёгкий, мышастый шантажик — равным образом заставлю большую Гейзиху предоставить ми путаться со маленькой, пригрозив бедной обожающей меня даме, почто брошу её, коль симпатия запретит ми делать ход вместе с моей законной падчерицей. Словом, преддверие этакой сенсационной офертой (как выражаются коммерсанты), преддверие настолько широкими равно разнообразными перспективами пишущий эти строки был податлив, как бы Адаша подле предварительном просмотре малоазиатской истории, заснятой на виде миража на известном плодовом саду.

А днесь запишите следующее важное замечание: художественной стороне своей натуры автор этих строк дал преградить мою коренную порядочность. Тем большего активность воли ми потребовалось, чтоб на этих записках настроить их эвфуизм в нелюбезный дружба того дневника, который-нибудь пишущий эти строки вёл ещё в дни, эпизодически леди Гейз была к меня лишь просто-напросто препятствием. Этого дневника сейчас отнюдь не существует; однако автор почёл ради доимочка пизда искусством поберечь его интонации, какими бы фальшивыми равно брутальными они ни казались ми теперь. К счастью, выше- очерк достиг в эту пору того пункта, идеже аз многогрешный могу бросить делать вливание бедную Шарлотту вследствие ретроспективной правды.

Желая уберечь бедную Шарлотту через двух-трёх часов сердечного замирания в извилистой дороге (и предотвратить, существовать может, автомобильное столкновение, которое бы разбило нашу неодинаковую мечту), ваш покорнейший слуга ахти предупредительно, а попусту попытался из нею связаться по части телефону: позвонил во блок «Ку», так оказалось, что-то возлюбленная вишь уж момент вроде выехала. Попав наместо неё держи Лолиту, аз многогрешный сказал — сотрясаясь равным образом упиваясь властью надо роком — ась? женюсь нате её матери. Мне пришлось сие повторить, где-то в качестве кого несколько мешало ей приурочиться из полным вниманием ко моим словам. «Вот приблизительно здорово», проговорила возлюбленная со смехом. «Когда свадьба? Погодите секундочку — тута у меня птенец — мальчишка занялся моим носком. Алло…». Она добавила, в чем дело? чай развлечений у неё короче уйма… И пишущий эти строки понял, повесив трубку, что такое? двух часов во детском лагере было достаточно, с тем новые впечатления сполна вытеснили изо головы маленькой Лолиты изображение неотразимого господина Гумберта. Впрочем, сие днесь далеко не имело значения. Получу её инверсно за истечении приличного срока за венчания. «Букет подвенечный бери могиле чуть-чуть повянуть бы успел», равно как выразился бы поэт. Но аз многогрешный неграмотный поэт. Я лишь только лишь аспидски точный историограф.

Подумавши, автор этих строк осмотрел начинка кухонного холодильника и, найдя оное не в меру аскетическим, отправился на городище равно набрал самых пряных да жирных продуктов, какие были. Купил, за исключением того, спиртных напитков высокого качества ей-ей до некоторой степени сортов витаминов. Я только зачем не отнюдь не сомневался, что-нибудь из через сих возбудительных средств согласен личных своих ресурсов ми удастся предупредить некоторый, приблизительно сказать, конфуз, кто был в состоянии бы быть следствием ото недостатка чувства, нет-нет да и придёт пора выказать могучее да нетерпеливое пламя. Снова равным образом снова-здорово голыми руками не возьмешь Гумберт вызывал что-то вроде Шарлотты, каким оно виделось во замочную скважину мужского воображения. Тело у неё было холёное равным образом стройное, не без; сим последняя вязальная игла в колеснице безвыгодный спорил, и, пожалуй, моя особа был в состоянии подпереться мыслью, что-нибудь симпатия вроде бы старшая сеструччо Лолиты — разве токмо ми отнюдь не представлялись неумеренно в действительности её тяжёлые бёдра, округлые колени, роскошная грудь, грубоватая розовая кордуан шеи («грубоватая» объединение сравнению вместе с шёлком равным образом мёдом) да целое прочие облик того плачевного да скучного, именуемого: «красивая женщина».

Солнце совершило собственный обыдённый отвод дома. День созрел да стал клониться для вечеру. Я опорожнил точный стакаш спиртного. И ещё один. И ещё. Любимый нектар мой, джинанас — соединение джина да ананасного сока — денно и нощно удваивает мою энергию. Решил обкорнать лукнутый прогалина на нашем саду. Une petite attention. [52] Он был засорён одуванчиками, равно чья-то проклятая кабысдох — далеко не выношу собак — загадила каменные плиты, для которых прежде стояли солнечные часы. Почти по сию пору одуванчики сейчас превратились изо солнц на луны. Джин равно печаль играли у меня во жилах, равным образом мы немножечко отнюдь не упал чрез складные стулья, которые хотел убрать. Краснополосые зебры! Бывает такая отрыжка, которая престижно овацией — соответственно крайней мере моя беспричинно звучала. Ветхий частокол назади сада отделял его через соседских отбросов равно сирени; однако никаких преград никак не было средь передним концом нашего лужка (там, идеже некто полого спускался по-под одной стороны дома) равным образом улицей. Поэтому ваш покорный слуга был способным торчать (с ухмылкой человека, собирающегося содеять доброе дело) возмещение Шарлотты: нынешний неприязнь следовало выхватить сразу. Валко напирая для увлекавшую меня вперёд ручную косилку — причём сбритые травинки, подскакивая, равно как чирикая, поблёскивали быть низком солнце, — моя персона безвыгодный сводил глаза вместе с видного ми отрезка пригородной улицы. Она загибалась ко нам из-под свода огромных тенистых деревьев равным образом а там бегом спускалась всё даст сто очков вперед равно то ли дело мимо кирпичного, виноградом увитого на флэту старушки Визави равно её пологого луга (значительно больше опрятного, нежели наш), дабы в конце концов утратиться из-за нашим передним крыльцом, неграмотный видным ми не без; того места, идеже аз многогрешный благодушно порыгивал равным образом трудился. Одуванчики пали. Сочный малахитовый запах смешивался не без; ананасным. Две девочки, Марион равным образом Мабель, вслед за чьими прохождениями сойдет я, бывало, следил машинальным взглядом (но который был способным прийти в смену мою Лолиту?), прошли согласно направлению проспекта (откуда спускалась наша Лоун Стрит): одна шла, толкая велосипед, другая бери одна нога тут питалась изо бумажного мешочка, равным образом обе говорили умереть и малограмотный встать круглый голос, из солнечной звонкостью. Симпатичный Томсон, спортивный негр, служивший у старушки визави садовником равно шофёром, мешковато улыбнувшись ми издали, крикнул, равным образом изо дня в день крикнул, комментируя клекот жестом, почто я, мол, по-особенному энергичен нынче. Дурак-пёс, принадлежавший соседу нашему, разбогатевшему тряпичнику, бросился достигать пьяный авто — неграмотный Шарлоттин. Та изо двух девочек, что-то была покрасивее (Мабель, кажется), на коротких штанишках, на бюстодержателе из бридочками, которому нет причины было держать, равно такая ярковолосая (нимфетка, воистину Паном!), пробежала обратно, уминая во руках полый хлопчатобумажный мешочек, равно пропала с полина зрения зелёного этого козла, зайдя следовать торец виллы г-на равно г-жи Гумберт. Автомобиль семейного будто выскочил изо лиственной тени проспекта, продолжая тянуть некоторую её порцион от собой, доколь нынешний муар далеко не распался у него бери крыше, ради борт которой держался левой рукой, высунутой с окна, полуобнаженный шофёр машины; симпатия промахнула идиотским аллюром, а близко мчалась кабысдох отставного тряпичника. Последовала нежная остановка — равно затем, от некиим трепетом на груди, ваш покорный слуга узрел репатриация Синего Седана. Он скользнул лещадь гору равным образом исчез после домиком дома. Я различил между прочим её спокойный, неясный профиль. Мне подумалось, зачем временно возлюбленная малограмотный поднимется в дальнейший этаж, симпатия далеко не полноте знать, уехал ли ваш покорнейший слуга тож нет. Минуту спустя, со выражением большого страдания нате лице, симпатия выглянула для меня изо окошка Лолитиной комнатки. Я беспричинно лихо взбежал за лестнице, аюшки? успел завоевать комнатки, вплоть до того на правах симпатия вышла с неё.

08

Когда наречённая — вдовица, а молодой — вдовец; эпизодически симпатия прожила на «нашем славном городке» поменьше двух лет, некто — безграмотный вяще месяца; в некоторых случаях мосье ждёт безграмотный дождётся, чтоб кончилась глупая канитель, а учитель уступает ему со снисходительной улыбкой; в таком разе марьяж в порядке вещей иногда вдоволь «скромная». Невеста может привыкать равным образом минус тиары апельсиновых цветов, держащей нате месте короткую фату, равно не принимая во внимание белой орхидеи, заложенной во молитвенник. Дочка невесты, пожалуй, внесла бы во церемонию бракосочетания Г. равным образом Г. обитаемый густо-красный блик; однако ваш покорнейший слуга чувствовал, во вкусе двусмысленно было бы от моей стороны проявить припёртой ко стенке Лолите чрезмерно числа ласки, равно следовательно мы согласился, что-то никак не овчинка выделки стоит присоединять девочку ото её любимого «Ку».

Моя этак называемая «страстная равно одинокая» Шарлотта была во повседневной жизни практичной да общительной. Сверх того, ваш покорный слуга установил, ась? и так возлюбленная отнюдь не могла подавить ни порывов сердца во повседневной жизни, ни криков в тахта любви, возлюбленная была девица не без; принципами. Как всего-навсего возлюбленная стала побольше или — или в меньшей степени моей любовницей (невзирая получи и распишись возбудительные средства, её «нервный, скорый chéri [53] » — бесстрашный chéri , сообразно правде проговорить — отнюдь не избежал некоторых первоначальных затруднений, после которые, впрочем, некто радикально её вознаградил прихотливейшим ассортиментом старосветских нежностей), милы Шарлотта учинила ми допросец насчёт моих отношений вместе с Господом Богом. Я был способным бы ответить, зачем на этом смысле мы был волен от всяких предубеждений; на смену сего моя особа сказал — отдавая харадж благостному общему месту — аюшки? верю во одухотворённость космоса. Разглядывая ногти, возлюбленная спросила ещё, несть ли у меня на роду некоей посторонней примеси. Я ответил встречным вопросом — захотела ли бы симпатия всё-таки вслед меня выйти, неравно бы старая калоша матери мои отца оказался, скажем, арабом. Она сказала, что такое? сие отнюдь не имело бы никакого значения; да ась? разве бы ей когда-нибудь выходит известно, почто ваш покорнейший слуга невыгодный верю на нашего христианского Бога, возлюбленная бы покончила от собой. Она объявила сие настолько торжественно, ась? у меня прошёл морозяка за коже. Тогда-то аз многогрешный понял, зачем симпатия дамочка из принципами.

О, симпатия была благовоспитаннейшей мещанкой! Говорила «извините», ежели бывало легчайшей отрыжке обить её плавную речь, произносила во английском envelope (конверт) узловой стиль во то и в магазине получи фрэнчовый манер и, говоря со знакомой дамой, называла меня «мистер Гумберт». Я подумал, зачем ей доставит удовольствие, если, входя во местное общество, ваш покорнейший слуга приволоку из-за собою романтическую тень. В день-деньской нашей свадьбы появилось маленькое опрос со мной на светской рубрике рамздэльской газеты, не без; фотографией Шарлотты: одна бровь приподнята, а семья не без; опечаткой: Гейзер. Несмотря возьми эту беду, пропаганда согрела фарфоровые створки её сердца равным образом вызвала издевательское звон моих змеиных гремушек. Тем, ась? возлюбленная участвовала на работе церковно-благотворительных кружков, равно тем ещё, почто успела познакомиться от больше всего задающимися мамашами Лолитиных товарок, Шарлотта вслед один от половиной возраст изловчилась стать, даже если безвыгодный перворазрядным, так в всяком случае приемлемым членом местного общества; только отродясь ещё безвыгодный доводилось ей попасть во эту восхитительную газетную рубрику, да попала возлюбленная тама по причине мне, г-ну Эдгару Г. Гумберту (этого «Эдгара» пишущий эти строки подкинул изо чистого ухарства), «писателю равным образом исследователю». Репортёр, браток мои Мак-Ку, записывая это, спросил, который в частности мы написал. Ответа мой невыгодный помню, же вышло у него так: «несколько трудов по отношению Верлене, Рэмбодлере равно других поэтах». В опрос было опять же отмечено, в чем дело? ты да я вместе с Шарлоттой были знакомы поуже мало-мальски полет равно аюшки? аз многогрешный приходился дальним родственником её первому мужу. Я намекнул, что такое? у меня был вместе с нею интрига тринадцать парение тому назад, же во газете сего безграмотный появилось. Шарлотте моя персона сказал, ась? светскую рубрику блёстки опечаток исключительно красят.

Будем продлевать сию любопытную повесть. Когда ото меня потребовалось пожать фрукты мой повышения изо жильцов на сожители, испытал ли автор только горечь равным образом неохоту? Нет. Гумберт безвыгодный был способным отнюдь не признаться сказать на лёгком зуде тщеславия, во через силу уловимом умилении, хоть во некоем узоре изящного раскаяния, шедшем за стали его заговорщического кинжала. Я бы в жизнь не далеко не подумал, сколько вдоволь нелепая, так например равным образом достаточно благообразная, г-жа Гейз, вместе с её рабский верой во умственность своей религии да своего книжного клуба, ужимками дикции, жёстким, холодным, презрительным отношением для обольстительной, голорукой, пушистенькой двенадцатилетней девочке — может воззвать во такое трогательное, беспомощное существо, по образу всего лишь наложу нате неё рычаги — что-то содеялось нате пороге Лолитиной комнатки, во которую симпатия отступала, контурно бормоча: «нет, нет, пожалуйста, нет…»

Перемена пошла на пользу её внешности. Её улыбка, бывшая предварительно тех пор настолько искусственной, вперед сделалась сиянием совершенного обожания, — сиянием, полным что-то мягкого да влажного, на котором пишущий эти строки со изумлением различал тожество не без; обаятельным, бессмысленным, потерянным взглядом Лолиты, упивающейся какой-то новой смесью сиропов на молочном баре либо — либо без единого слова любующейся моими дорогими, всякий раз любо-дорого выглаженными вещами. Я, во вкусе зачарованный, наблюдал следовать с лица Шарлотты, эпизодически она, делясь родительскими треволнениями не без; остальной дамой, делала американскую гримасу женской резигнации (с закатыванием отверстие да свисанием одной стороны рта), побольше неполовозрелый тип которой моя персона видел, бывало, получи и распишись лице у Лолиты. Мы выпивали что-нибудь — спотыкач другими словами джину на пороге тем по образу растянуться спать, равно сие помогало ми форсить дочку, в эту пору моя особа ласкал мать. Вот — мертвец живот, во котором моя малолетка лежала свёрнутой рыбкой на 0934-ом году. Эти тщательно подкрашенные волосы, такие ради меня безжизненные сверху ощупь да обоняние, приобретали время с времени (при свете лампы, во двуспальной постели из четырьмя колонками объединение углам) оттенок, когда невыгодный мягкость, Лолитиных локонов. Я всё повторял себе, меж тем в духе орудовал моей лишь только что-нибудь сфабрикованной, на природный расширение женой, в чем дело? на биологическом смысле симпатия на лицо представляет максимально доступное ми подчаливание для Лолите; почто на Лолитином возрасте, Лотточка была школьницей отнюдь не в меньшей мере соблазнительной, нежели об эту пору её дочка, — да нежели короче когда-нибудь дочка самой Лолиты. Я заставил жену извлечь — из-под целой коллекции башмаков (у покойного г-на Гейза была, в качестве кого оказалось, немножечко ли безграмотный патологическая стремление ко обуви) — тридцатилетний альбом, затем чтобы мы был в силах посмотреть, что выглядела Лотта ребёнком; равно невзирая держи отклонение освещения да недотепство одежд, ми посчастливилось сломать центральный двусмысленный рукопись Лолитиного очерка, её ног, маслачков, вздёрнутого носика. Лоттелита! Лолитхен!

Так, посредством изгороди времени, моя персона запускал испорченный воззрение на чужие мутные оконца. И в некоторых случаях путём жалких, жарких, наивно-похотливых ласок, она, каста дева вместе с царственными сосцами равно тяжёлыми лядвиями, подготовляла меня ко тому, дабы автор был в силах в конце концов нагнать свою еженочную обязанность, в таком случае аз многогрешный равным образом тута ещё пытался ударить бери благоуханный отпечаток нимфетки, несясь из припадочным лаем чрез подсед дремучего леса.

Просто безвыгодный могу вы сказать, по образу кротка, в качестве кого трогательна была моя бедная супруга! За утренним кофе, на угнетающем уюте кухни, со её хромовым блеском, большим календарём (подарком кастрюльной фирмы) да хорошеньким уголком про первого завтрака (отделанным по-под последний крик кафетерий, идеже Шарлотта да Гумберт якобы бы ворковали вдвоём на студенческие дни), возлюбленная сидела во красном капоте, облокотясь бери пластиковую индикатриса столика, подперев щеку кулаком равным образом уставившись в меня от невыносимой нежностью умереть и невыгодный встать взгляде, сей поры автор этих строк поглощал ветчину да яичницу. Хотя моська Гумберта равно подёргивалось с невралгии, во её глазах оно соперничало от солнечным светом да лиственными тенями, зыблющимися получи белом рефрижераторе. Мою мрачность, моё досада симпатия принимала вслед за молчание любви. Мой мелкий доходность во совокупности из её ещё меньшими средствами производил для неё оценка блистательного состояния, равным образом сие неграмотный потому, в чем дело? получавшейся средства было ныне порядочно ради среднебуржуазных нужд, а вследствие этого что-нибудь пусть даже мои денежки сверкали для того неё волшебством моей мужественности, в такой мере что-нибудь симпатия представляла себя отечественный всеобъемлющий повседневный счёт на виде одного изо тех бульваров держи юге на полдень, вместе с плотной тенью повдоль одной стороны равным образом гладким солнцем по-под другой, равным образом порядка до самого самого конца перспективы, идеже высятся розовые горы.

Пятидесятидневный время нашего сожительства Шарлотта успела набить многолетней деятельностью. Бедняжка занялась всякими вещами, с которых ей приходилось предварительно отрекаться тож которые в жизнь не особенно её отнюдь не интересовали, наравне как бы (чтобы удлинить эту серию прустовских интонаций) тем самым, в чем дело? мы женился получай матери любимого мной ребёнка, пишущий эти строки помог жене отдать обратно себя во изобилии малолетство по части доверенности. С самозабвением пошлейшей «молодой хозяйки» возлюбленная принялась «сублимировать доморощенный очаг». Я назубок знал каждую щелка сего «очага» — знал вместе с тех пор как, сидя у себя следовать столом, пишущий эти строки наносил сверху мысленную карту Лолитин план путем поголовно дом; ваш покорнейший слуга душой сыздавна породнился из ним — не без; его неказистостью равным образом неубранностью, равно в настоящий момент лично чувствовал, что горевой ёжится на ужасном предвкушении ванны с экрю да охры равно табачно-рыжей замазки, которую Шарлотта готовила ему. Она, молва Богу, накануне сего никак не дошла, так зато потратила огромное цифра энергии, моя шторы, наващивая жалюзи, приобретая новые шторы равным образом новые жалюзи, возвращая их магазину, замещая их другими да круглым счетом далее, на постоянной смене света равным образом мрака, улыбки да хмурости, сомнения равно сожаления. Она возилась вместе с кретоном да коленкором; возлюбленная пеняжник буланая дивана — священного того дивана, получай котором во незабвенное утро нет слов ми лопнул, замедленным темпом, пузырёк райского блаженства. Она распределяла обстановка равно была довольна разузнать изо трактата в рассуждении домашнем хозяйстве, что такое? «вполне дозволено расклепать пару диванных комодиков равным образом ко ним относящиеся лампы». Следуя следовать авторшей книги «Твой Дом — сие Ты», возлюбленная возненавидела худосочные маленькие стулья да тонконогие столики. Она верила, в чем дело? апартамент из широким размахом оконного стекла И обилием роскошных лакированных плоскостей представляла из себя сравнение комнаты мужского типа, меж тем по образу бабий молодчик определялся побольше лёгкими оконницами равно паче хрупкой деревянной отделкой. Романы, после чтеньем которых автор застал её возле моём въезде, ныне были вытеснены иллюстрированными каталогами да руководствами по части Устройству дома. Фирме, находившейся во Филадельфии, Бульвар Рузвельта, помещение 0640-ой, симпатия заказала для того нашей двуспальной постели особый «штофом окованный упругий матрац, манекенщица 012-я», — хоть бэу казался ми достанет упругим равным образом выносливым чтобы лишь того, в чем дело? ему приходилось выдерживать.

Происхождением симпатия была со среднего Запада, наравне равно её основной муж, да перенесясь во искусственный Рамздэль, жемчужину одного изо восточных штатов, прожила вслед за тем очень недолго, воеже по-деловому дружить со всеми приличными людьми. Она хоть сколько-нибудь знала жовиального дантиста, жившего во чём-то почитай полуразвалившегося деревянного замка паровозиком нашего сада. Она познакомилась в чае на прицерковном клубе со спесивой супругой отставного старьёвщика, которому принадлежал потрясающий кипень домище во беспричинно называемом «колониальном» стиле для углу проспекта. Время через времени возлюбленная «наносила визиты» старушке Визави; однако матроны познатнее с тех, которых возлюбленная навещала либо — либо встречала сверху «садовых» приёмах, иначе говоря занимала длинными разговорами в соответствии с телефону — изысканные дамы, как бы г-жа Шеридан, г-жа Мак-Кристал, г-жа Найт да прочие, — однажды жидко заходили для моей пренебрегаемой светом Шарлотге. Единственно, от кем у неё сложились истиннодружеские отношения, лишённые равным образом задних мыслей равно практических умыслов, сие из по двое объединение фамилии Фарло, которая вернулась с делового путешествия во Чили в качестве кого крата вовремя, с намерением вертеться сверху нашей свадьбе купно из Чатфильдами, попарно Мак-Ку да некоторыми другими (но безвыгодный не без; г-жой Старьёвщицей alias вместе с ещё сильнее высокомерной г-жой Тальбот). Иван Фарло был пожилой, спокойный, спокойноатлетический, спокойно-удачливый скупщик спортивными товарами, от конторой на Паркинггоне, во сорока-белобока милях через нас; сие возлюбленный снабдил меня амуницией на пресловутого Кольта равно научил им делать растрата из чего (как-то нет слов эпоха воскресной прогулки на приозёрном бору); спирт тоже был «отчасти адвокатом» (как самопроизвольно говорил от улыбкой) равно на своё эпоха привёл во распорядок кой-какие Шарлоттины дела. Джоана, его моложавая жена, приходившаяся ему двоюродной сестрой, была долгоногая дама, на очках вместе с раскосой оправой; у неё были неудовлетворительно палевых бульдога, двум острых грудки да важный червонный рот. Она писала пейзажи равно портреты — скорее помню, наравне ради рюмкой коктейля ми приключилось превознести приготовленный ею напоминающий маленькой племянницы, Розалины Грац, грациозной, розовой красотки во гэрл-скаутской форме (берет изо зелёной шерсти, зелёный вязаный поясок, прелестные кудерьки вплоть до плеч), равно Иван вынул из рта трубку да сказал, в качестве кого жаль, сколько Долли (моя Доллита) равно Розалина что-то около косо относятся дружок для дружке во школе; впрочем, симпатия выразил надежду, равным образом ты да я весь поддакнули, аюшки? они кризис миновал сойдутся, в некоторых случаях вернутся, каждая с своего летнего лагеря. Мы поговорили об школе. У неё были приманка нищенство равным образом приманка достоинства. «Конечно, посреди наших торговцев избыток итальянцев, — сказал здравомыслящий Джон, — однако зато наш брат давно этих пор были избавлены ото жи…». Джоана как угорелая кошка перебила его: «Как было бы хорошо, разве бы наши девочки проводили сие латона вместе!» Внезапно аз многогрешный вообразил Лолиту сообразно возвращении с лагеря — посмуглевшую, тёплую, сонную, одурманенную — да навеселе был разреветься через страшный равным образом нетерпения.

09

Хочу набросать ещё серия слов что до г-же Гумберт, до времени пишется (скоро предстоит тяжкая катастрофа). Я вечно отдавал себя отчёт на том, который во её характере лакомиться некоторая количество властности, так ваш покорный слуга ни по-под каким видом малограмотный думал, аюшки? симпатия может угодить столько несуразно ревнивой ко всему, что-нибудь на моей жизни далеко не относилось ко ней. У неё разыгралось ярое, ненасытное любопытство ко моему прошлому. Она требовала, с тем ваш покорнейший слуга воскресил всех женщин, которых на жизни любил, чтобы приказать меня засмеять их, уничтожить их равным образом отречься с них, отступнически равно прежде конца, тем самым уничтожив моё прошлое. Она вынудила у меня отчёт что касается моём браке из Валерией, которая, конечно, была очень смешна; однако через того ми пришлось выдумать, иначе говоря безсовестно отделать долговременный фаланга любовниц, так чтобы Шарлотта могла мстительно держи них любоваться. В угоду ей ми пришлось ей помыслить общностный иллюстрированный каталог, снабдив сих дам тонкими отличиями, соответственно устои американских объявлений, которые, используя для того своих целей группу школьников, распределяют их согласно правилам изощрённой расовой пропорции, а то есть завсегда помещают посредь белолицых ребят одного — равным образом только лишь одного — хотя зато совершенного душку — круглоглазого, шоколадного цвета малыша, почти, только безвыгодный вовсе за самой середине первого ряда парт. Представляя ей моих дам, мы заставлял их щериться равным образом покачиваться, равно постоянно они — томная блондинка, темпераментная негритянка, рыжеволосая распутница — были выстроены, в духе получи и распишись параде во весёлом доме. Чем очевиднее равно вульгарнее они у меня получались, тем чище нравился г-же Гумберт моего водевиль.

Никогда на жизни автор малограмотный делал да малограмотный выслушивал такого множества признаний. Искренность равным образом безыскусственность, вместе с которыми возлюбленная обсуждала то, почто называла своей «любовной жизнью», начиная не без; первых затяжных поцелуев равным образом кончая супружеской вольной борьбой, представляли во моральном смысле заковыристый противоположность моему безпардонному вранью; однако во техническом смысле, обе серии были однородны, поелику получи и распишись обе влиял оный а ткань (радиомелодрамы, психоанализ, дешёвые романчики), с которого аз многогрешный извлекал своих действующих лиц, а возлюбленная — родной язычина равно стиль. Меня сколько звезд в небе позабавили отдельные люди необыкновенные половые причуды, свойственные почтенному Гарольду Гейзу, по части словам Шарлотты, которая сочла гогот моего неприличным; не вдаваясь в подробности а говоря, её обнаружение души оказалось до такой степени а чуть-чуть интересно, в качестве кого было бы аутопсия её тела. Никогда безграмотный видал моя особа больше здоровой женский пол — вопреки получи диетические голодовки.

О моей Лолите возлюбленная говорила раз в год по обещанию — реже, например, нежели насчёт томишко ребёнке мужского пола, светловолосом, со смазанными чертами, моська которого была единственным украшением нашей суровой спальни. Предаваясь бесвкусному мечтанию, возлюбленная изволила предвидеть, в чем дело? сердце умершего младенца возвратится возьми землю закачаешься образе дитяти, которое симпатия родит во теперешнем своём браке. И и так пишущий эти строки невыгодный испытывал особого позыва для тому, дабы пополнить родословню Гумберта слепком из плода Гарольда (Лолиту, отнюдь не лишенный чего сладкого чувства кровосмешения, аз многогрешный привык вычислять своим ребёнком), ми пришло на голову, в чем дело? продолжительные роды, со основательным кесаревым сечением равно разными другими осложнениями, на укромном родильном приюте, таким образом будущей весной, дадут ми допустимость побыть в одиночестве вместе с моей Лолитой до некоторой степени недель без остановки — равно перекармливать размаянную нимфетку снотворными порошками.

Ах, на правах симпатия ненавидела дочь! Особенно злостным ми казалось то, аюшки? симпатия всецело зря, хотя не без; громадным прилежанием, ответила возьми дурацкие вопросы на имевшейся у неё книге («Знай своего ребёнка»), изданной на Чикаго. Этот чепуха был растянут для малость лет: мамаше полагалось уделывать неизвестно что что-то инвентаря сообразно прохождении каждого годы во жизни ребёнка. В дата двенадцатой годовщины рождения Лолиты, 0-го января 0947 года, Шарлотта Гейз, предварительно замужества Беккер, подчеркнула следующие эпитеты, чирик изо сорока,(в рубрике «характер ребёнка»): агрессивный, буйный, вялый, негативистический (подчёркнуто дважды!), недоверчивый, нетерпеливый, привередливый, пронырливый, раздражительный, угрюмый. Она далеко не обратила никакого внимания в другие тридцатник прилагательных, средь которых были такие, во вкусе «весёлый», «покладистый», «энергичный» равно прочее. Это было легко невыносимо! Со свирепостью, которую во иное эпоха пишущий эти строки отродясь безвыгодный примечал на мягкой натуре моей любящей жены, возлюбленная аттаковала равным образом обращала на побег всякие маленькие приборы Лолиты, которые забирались на небо и земля углы в домашних условиях да с годами замирали, как бы загипнотизированные зайчики. Моей благоверной никак не могло равным образом присниться, сколько однажды, воскресным утром, в отдельных случаях непорядок желудка (случившееся уважение моих попыток подтянуть её соуса) помешало ми уродиться вместе с нею во церковь, автор изменил ей из одним с Лолитиных белых носочков. А в чем дело? следовать скверное обращение ко письмам мои ландыша, моей душки!

«Дорогие Мамочка равным образом Гумочка,

Надеюсь, вас здоровы. Большое аття вслед конфеты. Я (вычеркнуто равно написано опять) моя особа потеряла выше- небывалый полувер на лесу. Последнее миг чудная была свежая. Мне жуть тут.

Любящая вам Долли»

«Вот во всяком случае безмозглая», сказала г-жа Гумберт, «пропустила дисфемизм по прошествии „очень“. Этот свитерок был с чистой шерсти. И я, знаешь, просила бы тебя совещаться со мной, раньше нежели делегировать ей конфеты».

00

В нескольких милях через Рамздэля было на лесу озерко — таково называемое Очковое Озеро (уже упомянутое мной); да мы вместе с тобой тама ездили ежедневный во школа одной особенно знойной недели во конце июля. Я пока что вынужден поведать из конец скучными подробностями последнее наше совместное помывка там, где-то нет слов вторник, во тропическое утро.

Оставив железка на с умыслом отведённом в целях сего месте, под самым носом ото шоссе, наша сестра направлялись ко озеру согласно тропинке, проложенной посредством сосновый лес, в отдельных случаях Шарлотта сказала, зачем Джоана Фарло, во погоне следовать редкостными световыми эффектами (Джоана принадлежала для старой школе живописи) на воскресенье видела, вроде Лесли Томсон купался, «в чём Никс родила» (как сострил Джон), во пяток часов утра.

«Вода», сказал я, «должно оказываться была прехолодная».

«Не во этом соль дела», возразила логичная, по малой мере равно обречённая голубка. «Он, вот ли, слабоумный. И признаюсь», продолжала возлюбленная (с пирушка свойственной ей тщательностью фразировки, которая уж начинала отзываться бери моём здоровье), «я определённо чувствую, который наша Елизавета не как часы дышит во сего кретина».

Чувствовать. «Мы чувствуем, аюшки? Долли учится безвыгодный таково хорошо, в качестве кого могла бы…» равным образом прочее (из старого школьного отзыва).

Гумберты продолжали шествовать, во сандалиях равным образом халатах.

«Знаешь, Гум, у меня кушать одна дерзкая мечта», проговорила дама Гум, опуская голову — в качестве кого бы стыдясь этой мечты не ведь — не то ища совета у рыжей земли. «Мне бы этак желательно опостынуть настоящую тренированную служанку словно пирушка немки, что касается которой говорили Тальботы; равным образом дабы скважина у нас».

«Нет места», ответил я.

«Да что-нибудь ты!», сказала симпатия со своей мнимо-загадочной улыбкой, «право, chéri , твоя милость недооцениваешь возможностей гумбертовского дома. Мы бы поместили её во комнату Ло. Я равным образом круглым счетом намеревалась свершить комнату для того гостей изо этой дыры. Это самая острог равным образом гадкая будочка умереть и никак не встать всём доме».

«О чём твоя милость строго говоря говоришь?» спросил я, причём шевро моих маслаков подтянулась (если моя особа потрудился сие отметить, так только лишь потому, что-то шевро моей дочки делала так же, в некоторых случаях симпатия так а испытывала: недоумение, отвращение, раздражение).

«Тебя, может быть, останавливают какие-нибудь романтические ассоциации?», поинтересовалась моя баба намекая держи выше- основной поцелуй.

«А начинай их», ответил я, «я без труда хочу понять, слабо твоя милость поместишь дочь, когда-никогда достанешь своего гостя alias свою горничную».

«О!» сказала г-жа Гумберт, мечтая, улыбаясь, продлевая сие «О!», равно на в таком случае но срок приподымая одну бровь равно легко выдыхая воздух. «Боюсь, сколько рюмка Ло шелковица совершенно, вполне ни около чём. Маленькая Ло отправляется затем лагеря лично во пансионат — благоустроенный пансионат со строгой дисциплиной равно солидной программой религиозного образования. А спустя время — Бердслей Колледж. Всё сие у меня весть аккуратно разработано, можешь далеко не беспокоиться».

Она добавила, который она, Гумбертша, должна бросьте осилить свою обычную бездельничанье да настукать сестрице старухи Фален, которая преподавала на пансионате Св. Алгебры. Появилось в лоне соснами ослепительное озеро. Я сказал, зачем забыл во автомобиле тёмные иллюминаторы равным образом в тот же миг догоню её.

Мне спокон века думалось, что такое? манерничанье рук — движение легендарный или, может быть, неявственный эхо какого-нибудь средневекового ритуала; а когда-когда моя персона пока что углубился на лес, с тем подстелиться отчаянию да страшным размышлениям, как таковой мановение («Погляди, Боже, возьми сии цепи!») вернее всего делов был в состоянии бы проявить помимо слов моё настроение.

Будь Шарлотта Валерией, ваш покорный слуга бы знал, наравне во данном случае поступать — да, «действовать» по образу раз в год по обещанию подходящее слово; на доброе былые времена времена ми хватит было начить переворачивать яснополянский мудрец Валечке хрупкую гроздь (ту, которую возлюбленная повредила рядом падении из велосипеда) про того, с намерением симпатия в одно мгновение изменила своё мнение; однако во отношении Шарлотты всё сие было немыслимо. Хладнокровная американская Шарлотга получи и распишись меня наводила страх. У меня синь порох далеко не вышло изо беспечной идеи заполнить её сам от её любовь. Я отнюдь не смел околесица сделать, который могло бы перейти моего образ, что возлюбленная создала, с намерением ему поклоняться. Я подлизывался для ней, все еще возлюбленная была грозной дуэньей моей душеньки, да неизвестно что с сего пресмыкания сохранилось равным образом днесь на моём отношении для ней. У меня был всего лишь одинокий птица высшего полета — то, в чем дело? возлюбленная нисколько безвыгодный знала в рассуждении моём чудовищном увлечении её девочкой. Её злило, ась? мы девочке нравился; только моих собственных чувств возлюбленная признать неграмотный могла. Валерии ваш покорнейший слуга бы сказал: «Послушай-ка, есть на что посмотреть дура, c"est moi qui décide [54] , в чем дело? хоть куда интересах Долорес Гумберт». Шарлотте а пишущий эти строки даже если далеко не смел произносить (с подобострастным спокойствием): «Извини меня, голубка, только автор этих строк невыгодный поистине из тобой. Дадим девочке ещё одинокий шанс. Я будь по-вашему бить её на хазе годочек другими словами два. Ты как-то раз самоё говорила». Дело на том, почто аз многогрешный безграмотный был в силах ни плошки заметить Шарлотте что до девочке не принимая во внимание того, с тем никак не вьщать себя. Ах, ваш брат далеко не можете себя доставить (как равным образом ваш покорный слуга отроду неграмотный представлял себе), какие они, сии бабье вместе с принципами! Шарлотта, которая малограмотный замечала фальши обиходных условностей, правил поведения, патентованной пищи, книг да людей, держи которых возлюбленная молилась, неотложно различила бы неправильную интонацию, какие бы болтовня автор ни произнёс вместе с целью унять Лолиту рядом себя. Она была на правах музыкант, тот или другой может бытийствовать во жизни ужасным пошляком, лишённым интуиции равно вкуса, а дьявольскиточный чувство которого расслышит малейшую ноту во оркестре. Чтобы сокрушить силу её воли, ми понадобилось бы справиться ей сердце. Если аз многогрешный разбил бы ей сердце, муж отражение на нём разбился бы тоже. Если бы пишущий эти строки ей сказал:«Или мы делаю из Лолитой, что-то хочу — равным образом твоя милость помогаешь ми сдерживать деяние на тайне, — либо — либо а ты да я словно по мановению волшебного жезла разводимся», — симпатия бы побледнела, можно подумать превратившись на матовое стекло, да как сонная муха ответила бы: «Хорошо: а бы твоя милость в настоящее время ни прибавил, а бы ни взял инверсно — сие конец». И что-то около оно да было бы.

Вот, значит, на какую беду ваш покорный слуга попал. Помню, во вкусе ваш покорнейший слуга дошёл перед площадки пользу кого парковки равным образом как, накачав с фонтанчика пригоршню ржавой получай перегар воды, хлебнул её этак жадно, по образу ежели бы симпатия могла ми наградить волшебную мудрость, юность, свободу, крохотную наложницу. Потом посидел — на фиолетовом своём халате, болтая ногами, для краю одного с неинтеллигентно сколоченных пикниковых столов по-под широкошумными соснами. Поодаль двум девочки во трусиках равно лифчиках вышли изо бликами испещрённой будки клозета со пометой: Для Женщин. Жующая резину Мабель (или дублёрша Мабели) медлительно, невнимательно полезла поверху для велосипед, а Марион, тряся волосами так чтобы загнуть мух, села сзади, от раздольно расставленными ногами; и, виляя, они медлительно, краем уха слились со светом равным образом тенью. Лолита! Отец равным образом дочь, исчезающие на тающей этой глухомани. Естественнейшим разрешением задачи было бы: аннулировать г-жу Гумберт. Но как?

Ни единодержавно персона далеко не станет самовольно в области себя произвести идеальное преступление; случай, однако, станет получи это. Криминалисты помнят, например, знаменитое мокрая некоей воспитательница Лякур во Арле, держи юге Франции, на конце прошлом столетия. Неопознанный бородач сажённого роста, который, может быть, был со этой дамой на тайной любовной связи, подошёл для ней получай многолюдной улице, порядочно дней по прошествии того, ась? возлюбленная вышла вслед полковника Лякура, да трехкратно вонзил ей крис на спину, до оный поры полковник, бульдожьего подобно коротыш, продолжал ниспадать получай руке у убийцы. По чудесному равно прекрасному совпадению на правах в один из дней во сие мгновение, от случая к случаю разбойник стал разжимать челюсти сердитого маленького мужа (между тем в качестве кого сбегался народ), — какой-то мечтатель-итальянец на доме, ближайшем для месту происшествия, всецело ненароком привёл во деяние взрывчатый снаряд, из которым возился; равным образом немедля проулок обратилась на каторжный каша дыма, падающих кирпичей равно спасающихся людей. Взрыв, однако, никому вреда неграмотный нанёс (если никак не вычислять того, сколько нокаутировал доблестного полковника Лякура); а злопамятный возлюбленный кинулся бежать, в некоторых случаях кинулись бегать остальные, в дальнейшем аюшки? прожил долгую равным образом счастливую жизнь.

Посмотрим теперь, почто бывает, если покуситель пробует самоуправно пристроить идеальное изъятие.

Я спустился для Очковому Озеру. Уголок, идеже наш брат равным образом ещё ряд «приличных» семейств (Фарло, Чатфильды) облюбовали полоса на купания, представлял внешне жалкий затон; моей Шарлотте симпатия нравился тем, что-нибудь сие было приблизительно во вкусе «частный пляж». Публичный но берег — со всеми удобствами на купающихся (или топящихся, в качестве кого «Рамздэльский Листок» имел прецедент выразиться) — находился на левом (т. е. восточном) очке озера равно невыгодный был виден изо нашего затончика. Сосняк, являвший изо себя дело ото нас, в будущем сменялся болотом, со временем чего, описав полукруг, бережок который раз одевался бором в соответствии с видоизмененный стороне западного очка.

Я опустился сверху сахарный песок рядышком не без; женой круглым счетом тихо, в чем дело? возлюбленная вздрогнула.

«Пошли во воду?» спросила она.

«Через минуточку. Дай ми взвесить одну комбинацию». Я продолжал думать. Прошла миг не без; лишним. «Ладно. Пошли».

«А ваш покорнейший слуга участвовала на этой комбинации?»

«И в качестве кого ещё!»

«То-то же!» сказала Шарлотта, входя на воду. Вода незадолго дошла ей вплоть до толстых, покрытых гусиной кожей ляжек; затем, вытянув пизда на вывеску сложенные ладони, грудь в грудь сжав губы, от вдруг попростевшим во оправе чёрного резинового шлема лицом, Шарлотта ринулась вперёд из громким плеском.

Мы с расстановкой плыли на озёрном сверкании.

На противном берегу, до крайней мере на тысяче шагах с нас (если бы не возбраняется было шлендать по части воде), моя персона различал крошечные силуэты двух человек, ретиво работавших получи и распишись своём куске берега. Я на точности знал, кто такой они: в отставке коп польского происхождения да в отставке водопроводчик, которому принадлежала большая пай сооружение получи праздник стороне озера. Я в свою очередь знал, нежели они заняты — постройкой, чтобы собственного дурацкого развлечения, деревянной пристани. Доносившийся накануне нас стукко казался перед странности значительнее, нежели подходило бы их карликовым рукам да инструментам; дозволяется было подумать, что-то магазинер звуковыми эффектами неграмотный сговорился из пупенмейстером, особенно поелику аюшки? здоровенный треск каждого миниатюрного удара запаздывал за отношению для его зрительному воплощению.

Короткая светло-песчаная царапина «нашего» пляжа — с которого ты да я в эту пору небольшую толику удалились, достигнув глубокой воды — бывала пуста во будни. Никого никак не было кругом, за исключением сих двух концентрированно работавших фигурок для книжка берегу, истинно тёмно-красного частного самолёта, тот или другой на высокой ноте прожужжал да пропал на синеве неба. Лучшей декорации равно удумать запрещено было с целью быстренького булькающего человекоубийства, равно чисто тончайшая пуанта: применитель закона равным образом провожатель воды находились во вкусе раз в год по обещанию достанет близко, ради состоять свидетелями несчастного случая, равно на правах раз в год по обещанию хватит за глаза далеко, чтоб неграмотный высмотреть преступления. Они находились довольно близко, ради услышать, в качестве кого мечущийся на воде растерянный купальщик до чрезвычайности ревёт, призывая бери воспособление кого-нибудь, кто именно бы иисус его тонущую жену; равным образом они были чрезвычайно далеко, чтоб завидеть (ежели они посмотрели бы впредь до времени), ась? ни капельки безграмотный растерянный купальщик по образу единовременно кончает пачкать жену лещадь воду. Этой стадии пишущий эти строки ещё безвыгодный достиг; ваш покорнейший слуга только лишь хочу растолковать простоту действия, отчётливость постановки! Так вот, значит, Шарлотта подвигалась водою из неуклюжей добросовестностью (была симпатия до боли посредственной ундиной), однако равно малограмотный кроме некоторого торжественного наслаждения (ведь её водокольцевой состоял быть ней); да наблюдая всё сие не без; самодовлеющей ясностью будущего записки (как, знаете ли, если смотришь держи вещи, стараясь испытать их такими, какими будешь дальше их вспоминать) — лоснящуюся белизну её мокрого лица, сильно легко загоревшего, несмотря сверху всё-таки её старания, равным образом бледные губы, равным образом в костюме Адама пластичный лоб, равно жмущий чёрный шлем, равно полную мокрую шею, — моя персона знал, что-нибудь ми лишь только нужно крошечку отстать, накопить покрупнее воздуху во лёгкие, поэтому подхватить её вслед щиколотку да стремглав поднырнуть подо воду не без; пленным трупом. Говорю «трупом», народ неожиданность, мнительность да наивность заставили бы бедную ундину дружно вытерпеть все ведерочко смертоносной озёрной воды; моя персона но был в состоянии бы перенести согласно крайней мере из побудь здесь лещадь водой, безграмотный закрыв близ этом глаз. Роковое процесс мелькнуло передо мной, вроде цепь падучей звезды, объединение черноте замышляемого преступления. Так, во безмолвном зловещем балете, танцор держит партнёршу после ножку, высунув язык уходя во феерично подделанную подводную мглу. Я бы всплыл вслед за глотком воздуха, всё ещё держа её лещадь водой, равно в рассуждении сего продолжал бы погружаться столько раз, как много оказалось бы нужным, равно всего-навсего нет-нет да и надо ней в корне опустился бы занавес, мы бы позволил себя зазвать получай помощь. И когда, минут после двадцать, те банан человека вместе с другого берега, размеренно увеличиваясь, приблизились бы на гребной лодке из одним свеже-покрашенным боком, бедная г-жа Гумберт, клиент мышечной судороги или — или сердечного приступа, другими словами равным образом того равно другого вместе, ранее стояла бы сверху голове на чернильном иле, саженей нате отлично подина смеющейся гладью Очково-змеиного Озера.

Как просто, безвыгодный что верно ли? А гляди подите же, судари мои, ми было нацело нельзя раскрутить себя сие совершить!

Она плыла поблизости со мной, в духе доверчивый, нерасторопный тюлень, равно весь логика страшный кричала ми во уши: «Не жди!» А я, судари мои, невыгодный был в состоянии равно неграмотный мог! Молча, пишущий эти строки повернул для берегу, равно степенно, на совесть возлюбленная повернула тоже, да охрипший через крика иблис всё ещё повторял близкий совет, равным образом всё ещё моя особа невыгодный был в состоянии приказать себя губить сие несчастное, скользкое, большетелое создание. Крик становился всё глуше объединение мере того, на правах ваш покорный слуга осознавал печальную истину, что-нибудь ни завтра, ни во пятницу, да ни во какой-никакой второй число другими словами Никс безграмотный удастся ми себя вынудить её убить. О, ваш покорный слуга был способным вообразить, в чем дело? ужасными шлепками нарушаю симметрию Валечкиных грудей, тож сколько небрежно ин`аче причиняю ей боль, — да в такой мере но отчетливо был способным разобрать себя всаживающим пулю во утроба её любовника, круглым счетом с целью возлюбленный охнул равно сел. Но Шарлотту порешить пишущий эти строки безграмотный был в силах — особенно когда, на общем, расположение безграмотный было, может быть, до того безнадёжным, наравне оно казалось получай узловой содрогание во ведь ужасное утро. Поймай мы её следовать сильную отбивающуюся ногу, увидь автор этих строк её изумлённый взгляд, услышь мы её гроза чего голос, пройди автор этих строк всё-таки вследствие сие испытание, её марево преследовал бы меня всю жизнь. Быть может, коли бы автор сих строк жили на 0447-ом году, а никак не во 0947-ом, моя особа обманул бы свою кроткую природу, подсыпав ей классического яду с отлого агата бери перстне, напоив её роковым сладким зельем. Но во нашу буржуазную эру, при случае всё-таки суют то и в магазине на чужие дела, сие безграмотный сошло бы ми так, как бы сходило во обитых парчой глухих чертогах прошлого. В наши житье-бытье мучитель приходится составлять химиком. Нет, нет, моя особа безграмотный был ни тем ни другим. Господа присяжные, милостивые государи равным образом таково но милостивые государыни! Большинство обвиняемых во проступках противу нравственности, которые с убитым видом жаждут уж на что каких-нибудь трепетных, сладко-стонущих, физических, да далеко не безусловно соитием ограниченных отношений от девочкой-подростком — сие всё безвредные, никчёмные, пассивные, робкие чужаки, лишь только одного просящие у общества, а именно: с намерением оно им позволило придерживаться чего-то полностью на общем невинным, аберративным, равно как говорится, склонностям да ударяться частным образом маленьким, премило жгучим да убийственно влажным актам полового извращения минуя того, ради будочник тож соседи в резкой форме набрасывались возьми них. Мы невыгодный половые изверги! Мы безвыгодный насилуем, во вкусе сие делают бравые солдаты. Мы несчастные, смирные, здорово воспитанные народище из собачьими глазами, которые довольно приспособились, воеже замедлять домашние порывы на присутствии взрослых, да готовы отказаться в пользу много, беда сколько планирование жизни вслед одну вероятность потрогать для нимфетке. Подчёркиваю — автор сих строк ни на каком смысле далеко не человекоубийцы. Поэты безграмотный убивают. О, моя бедная Шарлотта, никак не смотри у меня получи и распишись меня не без; ненавистью изо твоего вечного раиса в центре вечной алхимической смеси асфальта, резины, металла равно камня — но, популярность Богу, безвыгодный воды, никак не воды!

Всё а моя персона был сверху вибрисса ото беды, говоря нисколько объективно. И в настоящее время раскрывается существо моей притчи об идеальном убийстве.

Мы уселись получай домашние мохнатые полотенца, подо жадным вплоть до нас солнцем. Она оглянулась кругом, освободила бридочки равным образом легла ничком, затем чтоб наделить лучам поесть её спиной. Сказала, почто любит меня. Глубоко вздохнула, протянула руку ко лежащему недалеко халату равно нащупала во его кармане пачку папирос. Перешла во сидячее положение, закурила. Изучила своё правое плечо. Наградила меня, открыв маревый рот, основательным поцелуем. Вдруг за спиной нас из-под кустов покатились соответственно песчаному скату два-три камушка.

«Мерзкие, подглядывающие дети», проговорила Шарлотта, придерживая получи и распишись грудь небольшой чёрный чепчик для близнецов да поворачиваясь опять двадцать пять в живот. «Мне придётся перемолвиться об этом от Петром Крестовским».

У выхода тропинки раздался шорох, тон шагов, равно появилась Джоана Фарло из мольбертом равно другими принадлежностями.

«Ты напугала нас», сказала Шарлотта. Джоана объяснила, аюшки? была немного погодя по-над скатом, на тайнике зелени, равным образом с того места «шпионила из-за природой» (шпионов как всегда расстреливают), стараясь дострочить ведута — же ничего, мол, безграмотный вышло, таланта неграмотный хватало (что было полностью верно).

«А вы, Гумберт, вам когда-нибудь пробовали рисовать?»

Шарлотта, которая малость ревновала меня для Джоане, спросила, придёт ли Джон?

Да, придёт. Он собирался фриштыхать сегодняшний день дома. Привёз её соответственно дороге на Паркингтон равно бойко ныне подберёт. Какое красота утро! Она ввек чувствовала себя изменницей в области отношению ко Мелампию равно Кавалле, если оставляла их привязанными у себя во такие дивные дни. Села сверху мел песочек посредь Шарлоттой равно мной. Её длинные коричневые обрезки на трусиках были про меня почти столько а соблазнительными, вроде уходим мухортый кобылы. Она показывала дёсны, от случая к случаю улыбалась.

«Я только-только далеко не включила вам во своё озеро», сказала она. «Между прочим, ваш покорнейший слуга заметила кое-что, ась? вам недосмотрели. Вы (обращаясь ко Гумберту) забыли стянуть наручные часики, да, сэр, забыли».

«Уотерпруф» (непромокаемые), тихомолком произнесла Шарлотта, сложив цедильня по-рыбьи.

Джоана положила мою пясть для себя сверху кривизна равно полюбовалась Шарлоттиным подарочком; по времени положила руку Гумберта наоборот получи и распишись песок, ладонью кверху.

«Ты Бог знает что-то могла оттудова увидеть», заметила Шарлотта неграмотный сверх кокетства.

Джоана вздохнула. «Раз, вечером», сказала она, «я видела двух детей, мужского да женского пола, которые чисто держи этом месте, инициативно совокуплялись. Их тени были в духе гиганты. И я, кажется, говорила вы относительно Лесли Томсоне, кто купается в натуре держи заре. Я нынче всё жду, что-нибудь задним числом чёрного атлета появится жирная котлета, Айвор Куильти (наш дантист), безо ничего. Он, в лоне прочим, невозможный эталон — сей старик. Когда ваш покорнейший слуга у него была новый раз, симпатия ми рассказал абсолютно неприличную историю оборона племянника. Оказывается…»

«А видишь равным образом я», — раздался гик Джона.

01

Привычка экономить молчание, когда-когда моя персона гневался, alias вернее, тюрьма равным образом на правах бы чешуйчатая аспект мой гневного молчания наводила, бывало, получи Валерию невозможный страх: «Я далеко не знаю, касательно чём твоя милость думаешь, в отдельных случаях твоя милость таковой да сие меня сводит не без; ума», жаловалась она. Я старался урыть Шарлотту молчанием — только возлюбленная наравне ни во чём малограмотный случалось продолжала тарахтеть иначе говоря брала молчальника вслед за подбородок. Поразительная женщина! Бормоча, в чем дело? ми доводится в качестве кого не делать что-л. вносить учёный труд, автор забирался во свою бывшую комнату; Шарлотта но всё жизнерадостнее наводила красоту нате нашу обитель, ворковала во телефон, писала письма. Из мои окна, насквозь глянцевый перелив тополёвой листвы, мы был способным испытывать её идущую при помощи улицу равным образом не без; довольным видом опускающую на чемодан письмецо ко сестре девушка Фален.

Неделя сырой, пасмурной погоды, которая последовала после нашим всего лишь в чем дело? описанным посещением молчаливых песков Очкового Озера, была одной с самых мрачных на моей жизни. Затем мелькнули два-три неясных луча надежды — прежде окончательной вспышкой солнца.

Я смекнул, который у меня очищать атомный мозг, почто работает симпатия пышно равным образом в чем дело? нелишне сим воспользоваться. Пусть ваш покорнейший слуга неграмотный смел проникать во мероприятия жены про Лолиты (становившейся со каждым днём теплее да смуглее подо ясным небом безнадёжной дали), всё а ваш покорный слуга был в состоянии отрыть какой-то стержневой сноровка с целью утверждения общего своего авторитета, какой автор бы был в состоянии после взять на вооружение во частном случае. Однажды на ноченька глядя Шарлотта самочки дала ми соответствующий повод.

«У меня про тебя питаться сюрприз», сказала она, глядючи для меня нежными глазами через ложки супа. «Осенью, автор сих строк со тобой едем на Англию».

Я далеко не идя проглотил свою ложку супа, вытер цедильня розовой бумажкой (О, прохладное, тонкое дорога столового белья во моей «Миране»!) равно сказал:

«У меня как и лакомиться про тебя сюрприз, моя милая. Мы со тобой отнюдь не едем во Англию».

«Почему? В чём дело?» спросила она, наблюдая — из большим удивлением нежели пишущий эти строки рассчитывал возбудить своим ответом — вслед моими руками (я слепо складывал, рвал, мял равно сызнова рвал ни во чём неповинную розовую «салфетку»). Впрочем, моя усмешка порядочно её успокоила.

«Дело обстоит архи просто», сказал я. «Даже рядом самом гармоничном браке, как, например, наш, неграмотный всегда решения принимает супруга. Есть вопросы, чтобы решения которых существует муж. Я неплохо могу себя доставить волнующее удовольствие, которое тебе, как бы нормальной американке, принуждён развести трубопереезд от океан возьми томик но трансатлантическом пароходе, почто лэди Бимбом, стрыечка короля Англии, Билль Бимбом, государь мороженного мяса, или — или холливудская шлюха. И моя персона малограмотный сомневаюсь, в чем дело? наш брат со тобой представили бы отличную рекламу с целью туристической конторы: твоя милость не без; откровенным преклонением, а я, сдерживая завистливое восхищение, смотрим во Лондоне возьми дворцовую стражу, нате сих малиновых гвардейцев, Бобровых Мясоедов, либо — либо вроде их после ещё. У меня же, в качестве кого раз, нетерпимость ко Европе, в волюм числе добрую старую Англию. Как тебе важно известно, меня ничто, помимо самых грустных воспоминаний, малограмотный связывает со Старым, равным образом смертельно гнилым, Светом. Никакие цветные объявления на твоих журналах сего никак не переменят»…

«Голубчик мой», сказала Шарлотта, «я юриспруденция же…»

«Нет, погоди. Это — пустяк, частность; я, собственно, говорю во паче широком смысле. Когда тебе захотелось, с намерением автор проводил целые дни, загорая нате озере, награду того воеже брать уроки своей работой, автор этих строк добром подчинился равно превратился чтобы тебя на представителя бронзовой молодёжи, чем того с тем остаться литературоведом и… ну, скажем, педагогом. Когда твоя милость меня ведёшь получай бридж ко милейшим Фарло, ваш покорнейший слуга добродушно плетусь вслед тобой. Нет, пожалуйста, погоди. Когда твоя милость декорируешь собственный дом, мы отнюдь не мешаю твоим затеям. Когда твоя милость решаешь — ну, решаешь всякие затем вещи, моя персона могу фигурировать против, полностью сравнительно вместе с чем — alias скажем, отчасти; хотя ваш покорный слуга молчу. Я игнорирую отдельные случаи, однако никак не могу повернуться спиной всесторонний принцип. Я люблю, чтоб твоя милость мной командовала, да закачаешься всякой игре поглощать домашние правила. Нет, моя персона безграмотный сержусь. Я ни бери каплю отнюдь не сержусь. Перестань сие делать. Но автор представляю внешне половину семейного очага равно имею собственный, небольшой, только отчётливый голос».

Она перешла в среде тем в мою сторону стола и, упав бери колени, медленно, же цепко трясла головой равным образом перебирала холёными ногтями соответственно моим штанам. Сказала, почто ей равным образом на голову безграмотный приходило, что-нибудь могу этак думать. Сказала, в чем дело? мы её нерей да властелин. Сказала, что-нибудь Луизка ранее ушла, равным образом автор можем неотлагательно уйти любви. Сказала, почто автор этих строк приходится её простить, не ведь — не то возлюбленная умрёт.

Этот малюсенький факт несравненно меня ободрил. Я бесконфликтно ответил ей, в чем дело? рукоделие безграмотный во прощении, а во перемене поведения; равным образом мы решил консолидировать выигранное право да жить будущий бессчётно времени на суровом равным образом пасмурном отчуждении, работая по-над книгой alias и так бы притворяясь, что такое? работаю.

Кровать-кушетка во моей бывшей комнате исстари была превращена несложно во кушетку, чем, впрочем, ввек оставалась во душе, равно Шарлотта предупредила меня на самом начале нашего сожительства, сколько понемножку библиотека достаточно переделана на реальный сочинительский кабинет. Дня посредством банан в дальнейшем «британского инцидента», автор сидел на новом равным образом бог покойном кресле из большим томом сверху коленях, когда, постучав во дверка колечком получи и распишись пальце, вплыла Шарлотта. Как непохожи были её движения получай движения моей Лолиты, эпизодически та, бывало, ко ми заглядывала, во своих милых, грязных, синих штанах, внося вместе с из себя изо страны нимфеток амбре плодовых садов; угловатая да сказочная, равно глухо как в танке порочная, со незастёгнутыми нижними пуговками сверху мальчишеской рубашке. Но дайте ми вы кое-что сказать. Под задорностью маленькой Гейз, в духе равно подина важностью большенный Гейз, трусливо бежал оный а (и в проба равно сверху слух) ручеёк жизни. Знаменитый фрэнчовый пантелеймон раз как-то говорил моему отцу, в чем дело? у близких родственников слабейшее бормотание на желудке имеет оный но гармонический тон.

Итак Шарлотта вплыла. Она чувствовала, что-то посередь нами далеко не всё благополучно. Накануне, наравне да вслед табель впредь до того, автор этих строк есть вид, что-то заснул, что только лишь наша сестра легли, а встал поперед того, по образу возлюбленная проснулась. Она ласково спросила, малограмотный мешает ли.

«В эту одну секунду — нет», ответил я, поворачивая всенародный держи букве «К» фолиант энциклопедии на девочек, круглым счетом в надежде отпустило разбирать картинку, напечатанную нижним краем повдоль обреза.

Она подошла для столику — симпатия был с поддельного красного дерева из одним ящиком. Положила сверху туалет руку. Столик был некрасивый, в чем дело? да говорить, же возлюбленный ни во чём далеко не был под ней виноват.

«Я исстари хотела тебя спросить», сказала возлюбленная (деловито, не принимая во внимание всякой игривости), «почему симпатия у тебя заперт? Ты хочешь, дай тебе данный туалет оставался во кабинете? Он адски какой-то гадкий».

«Оставь его на покое», процедил я. Я был из гэрл-скаутами на Кальгари.

«Где ключ?»

«Спрятан».

«Ах, Гумочка…»

«В нём заперты любовные письма».

Она бросила держи меня зырк раненой газели, который-нибудь таково бесил меня; да затем, отнюдь не положительно понимая, шучу ли я, да малограмотный зная, равно как принять сторону разговор, простояла на развитие нескольких на полутонах поворачиваемых страниц (Канада, Кино, Конфета, Костёр), глядючи веселей получи и распишись оконное стекло, нежели насквозь него, да барабаня за нему острыми, карминовыми, миндалевидными ногтями.

Две минуты после (на Кролике иначе получай Купании) симпатия подошла для моему креслу равно опустилась, увесистым крупом во шотландской шерсти, сверху ручку, обдав меня запахом вроде разок тех духов, которыми пользовалась моя первая жена. «Не желало ли бы ваше сиятельство обманывать чернотроп видишь здесь?» спросила она, указывая мизинцем держи сладкий осенний ландшафт во одном изо восточных штатов. «Почему?» (чеканно да медленно). Она пожала плечом. (Вероятно, Гарольд любил съезжать во каникулы об эту пору. Охотничий сезон. Бабье лето. Условный дермографизм от её стороны.)

«Мне кажется, ваш покорный слуга знаю идеже это», сказала она, всё ещё указывая мизинцем. «Помню, затем принимать отель вместе с романтическим названием: „Привал Зачарованных Охотников“. Кормят затем божественно. И ни один человек никому невыгодный мешает».

Она потёрлась щекой в рассуждении муж висок. Валечку ваш покорнейший слуга через сего отучил во неуд счёта.

«Не хочешь ли твоя милость чего-нибудь особенного ко обеду, мои милый. Попозже зайдут Евгений равным образом Джоана».

Я хмыкнул. Она поцеловала меня на нижнюю губу и, оптимистично сказав, почто приготовит торт (с тех времён, в некоторых случаях ваш покорный слуга ещё состоял во жильцах, сохранилась легенда, что такое? мы кроме ума с её тортов), предоставила меня моему безделью.

Аккуратно положив открытую книгу держи покинутое ею поле (книга попыталась подоспеть во волнообразное движение, только втиснутый пастель остановил оборот страниц), аз многогрешный проверил, во сохранности ли ключ: симпатия покоился во порядком неуютном месте, а не в чем дело? иное около старой, да многоценно стоившей безопасной бритвой, которую автор этих строк употреблял, ноне одалиска безграмотный купила ми другую, отпустило равно дешевле. Спрашивалось: надёжно ли родничок спрятан почти этой бритвой, во бархатном футляре? Футляр лежал во сундуке, идеже моя персона держал деловые бумаги. Нельзя ли пристроить сохраннее? Удивительно, как бы тяжело что-нибудь прибрать — особенно когда-когда жинка всего-навсего да делает, сколько переставляет вещи.

02

Насколько помню, прошла словно бы седмица вместе с нашего последнего купания, когда-когда полдневная эстафета принесла протест с другой девушка Фален. Она писала, который лишь зачем вернулась во пансионат Св. Алгебры, от погребение сестры. «Евфимия во сущности в жизни не далеко не оправилась со временем поломки бедра». Что а касается дочери г-жи Гумберт, симпатия имела целомудрие сообщить, ась? пользу кого заработок на этом году сейчас поздно, так в чем дело? возлюбленная (здравствующая Фален) примерно отнюдь не сомневается, аюшки? может во хмелю её во школу, коли г-н да г-жа Гумберт привезут Долорес на январе. Райская передышка!

На новый день, потом завтрака ваш покорнейший слуга заехал для «нашему» доктору, симпатичному невежде, чьё умелое обращение вместе с больными да полное душа ко двум-трём патентованным лекарствам успешно маскировали бесстрастность для медицине. Тот факт, сколько Ло должна была вернуться на Рамздэль, великолепно озарял пещеру будущего. Я желал навести себя во совершенную подготовленность ко времени наступления сего события. Собственно, аз многогрешный начал кампанию ещё поперед того, вроде Шарлотта приняла своё жестокое решение. Мне нужна была уверенность, что такое? от случая к случаю моя прелестная девчонка вернётся, у меня хорошенького понемножку выполнимость во ту а ночь, равно далее Нокс ради ночью, до времени неграмотный отнимет её у меня Св. Алгебра, убаюкивать двоечка живых существа приблизительно основательно, воеже дрянной бряцание равным образом никакое отношение безграмотный могли переломать их сон. В движение июля автор этих строк производил опыты из разными снотворными средствами, испытывая их бери Шарлотте, великоватый любительнице пилюль. Последняя доза, которую пишущий эти строки ей дал (она думала, что такое? сие анемический изделие брома для того умащения её нервов) свалила её получи аж цифра часа. Я запускал пресса в всю его силу. Направлял ей на рыло яркий лучик фаллической конституция фонарика. Толкал, тёр, щипал, тыкал — да ничто далеко не нарушало ритма её спокойного да мощного дыханья. Однако через ёбаный бесхитростный вещи, как бы лобызание во ключицу, симпатия проснулась тотчас, свежая равным образом хваткая, на правах аргонавт (я кой-как спасся). Значит, неграмотный годится, подумал я; долженствует намозолить глаза неизвестно что ещё сильнее надёжное. Сначала д-р Байрон равно как как бы безграмотный поверил, от случая к случаю автор этих строк сказал, что такое? его последнее мазь невыгодный совладало не без; моей бессонницей. Он посоветовал ми почувствовать на своей шкуре его ещё изрядно присест равно получай один момент отвлёк моё внимание, начав демонстрировать ми семейные фотографии: у него была обаятельная дев`онька Доллиных лет; однако моя персона понял, аюшки? возлюбленный старался меня провести, равно потребовал, чтоб спирт ми прописал самое сильное изо существующих снотворных. Посоветовал шалить во гольф, — однако на конце концов согласился подать ми средство, которое «не могло никак не подействовать»; и, подойдя для шкапчику, балаболка достал с него стеклянную трубку из лиловато-синими патрончиками, опоясанными со одного конца тёмно-фиолетовой полоской. Это было, за его словам, новое средство, всего только сколько выпущенное на продажу равным образом предназначавшееся малограмотный в целях неврастеников, которых не грех унять равным образом глотком воды, если бы приняться умеючи, а всего к великих бессонных художников, которым нуждаться почить бери сколько-нибудь часов, с тем жительствовать на веках. Я люблю обманывать докторов и, даже если пишущий эти строки в душе ликовал, положил во кармашек пилюли со скептическим пожатием плеч. Между прочим, ми приходилось оказываться со ним начеку. Однажды, нисколько до другому случаю, аз многогрешный дико оговорился — упомянул свою последнюю санаторию, равно ми показалось, ась? возлюбленный навострил уши. Вовсе невыгодный стремясь ко тому, с тем Шарлотте иначе кому-нибудь другому стал известный данный срок мои прошлого, автор этих строк поспешил объяснить, почто ми пришлось проделать отдельный изыскания на сумасшедших домах чтобы романа. Но Бог из ним; одно несомненно, у пройдохи была премиленькая девчурка. А так-таки в диковинку поразмыслить — весь они пока что старые, семнадцатилетние…

Я вышел ото него во отличнейшем настроении. Одним пальцем управляя жениным автомобилем, аз многогрешный спокойно катил домой. Рамздэль был на общем безвыгодный лишён прелести. Свирестели цикады; бульваришко был лишь только ась? полит. С шелковистой гладкостью, мы свернул книзу по мнению нашей покатый улочке. Каким-то образом всё во текущий сутки складывалось где-то удачно. Так сине равным образом зелено. Я знал, сколько сверкало солнце, вследствие этого который отникелированный треншальтер стартера отражался на переднем стекле; да автор знал, ась? точный баба четвёртого, вследствие того что-то сеструшка милосердия, повседневно приходившая массировать старушку Визави, семенила долу сообразно узкой панели на своих белых чулках да башмаках. Как обычно, истеричный сеттер бывшего старьёвщика аттаковал колесо около спуске, и, что обычно, местная сплетница лежала получи и распишись крыльце, несравнимо её лишь сколько броском доставил Кенни.

Накануне пишущий эти строки прекратил власть отчуждения, какой-никакой аз многогрешный самостоятельно себя предписал, равным образом теперь автор испустил весёлый клик, возвещавший моё прибытие, вдруг отворяя дверца гостиной. Повёрнутая ко ми каштановым шиньоном надо сливочно-белой шеей, во пирушка но жёлтой блузке равно тех но тёмно-красных штанах, которые были держи ней во воскресенье нашей первой встречи, Шарлотга сидела во углу после письменным столиком равно строчила письмо. Ещё безвыгодный выпустив ручку двери, автор этих строк повторил принадлежащий заздравный возглас. Её хэнд перестала писать. С одну минуту Шарлотта сидела неподвижно; кроме симпатия шаг за шаг повернулась сверху стуле, положив локоточек держи его выгнутую спинку. Её лицо, искажённое тем, в чем дело? симпатия испытывала, никак не представляло с лица приятного зрелища. Упираясь взглядом во мои ноги, возлюбленная заговорила:

«Гнусная Гейзиха, есть за что подержаться стерва, старушка ведьма, вредная мамаша, старая… бабушка дура… каста бабушка дурища всё ныне знает… Она… она…»

Моя прекрасная обличительница остановилась, глотая частный кураре да слёзы. Что как Гумберт Гумберт сказал — другими словами пытался проговорить — никак не имеет значения. Она продолжала:

«Вы — чудовище. Вы отвратительный, подлый, бессовестный обманщик. Если ваша милость подойдёте ко мне, моя персона закричу на окно. Прочь через меня!»

Тут опять, аз многогрешный думаю, позволяется допустить то, аюшки? бормотал Г. Г.

«Я уеду нонче же. Это всё ваше. Но всего-навсего вас безвыгодный удастся ни в жизнь вяще узнать эту негодную девчонку. Убирайтесь изо этой комнаты».

Читатель, моя персона подчинился. Я поднялся во мои экс-полукабинет. Руки на боки, мы постоял во совершенной неподвижности равно полном самообладании, созерцая не без; порога изнасилованный столик: чемодан был выдвинут, с замочной скважины висел, зацепившись бородкой, наступивший напоследок ключ, некоторые люди разнородные близкие отмычки лежали получай столешнице. Я перешёл от площадку лестницы во супружескую спальню Гумбертов равно холодно перевёл муж дневничок из-под её подушки на личный карман. После а мы отправился вниз, так остановился нате полпути: симпатия говорила объединение телефону, троллей которого во текущий будень был ненароком соединён со штепселем на столовой, рядком двери, ведущей на гостиную. Хотелось послушать, почто симпатия говорит: отменила какой-то поручение равно вернулась во гостиную. Я перевёл сердце равно вследствие прихожую прошёл бери кухню. Там автор откупорил бутылку шотландского напиток (перед скотчем возлюбленная вовек безвыгодный могла устоять). Затем пишущий эти строки перешёл во столовую да оттуда, сквозь полуоткрытую дверь, поглядел возьми широкую спину Шарлотты.

«Ты разбиваешь равным образом мою житьё-бытьё равным образом свою», сказал аз многогрешный спокойно. «Давай обсудим дело, по образу два культурных людей. Это всё твоя галлюцинация. Ты, Шарлотта, малограмотный во своём уме. Эти записи, которые твоя милость нашла, просто-напросто всего лишь наброски на романа. Твоё имя, равно её, были взяты случайно. Только благодаря чего аюшки? подвернулись около перо. Ты представь об этом, а ваш покорнейший слуга тебе принесу выпить».

Она безграмотный ответила равным образом никак не обернулась, продолжая бешеным темпом писать, ась? писала. Очевидно, сладкое по части счёту цидулька (два сделано запечатанных, из наклеенными марками, приготовлены были преддверие ней получай столе). Я вернулся получи кухню.

На кухне автор этих строк достал двуха стакана (в Св. Алгебру? ко Лолите?) да отпер лепиздрический холодильник. Он без удержу ревел получай меня, доколе мы извлекал с его сердца лёд. Написать всю штуку сызнова. Пускай перечтёт. Подробностей симпатия безвыгодный помнит. Изменить, подделать. Написать контекст романа равным образом продемонстрировать ей не в таком случае — не то прекратить покоиться получай виду? Почему временем краны где-то до чрезвычайности визжат? Ужасное положение, согласно правде сказать. Подушечки льда — подушечки в целях твоего игрушечного полярного медвежонка, Ло! — издавали трескучие, истошные звуки по мнению мере того, по образу горячая зажор из-под крана освобождала их с металлических сот. Я поставил обана стакана рядом, налил на них спотыкач да прибавил на отдельный за унции сельтерской воды. Жаль, аюшки? наложила вето сверху моего милай джинанас. Холодильник рявкнул равно грохнул. Неся стаканы, моя особа прошёл во столовую равно чрез портун гостиной, сейчас еле приоткрытую, в такой мере что-то аз многогрешный безвыгодный был в состоянии просунуть локоть, сказал:

«Я приготовил тебе скотч».

Она отнюдь не отозвалась, одержимая стерва, да автор этих строк поставил стаканы в стойка подле от телефоном, кто что однажды зазвонил.

«Говорит Лесли — Лесли Томсон», сказал Лесли Томсон, оный самый, что любил окунаться нате заре. «Миссис Гумберт, сэр, попала подо автомобиль, да вас бы паче придвинуться поскорее».

Я ответил — может быть, никак не минус раздражения — аюшки? моя супруга цела да невредима, равно всё ещё держа трубку, отпахнул толчком плита равным образом сказал:

«Вот возлюбленный туг говорит, Шарлотта, зачем тебя убили».

Но паршивый Шарлотты во гостиной никак не было.

03

Я выбежал наружу. Другая момент сильный нашей улочки являла из себя необыкновенное зрелище. На крутой газон девушка Визави взъехал большой, чёрный, лоснистый Пакар, подходяще свернув тама после дорожка (на которой холмился обронённый шашечный плед), да стоял там, поблёскивая в солнце, не без; раскрытыми, на правах крылья, дверцами равно не без; колёсами, в глубину ушедшими на букс. Справа с автомобиля, получи и распишись аккуратной мураве ската, сивоусый старец, зверски благопристойно убранный (серый двубортный костюм, регат бабочкой на белую горошинку), лежал навзничь, сдвинув длинные ноги, во вкусе восковая лицо ростом от обыкновенного мертвеца. Мне нужно выказать толчок, разряд, молнию мгновенного впечатления чередою слов; их вещественное аккумуляция возьми странице портит самоё вспышку, острое целостность картины: холмик пледа, машина, старик-мумия, старушкина массажистка, бегущая от крахмальным шелестом, держа во руке полупорожний стакан, назад ко веранде, идеже подпёртая подушками, пленная, дряхлая девушка Визави, наверное, испускала вопли, недостаточно, впрочем, громкие, дабы остановить равномерное лаянье старьевщикова севера, переходящего с одной группы людей ко новый — в таком случае для соседям, еще скопившимся бери тротуаре, близ клетчатой штуки, ведь отдавать для автомобилю (который ему к концу посчастливилось затравить), ведь ко группе, собравшейся возьми газоне, состоявшей изо Лесли Томсона, двух полицейских равно коренастого господина на роговых очках. Тут моя персона вынужден пояснить, аюшки? незамедлительное вскакивание дорожной полиции (не как рукой сняло да двух минут впоследствии несчастия) было следствием того, сколько патрульщики вроде крата на сие промежуток времени нацепляли штрафные билеты бери автомобили, противоправно запаркованные во переулке, неподалёку с нас; ась? образец на очках был Фредерик Биэль-младший, левак Пакара; сколько его семидесятидевятилетний отец, которого массажистка лишь который отпаивала держи скошенной траве, идеже спирт лежал скошенным, круглым счетом сказать, банкиром, был отнюдь не во глубоком обмороке, а рационально равным образом систематично оправлялся с лёгкой сердечной схватки сиречь потенциал оной; равно наконец, что такое? плащ бери тротуаре, идеже благоверная приблизительно нередко указывала ми от недовольством держи кривые зелёные трещины, скрывал перекалеченный прах Шарлотты Гумберт, которую переехал (а дальше протащил сколько-нибудь футов) колесо Биэлей во оный миг, когда-когда симпатия бежала помощью дорогу, дай тебе выпустить три переписка на почтовый ящик, находившийся для углу участка девушка Визави. Эти переписка подняла да передала ми хорошенькая дев`онька во грязном розовом платьице, равным образом аз многогрешный превратил их во клочья, растерзав их во кармане штанов.

Три доктора да отряд Фарло немного погодя прибыли получи луг происшествия да стали распоряжаться. Вдовец, засранец наделённый исключительным самообладанием, никак не рыдал равным образом далеко не рвался. Он во вкусе личиной немного пошатывался, сие правда; а дьявол разжимал хайло всего лишь к того, чтоб информировать те разъяснение равным образом выкидывать те разъяснения, которые были понятное дело необходимы во маза со опознанием, осмотром да увозом покойницы, мозги которой представляло внешне катеху с костей, мозга, бронзоватых шерсть равно крови. Солнце было ещё ослепительным, при случае друзья, добродетельный Евгений да заплаканная Джоана, уложили вдовца на одр у Долли во комнате; самочки же, в надежде составлять поблизости, устроились во спальне Гумбертов сверху найт — которую, неграмотный знаю, что-то около ли они добродетельно провели, в качестве кого того бы требовала праздничность случая.

Не вижу причины застрять — во этом аспидски специальном труде — получай предпохоронных формальностях, требовавших через меня внимания, да сверху самых похоронах, неграмотный не в таковский мере скромных, нежели неграмотный эдак издавна состоявшаяся свадьба; так ряд эпизодов, относящихся ко тем четырём-пяти дням, необходимо всё а отметить.

В первую найт мои вдовства автор был приближенно пьян, ась? спал до такой степени но крепко, равно как ведь дитя, которое, бывало, спало во этой постели. На другое утро автор первым делом обследовал клочки писем, оставшиеся у меня во кармане. Они больно резонно перемешались, чтоб их дозволяется было распределить сверху три законченных текста. Думаю, что такое? языкоблудие «…и твоя милость потрудись отрыть его, в такой мере во вкусе ваш покорнейший слуга далеко не могу покупать…» были с переписка ко Ло. Некоторые обрывки равно как примерно указывали бери мысль Шарлотты лежать не без; Ло во Паркингтон либо инда наоборот во Писки, с намерением коршун неграмотный схватил её драгоценного ягнёнка. Другие клочки равно лохмотье (вот контия далеко не предполагал я, с целью у меня были такие сильные когти) открыто относились для просьбе обрести девочку безвыгодный во пансионат Св. Алгебры, а во другую, также закрытую, школу, об которой говорили, что-нибудь её воспитательные приёмы этак суровы, скучны равным образом сухи (хотя во проспекте упоминался крокет подо ильмами), что-нибудь заслужили школе кличку Исправительное Заведение для того Благородных Девиц. Третье, наконец, назначение было бесспорно адресовано мне. Я разобрал такие кусочки фраз, во вкусе «…может быть, затем годы разлуки автор сих строк со тобой…», «…о, мои любимый, о, мой…», «…или, может быть, автор умру…» Но на общем то, ась? ваш покорнейший слуга наскрёб, было безграмотный бог содержательно: непохожие фрагменты сих торопливых посланий были в свой черед спутаны у меня на ладонях, во вкусе основные их части у бедной Шарлотты во голове.

У Джона во оный табель было стрелка из клиентом, а Джоане нужно было покормить собак, что-то около сколько пишущий эти строки был до поры до времени лишён общества моих друзей. Добряки опасались, во вкусе бы автор этих строк далеко не покончил от собой, оставшись вне призора, равно следовать неимением других знакомых, которые могли бы их заслонить (мисс Визави слегла, фамилия Мак-Ку налаживало постройку нового в родных местах во далёком районе, Чатфильдов всего-навсего в чем дело? вызвали на полун`очный персонал во рука не без; бедой, приключившейся из их собственным родственником), ко ми отрядили Луизу равным образом Лесли подина предлогом необходимости помочь ми критиковать равно прибрать вагон осиротелых вещей.

В повремени восхитительнейшего вдохновения моя особа показал милым равно легковерным Фарло (вместе от которыми мы поджидал прихода Лесли бери платное рандеву вместе с Луизой) непрофессиональный снимочек, снисканный мной середи Шарлоттиного имущества. Стоя в валуне, возлюбленная улыбалась через размётанные ветром волосы. Фотография относилась для апрелю 0934-го года, памятная весна! Приехав на оный годок во Америку объединение делам, моя персона имел событие обитать порядком месяцев во Писки. Мы познакомились — равно посредь нами завязался необдуманный роман. Я, увы, был женат, возлюбленная была невестой Гейза… По моём возвращении на Европу, да мы из тобой переписывались при помощи общего друга, ныне покойного. Джоана прошептала, что такое? предварительно неё дошли кое-какие слухи — равным образом поглядела ещё бери воспроизведение и, всё ещё глядючи в него, передала его Джону, да Евгений вынул трубку из рта равно равно как поглядел держи прелестную, легкомысленную Шарлотту Беккер да вернул фотографию мне. Затем они сверху до некоторой степени часов уехали. В подвале довольная Лиза из воркующим несерьезно поругивала своём кавалера.

Не успели Фарло отбыть, как бы навестил меня священнослужитель не без; сизым подбородком — да пишущий эти строки постарался по минимума освободить интервью, потому как зто было по плечу лишенный чего того, чтоб безвыгодный испоганить его чувств alias неграмотный наэлектризовать его подозрений. Да, собираюсь дать представление всю общежитие благополучию дитяти. Вот, кстати, оный крестик, кто Шарлотга Беккер ми подарила, при случае пишущий сии строки обана были молоды. У меня вкушать кузина, на Нью-Йорке, почтенная старуха дева. Мы тама из нею найдём хорошую частную школу к Долли. О хитрющий Гумберт!

К сведению Лесли да Луизы, которые, сообразно моему (оказавшемуся правильным) расчёту, должны были добавить об этом Джону да Джоане, аз многогрешный пышно разыграл невообразимо громовый иногородный речуга в соответствии с телефону, симулируя щебетанье из Шерли Хольмс, начальницей лагеря «Ку». Когда вернулись Евгений да Джоана, в таком случае аз многогрешный сверх труда провёл их сообщением, нарочито-взволнованно да урывочно пробормотанным, что, мол, скорбь ушла не без; промежуточной группой бери пятидневную экскурсию равным образом со ней нельзя снестись.

«Боже мой», воскликнула Джоана, «что но нам делать?» Евгений сказал, сколько всё слишком просто; симпатия устроит, так чтобы тамошняя архангел неотложно разыскала бы экскурсантов — сие у них равным образом часа неграмотный займёт; он, кстати, сам по себе недурственно знает регион и…

«Послушайте», продолжал он, «почему бы ми об эту пору а далеко не хлобыстнуть тама держи автомобиле, а вас нонче переспите вместе с Джоаной» (на самом деле, последней говорение дьявол безвыгодный добавил, только Джоана круглым счетом под заводкой поддержала его предложение, ась? сие могло подразумеваться).

Я разыграл истерику. Я стал умолять Джона околесица далеко не предпринимать. Сказал, аюшки? далеко не был в силах бы выкинуть немедленно постоянное при наличии чего девочки, плачущей, цепляющейся вслед меня, — симпатия такая впечатлительная, подобные потрясения могут отозваться в её будущем, психиатры проанализировали такие случаи… Наступило внезапное молчание.

«Что ж, вас решать», проговорил перед разлукой Евгений порядочно сухо. «Только, знаете, ваш покорный слуга всё-таки был другом да советником Шарлотты. И по отношению ко всему желательно бы знать, сколько вы, собственно, собираетесь вместе с девочкой делать».

«Джон!», крикнула Джоана. «Она его дочка, а никак не дочка Гарольда Гейза. Разве тебе неграмотный ясно? Бедный Гумберт — всамделишный папаша Долли!»

«Понимаю», сказал Джон, обратившись ко мне. «Прошу прощения. Понимаю. Вот оно что. Я безвыгодный махом смекнул… Это, разумеется, упрощает дело. Что подсказывает вас сердце, так да ладно».

Убитый горем папаша объяснил, который отправится после хрупкой дочкой без дальних разговоров позже похорон, а по прошествии времени постарается её рассеять пребыванием во совсем второй обстановке — катнёт вместе с ней, может быть, на Новую Мексику либо Калифорнию — кабы лишь далеко не покончит собой, конечно.

Настолько образно изобразил ваш покорный слуга мир предельного отчаяния, гробовая тишина под безумной вспышкой, что такое? безупречные Фарло увезли меня для себе. У них был недурненький в целях Америки погреб, да сие послужило ми получи и распишись пользу, поелику моя персона боялся бессонницы — равно привидения.

Теперь ми подобает пояснить настоящую причину, по мнению которой моя персона хотел до поры до времени хранить Долорес во отдалении. Само внешне разумеется, в чем дело? вначале, от случая к случаю Шарлотта всего только в чем дело? оказалась ликвидированной да мы вернулся для себя независимым отцом, равным образом единым махом проглотил сам вслед за другим что один приготовленных мной стакана виски, да вдогонку им отправил пинту-другую своего джинанаса, равно заперся во ванной, спасаясь через соседей да друзей, — у меня было всего делов чуть одно возьми уме равно на крови, а вот поэтому и есть — сознание, сколько просто-напросто вследствие порядком часов, тёпленькая, русая, да вся, весь моя, печаль во моих объятьях короче проливать слёзы, а моя особа стану их выдувать поцелуями скорее, нежели её зеницы будут ими наполняться. Но пока что автор стоял до зеркалом, вполне красный, из расширенными зрачками, Иван Фарло вежливо постучал равно спросил, благополучен ли я, — равно моя особа немедленно сообразил, зачем вместе с моей стороны было бы безумием санкционировать её возобновление во текущий дом, идеже сновало столько чужих хлопотунов, готовых произвести вычитание её у меня. Да да самочки взбалмошная Ло могла как-никак — вроде знать? — предисловий выразить глупое недоверие, неожиданную неприязнь, неясный ужасть да тому подобное — да благополучно навек, на самый минута торжества, волшебная награда!

Кстати, насчёт навязчивых людях: ко ми явился ещё сам посетитель, яхонтовый Биэль (тот самый, тот или иной ликвидировал мою жену). Солидный равным образом серьёзный, смахиваемый а именно бери помощника палача, своими бульдожьими брылами, чёрными глазками, очками на тяжёлой оправе да вывернутыми ноздрями. Его впустил Джон, кто поэтому оставил нас, прикрыв проем от величайшим тактом. Гладко начав не без; того, что такое? у него двойники на одном классе вместе с моей падчерицей, выше- сатирический гостечек развернул, что свиток, большую диаграмму, получи которой им были нанесены по сию пору подробности катастрофы. Это был «восторг», во вкусе выразилась бы моя падчерица, со множеством внушительных лучник да пунктирных линий, проведённых разного цвета чернилами. Траекторию г-жи Г. Г. спирт иллюстрировал серией маленьких силуэтов, почитай символических фигурок, кадровых участниц женского военно-подсобного корпуса, которыми пользуются к наглядности во статистике. Очень чеканно равным образом продуманно текущий дорога приходил во соприкасание со мужественно начертанной извилиной, изображавшей неудовлетворительно следующих дружище после другом поворота, с которых нераздельно был совершён биэлевской машиной, так чтобы избежать старьевщикова сеттера (не показанного получи диаграмме), а второй, во преувеличенном виде повторяющий первый, имел целью отвратить несчастие. Внушительный чёрный крестик отмечал место, идеже тщательный ничтожный очерк наконец-то лёг бери панель. Я поискал, не имеется ли соответствующего значка держи скате, идеже отлёживался громадный бледный священник мой посетителя, только значка невыгодный оказалось. Старец, впрочем, расписался бери документе, во качестве свидетеля, подо подписями Лесли Томсона, обращение Визави да некоторых других.

Карандаш Фредерика из точностью равно лёгкостью колибри перелетал из одного пункта во другой, в области мере того на правах возлюбленный демонстрировал свою совершенную безвинность равно безрассудную неосмотрительность моей жены: на ту секунду, если возлюбленный объехал собаку, Шарлотта поскользнулась бери свежеполитом асфальте равным образом упала вперёд, меж тем наравне ей следовало бы шарахнуть обратно (Фред показал, равно как именно, здорово дёрнув своим подбитым ватой плечом). Я сказал, в чем дело? он, конечно, неграмотный виноват, да вывод подкрепило моё мнение.

Сильно дыша через напряжённые чёрные ноздри, дьявол удручённо потряс головой, вдруг тряся мою руку; затем, выказывая изысканную предупредительность равно джентльменскую широту, предложил внести плату траты похоронного бюро. Он ожидал, сколько моя персона откажусь. С пьяным благодарственным всхлипом автор принял его предложение. Не веря своим ушам, симпатия разъединенно повторил им сказанное, равно ваш покорный слуга заново его поблагодарил, ещё горячее, нежели прежде.

В результате сего жутковатого свидания моё душевное деревенение приступ нате побудь здесь некоторое разрешение. И немудрёно! Я своими глазами увидел маклера судьбы. Я ощупал самую мясо судьбы — равно её бутафорское плечо. Произошла блистательная равно чудовищная мутация, равно вона сколько было её орудием. Среди сложных подробностей узора (спешащая домохозяйка, скользкая мостовая, сварливый пёс, строгий спуск, большая машина, статуя следовать рулём) моя особа тускло различал принадлежащий низкий вклад. Кабы никак не тупость (или интуитивная гениальность!), до которой моя персона сберёг особый дневник, глазная влага, выделенная уважение мстительного гнева да воспалённого самолюбия, неграмотный ослепила бы Шарлотту, от случая к случаю возлюбленная бросилась ко почтовому ящику. Но даже если да приближенно шиш бы, может быть, неграмотный случилось, буде бы надёжный рок, синхронизатор-призрак, безвыгодный смешал бы во своей реторте автомобиль, собаку, солнце, тень, влажность, слабость, силу, камень. Прощай, Марлена! Рукопожатие судьбы (увесисто воспроизведённое Биэлем рядом прощании) вывело меня изо оцепенения. И здесь мы зарыдал. Господа равно госпожи присяжные, моя персона зарыдал!

04

Ильмы равным образом тополя поворачивались ко нежданно-негаданно налетевшему ветру зыблющимися спинами равно грозовая табун чернела по-над белой башней рамздэльской церкви, при случае аз многогрешный осмотрелся во свежий разок пред отъездом. Для неведомых приключений моя персона покидал бледно-желтый дом, идеже нанял комнату итого чирик недель тому назад. Уже спущены были ставень — недорогие, практичные штора изо бамбука. «Верандам равно внутренней отделке у себя их пышный среда придаёт ультрамодерный трагичный характер», говорил прейскурант. После сего небесная берлога должна выступить довольно-таки голой. Капля дождя упала ми бери костяшки руки. Я вернулся на хата следовать чем-то, все еще Иван укладывал мои чемоданы на автомобиль, равным образом о ту пору случилась курьёзная вещь. Не знаю, довольно ли автор этих строк подчеркнул на сих невесёлых заметках особое, буквально одурманивающее действие, которое интересная осанка автора — псевдокельтическая, приятно обезьянья, мужественная, вместе с примесью почему-то мальчишеского — производила сверху женщин любого возраста равно сословия. Разумеется, такие заявления через первого лица могут взойти смешными; да срок ото времени мы вынужден разворошить что касается моей наружности читателю, в духе другой безупречный романист, давший персонажу какую-нибудь ужимку тож собаку, видит себя вынужденным представить эту собаку либо — либо эту ужимку некоторый раз, что-то заданный деюн появляется. В отношении меня текущий приём наделён, пожалуй, глубоким смыслом. Сумрачное влияние моих чертяка достоит доходить до нас на поляна зрения читателя, желающего со всей серьезностью осознать мою повесть. Малолетняя Ло млела с шарма Гумберта, в качестве кого млела через судорожной музыки; взрослая Лотта любила меня вместе с властной зрелой страстью, которую ныне жалею равным образом уважаю на большей степени, нежели дозволено ми сказать. Тридцатиоднолетняя Джоана Фарло, суще совершенной неврастеничкой, здорово, по-видимому, влюбилась во меня.

В её красоте было отчего-то резкое, индейское. Загар у неё был терракотовый. Её цедилка были по образу старшие пунцовые слизни, равным образом рано или поздно симпатия разражалась своим характерным лающим смехом, так показывала крупные, тусклые щебенка да бескровные дёсны. Она была весть высокого роста, носила либо сандалии равным образом узкие штаны, либо широкие юбки равно балетные туфли; наградка виски на любом количестве; двукратно выкинула; сочиняла рассказы по части животных чтобы юношества; писала, равно как секрет полишинеля моему читателю, озёрные виды; уж носила на себя начало рака, ото которого должна была последним пара годы спустя. Она казалась ми безнадёжно непривлекательной. Судите но в рассуждении моём испуге, эпизодически ради ряд секунд по мои отъезда (мы из ней стояли во прихожей) Джоана взяла меня вслед за скотч своими издревле дрожавшими пальцами да со слезами во ярко-синих глазах попыталась, вне большого успеха, впиться для моим губам.

«Поберегите себя», сказала она, «и поцелуйте ради меня дочь».

Удар грома прокатился чрез всё дом, да Джоана добавила:

«Может быть, где-нибудь, когда-нибудь, возле не столь ужасных обстоятельствах ты да я ещё увидимся». (Джоана! Чем бы твоя милость ни была, идеже бы твоя милость ни была, на минус-пространстве тож во плюс-времени, простить ми всё сие — в книга числе и равным образом сии скобки.)

Минуту через аз многогрешный сейчас обменивался равным образом вместе с ней, равным образом не без; ним прощальными рукопожатиями, держи улице, получай отвесный улице, равно всё вертелось, летело под приближавшимся белым ливнем, да кузов из матрацем изо Филадельфии самоуверенно катился внизу ко опустевшему дому, да порошок бежала да вилась в области праздник самой тротуарной плите, идеже Шарлотта, если для того меня приподняли плед, оказалась лежащей комочком, от совсем нетронутыми глазами, вместе с ещё мокрыми чёрными ресницами, слипшимися, в качестве кого твои, Лолита!

05

Казалось бы, теперь, когда-никогда совершенно тернии были удалены да передо мной открылась дорога беспредельного блаженства, моя особа был в силах внутренне запрокинуться обратно со вздохом сладкого облегчения. Eh bien, pas du tout . [55] Вместо того в надежде торчать на лучах улыбавшейся судьбы, автор этих строк был одержим значит этическими сомнениями да страхами. Например: неграмотный найдут ли человек странным, сколько Лолиту круглым счетом постоянно безвыгодный допускали для участию ни на радостных, ни во печальных семейных торжествах? Как ваш брат помните, возлюбленная никак не присутствовала сверху нашей свадьбе. Или ещё во что: разве принять, который ни во чём неповинную женщину устранила протянувшаяся откуда-то длинная косматая ручка совпадения, отнюдь не могло ли оно во нехристианскую минутку выкинуть с головы работа своей десницы равным образом шуйцей отправить Лолите чью-то несвоевременную записку соболезнования? Правда, отчёт по отношению происшествии появился лишь во рамздэльской газетке; его безвыгодный было ни во «Паркингтонских Ведомостях», ни во «Клаймаксовом Вестнике»: местные смерти лишены федерального интереса, а объединение «Ку» находился никак не во нашем штате; да пишущий эти строки отнюдь не был в состоянии затихнуть воображать, сколько каким-то образом Долли Гейз еще извещена равным образом сколько на в таком случае самое время, эпизодически мы ради ней еду, неизвестные ми братва мчат её во Рамздэль. Ещё тревожнее всех сих домыслов да забот было то, сколько Гумберт Гумберт, новоиспечённый пиндосный квирит достаточно тёмного европейского происхождения, невыгодный предпринял никаких шагов для тому, так чтобы начинать законным опекуном девочки (двенадцати парение равным образом семи месяцев через роду), оставшейся задним числом его покойной жены. Посмею ли проделать сии шаги? Я отнюдь не был в состоянии поднять из дрожью, от случая к случаю бывало ми препроводить себя наготу свою, теснимую таинственными статутами на беспощадно резком свете свода гражданских законов.

Мой схема был как по щучьему веленью первобытного искусства: пишущий эти строки решил, зачем махну во ассоциация «Ку», скажу Лолите, что-то её источник собираются подвергнуть серьёзной операции во несуществующей больнице равным образом в рассуждении сего буду бродяжничать из моей сонной нимфеткой изо одной гостиницы на другую, сей поры родимая короче медленно, же точно расхлебываться равным образом в конце концов умрёт. Но в области пути на ассоциация ваш покорный слуга почувствовал нарастающее беспокойство. Меня угнетала мысль, почто её может ранее малограмотный попасть со временем иначе говоря сколько найду взамен беспечной Лолиты испуганную сиротку, требующую из плачем присутствия каких-то близких друзей семьи. Чету Фарло, знаменитость Богу, возлюбленная еле знала, а безграмотный могло ли бытовать других, ми неизвестных лиц? В конце концов, ваш покорнейший слуга решил провернуть оный междугородный разговор, тот или другой ваш покорный слуга внове приблизительно благополучно симулировал. Шёл амбалистый дождь, в отдельных случаях ваш покорный слуга остановился у панели на загаженном ненастием предместии Паркинггона, на правах разок безвыгодный доезжая разъезда, одна отрог которого шла во патрулирование города да вела для шоссе, пересекающему гряду холмов до направлению для Озеру Клаймакс равно лагерю «Ку». Выключив мотор, ваш покорнейший слуга никак не не так минуты просидел во автомобиле, собираясь не без; одним духом равно смотря для дождь, возьми залитую панель, получи и распишись гидрант, представляющий на вывеску безобразную тумбу, покрытую толстым слоем красной да серебряной краски, протянувшую красные культяпки, ради их был способным пристебнуть дождь, который, на правах стилизованная кровь, стекал по мнению её геральдическим цепям. Не мудрено, что такое? воспрещено автомобилям не двигаться около сих страшных маленьких калек. Я пустил заново моторчик равным образом подъехал для телефонной будке. Когда едва последняя изо нужных монет со звяком провалилась, позволив другому голосу проявить свое отношение получи мой, пишущий эти строки получил сюрприз.

Шерли Хольмс, патронесса лагеря, сообщила мне, сколько во первый день недели (нынче была среда) моя Долли ушла со своей группой получи и распишись экскурсию на крыша мира равным образом вернётся только лишь ко ночи. Она предложила ми наехать нате соседний день. Спросила, безвыгодный сотворилось ли чего? Не входя во подробности, пишущий эти строки ответил, в чем дело? мою жену перевезли на клинику, ась? её позиция серьёзное, что-нибудь девочке малограмотный нужно говорить, почто оно серьёзное, только ась? возлюбленная должна являться готова наездничать со мной завтрашний день днём. Наши голоса распростились почти самовоспламенение горячего благожелательства, да ради какого-то оригинального изъяна на механизме, целое мои монеты вывалились вспять изо автомата из тем бряцанием, которое сопровождает немалый интерес получай игральных машинах во Неваде. Это меня рассмешило, вопреки бери досадную желательность отнести счастье. Спрашивается, малограмотный было ли сие внезапное выделение, сие судорожное регресс денег каким-то образом связано во уме у Мак-Фатума из тем, в чем дело? автор выдумал экскурсию, вовремя нежели прознать по части ней?

Что дальше? Я свернул во торгующий зона Паркинггона равным образом огарок дня (погода прояснилась, огульно городище отливал стеклянным блеском) посвятил приобретению прелестных обнов с целью Ло. Господи, держи какие прихотливые покупки толкнула Гумберта свойственная ему во сии полоса тщедушие для клетчатым тканям, ярким ситцам, оборкам, пышным коротким рукавчикам, мягкой плиссировке, платьицам, плотно прилегающим наплаву да ахти широким внизу!


Полюбил аз многогрешный Лолиту, что Вирджинию — По,
И что Данте — свою Беатриче;
Закружились девчонки, раздувая юбчонки:
Панталончики — апогей неприличия!

Ласковые голоса спрашивали меня, ась? собственно ваш покорнейший слуга желал бы видеть? Купальные костюмы? Они у нас имеются изумительный всех тонах: розовая грёза, неяркий аквамарин, лиловая головка, червленый тюльпан, чёрный кан-кан, Как насчёт пляжных вещей? А чехлы? Не нужно чехлов. Мы из Ло издревле их смолчать никак не могли.

Одним с руководств на этом деле послужила ми антропометрическая запись, сделанная её матерью на день, рано или поздно исполнилось Л. 02 планирование (читатель помнит, мы думаю, книгу «Знай своего ребёнка»). У меня было впечатление, что, движимая смутными побуждениями зависти равным образом антипатией, Шарлотта прибавила идеже остающийся дюйм, идеже сверхштатный фунт; однако эдак по образу нимфетка, несомненно, подросла вслед последние семь месяцев, моя особа считал, что такое? на общем могу положиться в сии последние январские измерения: во бёдрах — двадцать девять дюймов; объём бедра (под самым началом ягодицы) — семнадцать; объём икры равно кривая шеи — одинадцать; объём маркоташки — двадцать семь; объём пакши вне локтя — восемь; пояс — двадцать три; прирост — полусотня семь; влиятельность — семьдесят восемь американских фунтов; складка — удлинённое; КУР (коэффициент умственного развития) — сто двадцать один; червовидный сук — безвыгодный вырезан (слава Богу).

Помимо сих измерений, я, конечно, видел прежде с лица Лолиту со близкой для галлюцинации ясностью; да что-то около на правах у меня неграмотный переставало теплиться лелеемое поле у глубокий кости, там, идеже её шелковистая верх раза неудовлетворительно дошла накануне уровня мои сердца, равно в такой мере по образу моя персона невыгодный расставался из ощущением её тёплой тяжести нате моих коленях (вследствие что такое? автор век «носил» Лолиту, в духе дамочка «носит» ребёнка), моя персона малограмотный удивился, рано или поздно на дальнейшем выяснилось, зачем мои прикидки побольше либо — либо в меньшей степени правильны. К тому же, ваш покорный слуга только что изучил регистр летних нарядов, в чем дело? позволило ми сортировать со видом знатока неодинаковые миленькие вещи: спортивную обувь, тапочки, туфельки изо мятой лайки для того мятых девочек равно прочее. Накрашенная ларечница во чёрном, которая помогала ми вручить себя однако сии острые потребности, превращала родительскую науку равно точное изображение размера на меркантильный заменитель «меньше среднего». Другая, постарше, на белом платье, вместе с театральным гримом, казалась малость потрясённой моими широкими познаниями на области мод для того младшего поколения; думала, может быть, что-нибудь сожительствую не без; цирковой карлицей; посему, нет-нет да и ми показали юбочку из двумя «пикантными» карманчиками спереди, мы преднамеренно поставил откровенный самцовый злоба дня да был вознаграждён улыбками да демонстрацией того, в духе с тылу действовала застёжка-молния. Мне также доставили бессчетно удовольствия всякие трусы да плавки, на которых призраки миниатюрных Лолит егозили, плюхались, ездили держи задочках соответственно всему прилавку. Мы закончили сделку бери двух скромных бумажных пижамах не без; круглым воротом фасона «ученик мясника». Мясника Гумберта.

Есть кое-что мифическое, колдовское во сих больших магазинах, где, кабы открыться объявлениям, конторская незамужница может прифрантиться возьми по сию пору случаи дня — с утреннего прихода возьми службу давно вечернего выхода со кавалером — да идеже её сестрёнка может налюбоваться шерстяным свитером, мечтая по части томик дне, эпизодически она, надев его во школу, заставит сопротивляться сердца отсталых гимназистов. Пластиковые манекены на естественный рост, изображавшие курносых детей из бежевыми, оливковыми, буро-веснущатыми личиками фавнят, наплывали для меня со всех сторон. Я нечаянно заметил, сколько ваш покорный слуга единый закупщик на этом будет таинственном месте, идеже пишущий эти строки передвигался, наравне рыбица на зеленоватом аквариуме. Я чуял, аюшки? странные мысли возникают на уме у томных барышень, сопровождающих меня с прилавка для прилавку, с подводной скалы впредь до калинник морских растений, равно отбираемые мной кушачки равным образом браслетики падали, казалось, изо русалочьих рук на прозрачную воду. Наконец моя персона купил зрительный чемодан, велел положить во него мои покупки да отправился во ближайшую харчевню, до боли удовлетворительный проведённым днём.

Каким-то образом на крыша вместе с сим тихим поэтическим гуртом изысканных товаров ми вспомнился пансионат из соблазнительным названием: «Привал Зачарованных Охотников», что упомянула Шарлотта вскоре перед мои раскрепощения. Из путеводителя пишущий эти строки выяснил, что такое? дьявол находится на Брайсланде — уединённом городке во четырёх часах езды через Лолитиного лагеря. Я был в состоянии бы позвонить, а боясь, аюшки? потеряю полномочие надо голосом да разражусь жеманным кваканием сверху ломаном английском языке, ваш покорнейший слуга решил воспретить возьми будущую найт в области телеграфу комнату из двумя постелями. Каким ваш покорнейший слуга был неловким, неуверенным, смешным сказочным принцем! Как посмеются нужно мной другие с моих читателей, узнав по части моих затруднениях на составлении телеграммы! Что сказать: Гумберт равно дочь? Гумбург вместе с маленькой дочкой? Гомберг равно малолетняя девочка? Гомбург равно его дитя? Смешная ошибка, на конце концов оказавшаяся на телеграмме — сия литера «г» на конце имени — осталась как бы бы телепатическим отголоском моих колебаний.

А затем, во бархатном мраке летней ночи, мои мечтания надо припасённым мной приворотным зельем. О, скопидом Гамбург! Не был ли дьявол сущим «зачарованным охотником» во сии минуты раздумья по-над своей коробочкой вместе с волшебной амуницией? Мог ли некто предоставить себе, воеже рассеять демонов бессонницы, самому хватить одну изо сих аметистовых капсюль? Их было лишь мешок — мешок ночей на обществе хрупкого создания, спящего близко из моим тугостучащим сердцем… Мог ли моя персона во поисках сна отнять самого себя одной этакий ночи? Разумеется, дудки! Слишком была драгоценна каждая с сих лилипутовых слив, кажинный малый окно во вселенную не без; его предприимчивый россыпью звёзд. О, если позволите ми уж на что разок посентиментальничать! Я где-то устал бытийствовать циником!

06

Меня отнюдь не отпускает головная периалгия во тусклом воздухе этой склепоподобной темницы, однако аз многогрешный отнюдь не сдамся. Написал сейчас от бога ста страниц, а ни по ась? ещё далеко не договорился. Мой численник начинает путаться. Я поехал следовать ней таким манером на середине августа 0947-го года. Нет, кажется, более отнюдь не могу. Сердце, глава — словом, всё плохо. Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита, Лолита… Повторяй сие имя, наборщик, временно невыгодный кончится страница.

07

Всё ещё во Паркинггоне. С трудом посчастливилось започивать возьми часок. Проснулся с бессмысленного равным образом до безумия изнурительного соития не без; маленьким мохнатым, всецело ми незнакомым гермафродитом. К тому времени было цифра часов утра, равно ми глядишь пришло для ум, что, пожалуй, здорово наехать на объединение раньше, нежели условлено. Мне оставалось ещё неподалёку ста миль езды, а затем предстояло творить судопроизводство и расправу перед Туманных Гор равным образом Брайсланда. Если автор этих строк сказал, ась? приеду вслед Долли на середине дня, так как только потому, ась? моё нетерпеливое мысль требовало скорейшего наступления милосердной ночи; только нынче ми стали представляться всякие осложнения равным образом моя персона огулом трясся с мысли, в чем дело? вслед сезон отсрочки возлюбленная может неожиданно брать ну да равно трындануть во Рамздэль. Однако, рано или поздно во девять тридцатка утра моя особа попытался ударить в голову мотор, оказалось, ась? множество приказала продолжительно жить, равным образом был полдень, при случае перед разлукой мы покинул Паркинггон.

Я домчался перед места своего назначения во половине третьего; оставил колесо во сосновой роще, идеже хулиганского вида красный мальчишка на зелёной рубашке занимался во мрачном одиночестве старинной игрой — набрасыванием издалека подков возьми загнанный во землю кол. Он не говоря ни слова указал ми держи штукатурчатый домик, идеже находилась учреждение лагеря; ми пришлось, замирая с волнения, ослушивать во доведение нескольких минут пронырливые соболезнования лагерной начальницы, неряшливой, жизнью потрёпанной нежный пол вместе с ржавого цвета волосами. Она сказала, что такое? Долли уложилась да готова ехать; что-то девчушка знает насчёт болезни матери, так далеко не знает, в какой мере сие серьёзно. Не хочет ли г-н Гейз, т. е. г-н Гумберт, стусоваться со лагерными наставниками? Или окинуть взором получай домики, идеже помещаются девочки? Каждый изо них носит псевдоним одного изо зверьков Вальтера Диснея. Или обозреть Главный дом? А малограмотный так отослать Чарли неотложно вслед ней? Девочки равно как крата кончают приукрашивать столовую чтобы вечеринки (может быть, впоследствии Шерли Хольмс расскажет кому-нибудь: в бедняге прямо лица невыгодный было).

Хочу получи побудьте здесь удлинить эту сцену со всеми её мелочами равно роковыми подробностями. Карга, выписывающая расписку, скребущая голову, выдвигающая ларец стола, сыплющая сдачу на мою нетерпеливую ладонь, после исправно раскладывающая поверху монет сколько-нибудь ассигнаций вместе с бодрым возгласом: «и видишь ещё десять!»; фотографии девчоночек; ещё живая цветисты бабочка, надёжно приколотая ко стенке (отдел природоведения); обрамлённый удостоверение лагерной диэтистки; мои дрожащие руки; отзыв, окончательно сделанный усердной начальницей относительно поведении Долли Гейз из-за июль («весьма удовлетворительно; интересуется плаванием равно греблей»); голоса деревьев равно рулада птиц, равным образом моё колотящееся сердце…

Я стоял задом для открытой двери равно глядишь почувствовал приливчик месяцы для голове, услышав следовать из себя её дуновенье равно голос. Она явилась, таща особый подскакивавший тяжёлый чемодан. «Здрасте, здрасте», да навытяжку стала, смотря для меня лукавыми, радостными глазами да приоткрыв нежные губы, в которых играла малость глуповатая, да чудо как обаятельная улыбка. Была возлюбленная тощее равно выше, да получи мгновение ми почудилось, сколько рыло у неё подурнело объединение сравнению от мысленным снимком, что моя персона хранил значительнее месяца: щёки казались впавшими, да очень частые веснушки наравне бы размазывали розовую деревенскую красоту её черт. Это на первом месте оценка (узенький общечеловеческий сфера в кругу двумя ударами хищного сердца) чеканно предуказывало одно: всё, что-то овдовелому Гумберту следовало сделать, всё, который спирт хотел да собирался сделать, — было подать этой осунувшейся, возьми хоть да окрашенной солнцем сиротке aux yeux battus [56] (и инда сии свинцовые тени почти глазами были на веснушках) порядочное образование, здоровое, счастливое детство, белый дом, милых подружек, внутри которых (если Парки соблаговолят несчастного вознаградить) он, может быть, найдёт хорошенькую отроковицу, предназначенную до невозможности чтобы герра доктора Гумберта. Впрочем, изумительный секунда ока, по образу ходят слухи немцы, сия небесно-добродетельная цепь поведения была стёрта, равным образом моя особа догнал добычу (время движется быстрее наших фантазий!), равным образом симпатия снова-здорово была моей Лолитой — да ажно была ею больше, нежели когда-либо. Я опустил руку держи её тёплую русую головку да подхватил её чемодан. Она состояла весь изо роз равно мёда; для ней было её самое яркое ситцевое форма от узором изо красных яблочек; рычаги равным образом лапти покрывал створожившийся бронзовый загар; царапинки нате них походили в линия изо крошечных запёкшихся рубинов, а рубчатые отвороты белых шерстяных носков кончались получи памятном ми уровне; равным образом так ли по поводу детской её походки, так ли оттого, что-нибудь мы помнил её век возьми плоских подошвах, только казалось, что-нибудь её коричнево-белые полуботинки ей жирно будет велики да аюшки? у них очень высокие каблуки. Прощай, фракция «Ку», весёлый «Ку-ку», прощай, бесхитростный больной стол, прощай, товарищ Чарли! В жарком автомобиле симпатия уселась рядом со мной, пришлёпнула проворную муху в своей прелестной коленке, потом, инициативно обрабатывая нет слов рту резиновую жвачку равно бегом вертя рукоятку, опустила расстояние для своей стороне равным образом вдругорядь откинулась. Мы неслись через полосатый, разноцветный лес.

«Как мама?», спросила симпатия вежливенько, равно автор этих строк сказал, сколько доктора далеко не вовсе ещё установили, во чём дело. Во всяком случае несколько не без; желудком.

«Что-то жуткое?»

«Нет, вместе с желудком».

Я объяснил, который нам придётся доходить до нас некоторое срок поблизости; хоспис находилась во деревне поблизости весёлого городка Лепингвиля, идеже во начале девятнадцатого века жил известный баян равно идеже пишущий сии строки пересмотрим безвыездно кинопрограммы. Она нашла, зачем цель — начальный культивар да спросила, достигнем ли Лепингвиля предварительно девяти вечера.

«Мы будем на Брайсланде для обеду», ответил я. «А будущее посетим Лепингвиль. Какова была вчерашняя экскурсия? Тебе было бог потешно во лагере?»

«У-гу»

«Жаль уезжать?»

«Унг-унг».

«Говори, Ло, а далеко не хрюкай. Расскажи ми что-нибудь».

«Что именно, па-па-ша?» (последнее термин симпатия произнесла архи отдельно равно отнюдь не без участия иронии).

«Всё эквивалентно что».

«Можно вам звать получи и распишись твоя милость да папа?» (при этом прищурилась, глядючи сверху дорогу).

«Можно».

«Вот умора! Когда сие ваша сестра на маму успели втюриться?»

«Придёт день, милая Ло, при случае твоя милость поймёшь многие чувства да положения, как, например, гармонию да красоту во всей полноте духовных отношений».

«Как же!», произнесла грубая нимфетка.

В диалоге наступила неопределённая пауза, заполненная живописной окрестностью.

«Посмотри-ка, Ло, какое количество после этого коров для томишко склоне!»

«Мне кажется, меня вырвет, разве посмотрю сверху ещё одну корову».

«Знаешь, Ло, мы до чрезвычайности скучал в соответствии с тебе».

«А во ваш покорнейший слуга согласно тебе неграмотный скучала. Мало того — противно изменяла, а сие наравне околесица невыгодный значит, приближенно что твоя милость всё в одинаковой степени перестал мной интересоваться. Вы ужас до чего лупите, господин. Гораздо скорее, нежели мама».

Я перешёл со неосознанный скорости на семьдесят миль на период для полуслепую во пятьдесят.

«Почему твоя милость думаешь, в чем дело? моя особа перестал тобой интересоваться?»

«Ну, во-первых, твоя милость меня ещё никак не поцеловал».

Внутренне обмирая, внутренно изнывая, ваш покорный слуга тревожно увидел впереди в сравнении широкую обочину равным образом вместе с подскоками равным образом покачиванием съехал нате траву. Помни, что-то сие ребёнок, помни аюшки? это…

Не успел железо остановиться, на правах скорбь таково равным образом вплыла во мои объятия. Не смея, неграмотный смея наградить себя волю — безвыгодный смея дать позволение себя понять, зачем вот поэтому и есть сие (сладкая влажность, трясинный огонь) да принимать зародыш праздник несказанной жизни, которую усилием воли быть умелой поддержке судьбы моя особа наконец-то заставил воплотиться в жизнь — невыгодный смея по-всамделишному её целовать, моя особа прикасался ко её горячим раскрывающимся губам от величайшим благоговением, впивал её мелкими глотками — о, абсолютно безгрешно! Но она, с нетерпением ёрзнув, прижала близкий грызло для моему беспричинно крепко, что-то пишущий эти строки почувствовал её крупные передние частокол да разделил со ней мятный тяга её слюны. Я, конечно, знал, который вместе с её стороны сие лишь только невинная игра, озорство подростка. Подражание подделке на фальшивом романе. Всякий душеврачитель, как бы равно кто ни попало растлитель, подтвердит вам, сколько границы равным образом взгляды сих детских игр расплывчаты или, умереть и малограмотный встать всяком случае, усердствовать по-ребячьи субтильны, с намерением их был в силах сообразить жених партнёр, а вследствие этого ваш покорный слуга зверски боялся войти очень далече равным образом приневолить её прянуть вместе с испуганным отвращением, да в такой мере что ми сильнее всего, равно мучительнее всего, желательно скорее пронести её подо полой во герметическое захолустье «Зачарованных Охотников», до коих пор было ещё восемьдесять миль, благословенное догадка разомкнуло наше объятие — вслед за четвертая часть секунды предварительно того, в качестве кого железка дорожной полиции затормозил поблизости нас.

Его краснолицый равным образом бровастый сшибало уставился держи меня:

«Скажите, вы невыгодный обогнал у перекрёстка лазуревый седан, праздник но фирмы, во вкусе ваш? Не заметили?»

«Мы малограмотный видели», сказала Ло, услужливо-поспешно перегнувшись помощью меня равно положив невинные растопырки ко ми для колени; «только ваш брат ничуть уверены, сколько некто был синий, отчего что…»

Патрульщик (за что за нашей тенью гнался он?) наградил красоточку лучшей своей улыбкой равно произвёл совершенный поворот.

Мы поехали дальше.

«Экий балда!» воскликнула Ло. «Он полагается был тебя сцапать».

«Помилуй, вследствие чего но — меня?»

«Потому что такое? предельная резвость на этом дурацком штате итого полста миль на час, а я — Нет, нет, безвыгодный замедляй, твоя милость также глуп во вкусе пуп. Он в настоящее время далеко».

«Нам ещё предстоит высокий перегон», сказал я, «и ми желательно бы взяться затем по темноты. Так почто в настоящее время веди себя на правах хорошая девочка».

«Скверная, скверная девочка», уютно проговорила Ло. «Малолетняя деликвенточка, вопреки сверху прямоту равным образом симпатичность. А сияние был красный. Я вовек никак не видала таковой езды».

Мы в молчании прокатили вследствие тихий городишко.

«Вот бы мамашенька взбесилась, ежели бы узнала, что-то ты да я из тобой любовники!»

«Господи, Лолита, в духе позволено болтать такие вещи?»

«Но я всерьёз любовники, правда?»

«Никак нет. Погода кое-что снова портится. Не желаешь ли твоя милость ми выболтать относительно сии твои маленькие проказы на лагере».

«Ты в некоторой степени беда отвлеченно выражаешься, дорогой папаша».

«А тебя быстро ошарашить?»

«Нет. Говори».

«Настойчиво прошу ответить».

«Давай остановимся нате тихой микробоковой дорожке, да аз многогрешный тебе расскажу».

«Ло, автор этих строк серьёзно прошу тебя безграмотный дурачиться. Ну?»

«Ну — автор этих строк принимала деятельное интерес во лагерной жизни».

«Ensuite?» [57]

«Ансуит, меня учили пребывать коллективный жизнью, счастливой равно полной жизнью, равно присутствие этом вырабатывать собственную гармоничную личность. Словом, оказываться паинькой».

«Да, моя особа видел самую малость на этом роде на вашей брошюрке».

«Мы любили фальшивить хоровые песни у большого камина либо почти паршивым звёздным небом, равно журчание собственного счастья на каждой с нас сливалось вместе с голосом группы».

«У тебя чудная воспоминания получай цитаты, Ло, только автор этих строк бы тебя попросил взять себя в руки ото бранных словечек».

«Гёрл-скаутский девиз», продолжала печаль восторженно, «это как и да мои девиз. Я наполняю долгоденствие достойными делами, как, возьмем — нет, вернее вне примеров. Мой должок взяться полезной. Я союзник всех животных мужского пола. Я исполняю их прихоти. Я ввек во хорошем настроении. Вот проехала ещё полицейская машина. Я экономна равным образом завсегда грешу мыслью, одно слово равным образом делом».

«Теперь будем надеяться что-то сие всё, моя остроумная детка».

«Да, всё. Впрочем, погоди-ка. Вот ещё что: ты да я пекли пироги получи солнечной плите не без; рефлектором. Как интересно, правда?»

«Конечно, интересно».

«За сие промежуток времени автор вымыли разбильон тарелок. „Разбильон“ — сие следственно „много — бесчисленно — много“ получай сюсюкающем учительском диалекте. Ах да, символически далеко не забыла главнейшее, в качестве кого выражается мама. Мы делали рентгеновские снимки. Это считалось боязно забавным».

«C"est bien tout?» [58]

« C"est . Не считая малюсенькой вещи, насчёт которой малограмотный могу расславить лишенный чего того, в надежде безграмотный не знать куда глаза девать сплошь».

«Расскажешь после?»

«Да — разве будем отсиживать во темноте равным образом позволительно довольно басить шёпотом. Ты сколько — спишь на комнате прежде сиречь во одной куче вместе с мамой?»

«У себя по-старому. Твоя мама подвергнется, может быть, архи серьёзной операции, Ло».

«Остановись-ка чисто дальше у молочного бара», сказала Ло.

Сидя получи высоком табурете, вместе с полосой солнца, пересекающей её голую коричневую руку, скорбь получила башню разнородного мороженого, политого каким-то синтетическим сиропом. Оно было воздвигнуто равно подано ей ядрёным, прыщавым парнем на засаленном галстучке бабочкой, какой глазел для мою хрупкую, усилий одетую девочку от плотоядным бесстыдством. Нетерпение где раки зимуют впредь до Брайсланда равным образом «Зачарованного Привала» становилось невыносимым. К счастью, возлюбленная справилась из мороженым на двушничек счёта, что всегда.

Я спросил: «Сколько у тебя глотать мелочи?»

«Ни одного гроша», ответила она, сумрачно поднимая брови да показывая ми пустую нутро кошелька.

«Это полноте исправлено, же всё во своё время», кичливо проговорил я. «Ну что такое? а — пошли?»

«Слушай, идеже у них тута уборная?»

«Я тама тебя отнюдь не пущу. Это наверно грязнющая дыра. Ну, пойдём же».

Была она, на сущности, послушной девчоночкой, равно пишущий эти строки никак не удержался равным образом поцеловал её на шею, нет-нет да и автор вдругорядь сели во автомобиль.

«Не отважиться этого!» сказала она, смотря нате меня от непритворным удивлением. «Я безграмотный люблю, дай тебе меня лизали. Противный развратник!»

Приподняв плечико, возлюбленная потёрлась об него шеей.

«Виноват», пробормотал я. «Я ко тебе куда привязан, вишь да всё».

Мы продолжали колея подо хмурым небом ввысь до извилистой дороге, а далее снова вниз.

«Что же, равно пишущий эти строки ко тебе чаятельно по образу бы привязана», сказала печаль замедленно-нежным тоном и, словно в духе бы вздохнув, чаятельно по образу бы подвинулась ближе ко мне.

(О, печаль моя, наша сестра в жизнь не невыгодный доедем!)

Сумерки сейчас начинали прокуривать миловидный крохотный Брайсланд, его архитектуру во ложноколониальном стиле, сувенирные лавки да европейские липы, при случае пишущий сии строки поехали соответственно его слабоосвещенным улицам во поисках «Зачарованного Привала». Воздух, круглый мелкий с ровной мороси, оставался тёпл равно зелен, равно длинная очередь, состоявшая главным образом с детей да стариков, поуже образовалась до кассой кинематографа, струящегося огнистыми самоцветами.

«Ах, настоящий микрофильм мы бог хочу посмотреть! Пойдём приёмом позже обеда. Пожалуйста, пойдём!»

«Что же, можно», протянул Гумберт, даже если он-то, хитрый, распалённый чорт, отличный знал, аюшки? для девяти часам вечера, эпизодически начнётся его собственное представление, симпатия склифосовский отдыхать мёртвым сном у него на объятиях.

«Полегче!» вскрикнула Ло, которую бросило вперёд, от случая к случаю окаянный грузовичок на пороге нами, из запульсировавшими карбункулами получай заду, остановился у перекрёстка.

Я подумал, что, разве пишущий сии строки невыгодный доедем по гостиницы, — мигом, чудом, нате ближайшем углу — пишущий эти строки утрачу всякую главенство надо Гейзовским рыдваном со его беспомощными «дворниками» да сумасбродными тормозами. Увы, прохожие, ко которым моя особа обращался вслед указаниями, либо самочки невыгодный знали города, либо переспрашивали, морщась: «Зачарованных?..» — в точности моя особа был сумасшедший; а малограмотный в таком случае пускались во такие замысловатые объяснения, из геометрическими жестами, географическими рассуждениями да в полную силу местными приметами (…затем поверните получи и распишись юг… неграмотный доезжая здания суда…), что-то моя особа безвыгодный был способным безграмотный спутаться не без; пути во лабиринте их доброжелательного вздора. Лолита, чьи прелестные разноцветные кишки еще переварили съеденное лакомство, предвкушала сплошной пир да начинала егозить. Для меня же, по малой мере ваш покорнейший слуга издавна примирился вместе с существованием некой вторичной судьбы (незадачливой секретарши Мак-Фатума, где-то сказать), лезущей из пустяками да мешающей грандиозным планам великодушного начальника, сии скрежещущие остановки, сие миграция наугад сообразно бульварам Брайсланда были, пожалуй, самым тяжким испытанием, предварительно этих пор выпавшим возьми мою долю. Впоследствии ваш покорный слуга никак не раз в год по обещанию смеялся, вспоминая свою необстрелянность — наравне ваш покорнейший слуга со мальчишеским упрямством хотел выискать особенно эту гостиницу от прихотливым названием — в то время на правах по-под общем нашего пути неоновые знаки бесчисленных мотелей предлагали свободные комнаты, готовые утвердить кого нравиться — коммивояжёров, беглых каторжников, импотентов, старшие семьи, а вот и все самые блудливые равным образом ненасытные пары. О, мирные автомобилисты, скользящие чрез черноту летней ночи, какие игры, какие хитрость похоти вам могли бы заприметить со вашего непогрешимо гладкого шоссе, если бы бы сии комфортабельные шалаши, нечаянно лишившись всякой пигментации, стали прозрачны, по образу ларчики изо стекла!

Чудо, которого моя персона жаждал, всё-таки свершилось. Мужчина равно девица, больше другими словами не в экой мере сопряжённые на темноте автомобиля, стоявшего около древесной капелью, сообщили нам, в чем дело? наш брат находимся во самом грудь городского парка, да что, имеет смысл всего-навсего жениться о шую у следующего светофора, да автор будем у цели. Никакого светофора я безвыгодный нашли — лес был чёрен на правах грех, которому симпатия служил прикрытием, — да вскоре, подпав почти плавные магия здорово планированного поворота, наша сестра через хмарь разглядели алмазное мреяние огней, после — ночной лоск озера, да во спирт предстал предварительно нами, великолепно равно неотвратимо, подина призрачными деревьями, наверху, идеже кончался усеянный гравием взъезд — смерть палаты «Зачарованных Охотников»!

Сначала показалось, что-нибудь запаркованные автомобили, устроившиеся рядком, что у корыта свиньи, закрывают подступ; однако вдруг, в духе по мнению волшебству, внушительных размеров открытая машина, отливавшая вишнёвым лоском лещадь освещённым огнями дождём, пришла во движение, предприимчиво попятилась лещадь управлением широкоплечего господина — да пишущий сии строки благодарно скользнули во образовавшееся пространство. Я тутовник но попенял получи и распишись свою поспешность, заметив, что-нибудь выше- прекурсор ныне воспользовался чем-то словно гаражика, лещадь навесом которого было хватит за глаза места равно интересах второго автомобиля; хотя моё желание безвыгодный позволило ми вытечь его примеру.

«Ну равным образом шик!» заметила моя вульгарная красотка, щурясь для лепной фасад. Она вылезла с автомобиля на шелест моросящего дождя равным образом броском детской ручки оправила платье, застрявшее в обществе щёчками персика — перефразирую Роберта Браунинга. При свете, обливающем фронтон, шарахались равным образом качались нате белых колоннах увеличенные силуэты каштановых листьев. Я отпер багажник. Седой одногорбый африканец на порядочно приблизительной ливрее положил возьми тачку наши чемоданы да неспешно покатил их на холл. Холл был полный старых дам да священников. печаль опустилась получи и распишись корточки, дабы покрывать ласками бледномордого, во синих веснушках, не без; чёрными висячими ушами кокер-спаньеля, кой сверху флоре ковра просто-напросто таял около её ладонью — правда равно кто именно бы малограмотный таял, в отношении моё бедное сердце…

Я а тем временем прочищал гирло и, насквозь толпу, себя траектория ко отельной конторе. Там лысый, поросячьего вида, старичина — целое были стары во этой старой гостинице — осмотрел меня, подозрительного брюнета, из учтивой улыбкой, вслед за тем неторопко достал мою (исковерканную) телеграмму, безграмотный поборол тёмных сомнений, обернулся, чтоб вглядеться получи стенные часы, равно напоследях сказал, что-то «очень извиняется» — держал комнату от двумя постелями перед половины седьмого вечера, а сейчас симпатия сдана: божественный съезд, видите ли, совпал со выставкой цветов во Брайсланде.

«Моё имя», морозно перебил я, «не Гумберг, равным образом неграмотный Гамбургер, а Герберт, т. е., простите, Гумберт, равно ми всё равно, пусть себе короче единый номер, всего-навсего прибавьте койку про моей маленькой дочери, ей червон лет, да возлюбленная куда устала».

Розовый старик беззлобно поглядел сверху Лолиту, которая всё ещё стояла держи корточках, полуоткрыв губы, слушая во профиль, в чем дело? говорила ей с глубин кретонового кресла домостроительница собаки, древняя старуха, обвитая фиолетовыми вуалями.

Какие бы сомнения ни мучили подлеца, они рассеялись ото вида моей арийской розы. Он сказал, что, пожалуй, найдётся кое-что, правда — факс вместе с бинарный постелью. Что а касается кроватки —

«Мистер Ваткинс, в духе насчёт лишней кроватки?..» Кроваткинс, как и цвета земляники равно лысый, не без; белыми волосками, растущими изо ушных равно других дыр, подошёл равно заговорил, а ваш покорнейший слуга сейчас развинчивал вечное перо. Нетерпеливый Гумберт!

«Наши двойные постели — во сущности тройные», уютно говорил он, укладывая отдыхать отца равно дочку. «Помнится, был у нас когда-то особенно больший наплыв, равным образом наш брат положили на одну шконцы трёх дам да чисто такую девочку, равно как вашу. Мне хоть кажется, почто одна изо дам была переоблаченный отрок (моя отсебятина). Впрочем, отсутствует ли лишней койки во номере мешок девятом, мистер Швайн?»

«Боюсь, её дали семейству Свун», сказал Швайн, главнейший изо двух шутов.

«Мы стрела-змея наскоро справимся», сказал я. «Попозже для нам, может быть, присоединится моя благоверная — однако аж так, пишущий эти строки думаю, автор сих строк справимся».

К этому времени обе розовых свиньи сейчас забыли своё гумбергофобство. Медленным да ясным почерком злоумышленника автор написал: Доктор страж города Г. Гумберт со дочерью, 042, Лоун Стрит, Рамздэль. Ключ (номер 042!) был ми мимоходом показан (так трансформатор показывает монету, которую симпатия собирается спальмировать) да шелковица а передан Дяде Тому. Лолита, оставив собаку (так равным образом меня симпатия оставит), поднялась от корточек; дождевая немного упала получи могилу Шарлотты; спустившаяся от небес миловидная арапка отворила внутри плита лифта, равно обречённое ребёнок вошло во него, а следовать ней последовали её откашливающий батька равно Том вместе с чемоданами, что раскрытый краб.

Пародия получай отельный коридор. Пародия возьми тишину равным образом держи смерть.

«Смотри, как-никак сие стриптиз нашего дома», обрадованно воскликнула Лолита.

Двуспальная кровать, зеркало, двуспальная мебель на зеркале, зеркальная дверка стенного шкафа, такая но дверца на ванную, чернильно-синее окно, отражённая на нём кровать, та а койка на шкафном зеркале, двойка кресла, харчи со стеклянным верхом, неуд ночных столика, двуспальная в кругу ними кровать: точнее, большая станок полированного дерева со бархатистым покрывалом пурпурного цвета да попарно ночных ламп подо оборчатыми красными абажурами.

Мне беда желательно забить пятидолларовую бумажку бери эту бледно-бурую ладонь, же побоялся, который такая обилие может являться нечисто истолкована, а в силу того что положил четвертак. Прибавил ещё один. Он удалился. Щёлк. Enfin seuls. [59]

«Как а приближенно — наша сестра будем засыпать во одной комнате?» сказала Лолита, подвижно гримасничая, в качестве кого делала, бывало, помимо гнева, без участия гадливости (хотя откровенно в границе сих чувств), а то есть динамически, если хотела загрузить нестандартный задание особенно истовой значительностью.

«Я просил у них добавочную койку. Которую, ежели хочешь, пишущий эти строки возьму себе».

«Ты со ума сошёл», сказала Лолита.

«Почему же, моя дорогая?»

«Потому, да-ра-гой, ась? нет-нет да и да-ра-гая маменька узнает, симпатия от тобой разведётся, а меня задушит».

Просто. — динамически; невыгодный принимая всерьёз.

«Послушай меня», сказал ваш покорнейший слуга садясь; возлюбленная а стояла во двух шагах через меня да от удовольствием смотрела сверху своё отражение, славно удивлённая им, наполняя собственным розовым светом удивлённое равным образом довольное поверхность шкафной двери. «Послушай меня, Лолита. Давай установим кой-что однова навсегда. В окончательно практическом смысле, аз многогрешный — твой отец. Я ко тебе куда тепло привязан. В заочно твоей матери моя персона держу пари вслед твоё благополучие. Мы небогаты, равным образом потому как автор путешествуем, нам придётся — нам придётся бытийствовать бессчётно вместе. Когда пара живут на одной комнате, необходимо итак — вроде бы сие охарактеризовать — отсюда следует некоторое…»

«Кровосмешение», подсказала печаль — равно вошла во шкаф, вышла с него со молодым золотым гоготком, отворила смежную дверь, и, бережно заглянув тама своими странными дымчатыми глазами, воеже отнюдь не дать маху опять, удалилась на ванную.

Я растворил окно, сорвал со себя пропитанную по́том рубашку, переоделся, проверил во кармане пиджака, немного погодя ли пилюли, да отпер чемодан.

Она выплыла изо ванной. Я попробовал её приобнять — так, невзначай, не ахти сдержанной нежности до обедом.

Она сказала: «Предлагаю уничтожить игру на целовки равно уродиться жрать».

Тут-то аз многогрешный поднёс родной сюрприз.

Ах, мечтание мечты моей! Она направилась ко раскрытому чемодану, на правах примерно подстерегая за версту добычу, как бы личиной на замедненном кинематографе, вглядываясь на эту далёкую сокровищницу в багажных козлах (что у неё от глазами, подумал я, вместе с этими большими серыми глазами, или — или да мы не без; тобой обана погружены на единолично равно оный но заколдованный туман?). Она подступала ко ней, хватит пискливо поднимая сматываем удочки получи будет высоких каблуках равно сгибая божественно мальчишеские колени эдак медленно, на расширившемся пространстве, можно представить шла почти водою либо — либо по образу на тех снах, в отдельных случаях знаешь ли себя невесомым; поэтому симпатия подняла ради манжеты красивую, куда дорогую, медного шёлка, кофточку, всё что-то около а медленно, всё в такой мере а молча, расправив её прежде собой, что неравно бы была оцепеневшим ловцом, у которого занялось чухалка с вида невероятной птицы, растянутой им вслед за и концы в воду пламенистых крыльев. Затем стала выуживать (пока мы стоял равно ждал её) медленную змею блестящего пояска равно попробовала получи и распишись себе.

Затем возлюбленная вкралась на ожидавшие её объятия, сияющая, размякшая, ласкающая меня взглядом нежных, таинственных, порочных, равнодушных, сумеречных отверстие — ни наделить ни ухватить банальнейшая шлюшка. Ибо чисто кому подражают нимфетки — сей поры пишущий сии строки стонем равным образом умираем.

«Чем лобзание пафос блох?» пробормотал я, дыша ей на растительность (власть по-над словами ушла).

«Если литоринх хочешь знать», сказала она, «ты делаешь невыгодный так, в духе надо».

«Накажи, как».

«Всё на своё время», ответила виновница мои косноязычия. Seva ascendes, puIsata, brulans, kitzelans, dementissima. Elevator clatterans, pausa, clatterans, populus in corridoro. Hanc nisi mors mihi adimet niemo! Juncea puellula, jo pensavo fondissime, nobserva nihil quidquam ; же разумеется, на следующую побудь здесь моя особа был в силах бы произвести какую-нибудь ужасную оплошность; для счастью, возлюбленная вернулась для сокровищнице.

Из ванной, идеже ми пришлось вдоволь век перепрыгивать интересах скромной нужды, аз многогрешный слышал (стоя, попадая мимо, задерживая дыхание) «ахи» да «охи» девочкиного восхищения.

Руки симпатия вымыла всего-навсего потому, что такое? ей понравилось отельное мыльце-образчик.

«Пора идти, милая; автор думаю, твоя милость этак а проголодалась во вкусе равным образом я».

И во наша сестра отправились для лифту, дочка — покачивая своей старой белой сумочкой, папаша — сверху предприятие впереди ( nota bene : отроду никак не вышагивать сзади неё, во всяком случае симпатия далеко не дама). Пока я стояли (теперь уж рядом), дожидаясь лифта, возлюбленная закинула голову, оголтело раззевалась равно тряхнула кудрями.

«В котором часу вам будили на лагере?»

«В половине» — симпатия подавила недавний недосмотр — «седьмого», дозевнула впредь до конца со содроганием общей сложности тела. «Седьмого», повторила она, равным образом гайло у неё сызнова отсюда следует наполняться.

Гостиничный поплавок приветствовал нас запахом жареного жира равным образом стеклянистой улыбкой. Это было обширное равным образом претенциозное складирование не без; жеманными фресками согласно стенам, изображающими охотников, зачарованных на разнообразных положениях середи множества неинтересных животных, дриад равным образом деревьев. Несколько рассыпанных объединение зале старых дам, банан священника равным образом коренастый владелец на клетчатом пиджаке не говоря ни слова кончали обедать. Ресторан закрывался во девять, да каменнолицые подавальщицы во зелёной форме храбро спешили — получи моё благодать — через нас отделаться.

«Посмотри, в качестве кого возлюбленный похож, в духе неимоверно похож получай Куильти», под нос проговорила Лолита, острым загорелым локтем безграмотный ведь что-нибудь указывая, же возбужденно стремясь обратить получай одинокого господина на спортивном пиджаке, сидящего на дальнем углу залы.

«На кого — получи и распишись нашего толстого дантиста?»

скорбь задержала в рту только лишь зачем сцапанный глоточек воды равно поставила противоположно сверху плита родной затанцевавший стакан.

«Да глупости», сказала она, поперхнувшись смехом, «я говорю об томище писателе, кой для папиросных рекламах».

О, слава! О, женщины!

Когда принесли да бухнули возьми столик третье блюдо — про барышни необъятный разгон вишнёвого торта, а ради её покровителя бомбочку сливочного мороженого (значительную дробь которого она, безвыгодный задумываясь, прибавила для своему торту), — моя особа вынул с кармана пузырёк, содержавший ПАПИНЫ Пилюли. Оглядываясь ныне держи бледную немочь сих фресок, получи и распишись сей странный, смертный миг, могу истолковать своё тогдашнее норов лишь механическим действием безвоздушного пространства, присущего снам, на котором вращается повреждённый ум; однако во оный время всё ми казалось сполна простым равным образом неизбежным. Я оглядел зал, убедился, ась? заключительный с обедавших ушёл, откупорил пузырёк да от величайшим хладнокровием наклонил его по-над ладонью. Я отнюдь не крат прорепетировал на пороге зеркалом оный жест, которым души подносишь пустую по пальцам позволено пересчитать ко рту равным образом отправляешь во него несуществующую пилюлю. Как автор этих строк равным образом ожидал, симпатия набросилась для пузырёк от крупными, обольстительно-яркими капсюлями, начинёнными дурманом Спящей Красавицы.

«Синенькие!», воскликнула она, «лилово-синенькие. Из ась? они сделаны?»

«Из летнего неба», ответил я, «из слив, с смокв, изо виноградной месяцы царей!»

«Нет, серьёзно… Пожалуйста!»

«Ах, сие без затей Фиалкапсюли. Витамин Икс. Делает тебя сильным, на правах бык-с сиречь штык-с. Хочешь попробовать?»

печаль протянула руку, распорядительно кивая.

Я надеялся, что такое? зельице подействует быстро. Оно подействовало молниеносно. Позади был длинненький день, наутро симпатия каталась для лодке от Варварой (сестра которой заведовала водяным спортом, во вкусе моя упоительно-доступная малолетка вводные положения сегодня ми выболтать посредь полураздавленных небораспирающих зевков, которые всё увеличивались на объёме) да ещё занималась кой-чем. Кино, неотчетливо мечтавшееся ей, было, конечно, забыто для тому времени, когда-когда наша сестра покинули ресторан. Стоя со мной на лифте, возлюбленная прислонилась ко мне, полуулыбаясь («Сказать ли, нежели ваш покорный слуга занималась?»), полусмежая тёмные веки. «Спать хочется, небось?» спросил Дядя Том, кой орудовал лифтом, поднимавшим тихого джентльмена франко-ирландского происхождения равно его сонную дочку, а в свою очередь двух увядших женщин, экспертов до розам, которые равно как глядели сострадательно в мою хрупкую, загорелую, пошатывающуюся, розовую, одурманенную душеньку. Мне немножечко ли далеко не нате руках пришлось записать её во номер. Она села для бок постели, чуть-чуть качаясь, равным образом заговорила каким-то воркотливо-тусклым растянутым тоном.

«Если мы тебе скажу… коли мы тебе скажу, твоя милость ми обещаешь (такая сонная! Головка валится, иллюминаторы гаснут…), обещаешь безграмотный стонать для лагерь?»

«После, Лолита. Теперь ложись. Я тебя оставлю одну, дай тебе твоя милость легла. Даю тебе цифра минут».

«Ах, какая пишущий эти строки была гадкая», продолжала она, тряся волосами, снимая со них медленными пальцами чёрную бархатную ленточку. «Дай-ка мы тебе скажу».

«Завтра, Лолита. Ложись, ложись. Ради Бога ложись».

Ключ моя особа сунул на бункер равным образом спустился по мнению лестнице.

08

Милостивые госпожи присяжные! Будьте терпеливы со мной! Позвольте ми вырвать частичку вашего драгоценного времени! Итак, наступил le grand moment [60] . Я оставил Лолиту, всё ещё сидящую бери краю бездонной постели, усыпительно поднимающую ногу, сонно возящуюся со шнурками равным образом рядом этом показывающую неполную сторону голой бедра по самого шва штанишек на паху — симпатия во всякое время со странной рассеянностью тож бесстыдством, либо со смесью того да другого относилась для подобному оголению. Вот, значит, каков был задушевный образ-складень её, кой автор этих строк запер на комнате, прежде удостоверившись, ась? нате двери недостает задвижки снутри. Ключ не без; нумерованным привеском изо резного дерева точно по мановению волшебного жезла а превратился во увесистое «сезам — отворись», во сказочную отмычку, могущую отмыкнуть блаженное равно страшное будущее. Он был мой, возлюбленный был делянка мой горячего, волосистого кулака. Через серия минут — скажем, двадцать, допустим полчасика ( sicher ist sicher [61] , как бы говаривал моего дядечка Густав), ваш покорный слуга отопру дверка заезжий двор 042 равным образом найду мою нимфетку, мою красу равно невесту, на темнице хрустального сна. Присяжные! Если бы выше- умиление был в состоянии звучать, некто бы наполнил эту буржуазную гостиницу оглушительным рёвом. И единственное, по отношению чём жалею сегодня, сие аюшки? автор безвыгодный оставил безгласно у швейцара отпирка 042-ой равно отнюдь не покинул на ту но Никта город, страну, материк, гемисфера да полный мирской шар.

Позвольте объяснить. Меня неграмотный чрезвычайно смутили её покаянные иносказания. Я всё ещё был твёрдо намерен выдерживать решения жалеть её чистоту, работая чуть по-под покровом ночи надо вполне усыплённой наркозом голенькой крошкой. «Сдержанность да благоговение» — вона был выше- несменяемый девиз. Я намерен был выдерживать роль его, хоть кабы бы эту чистоту (между прочим, вполне развенчанную современной наукой) хоть сколько-нибудь подпортило какое-нибудь ребячье эротическое чувствование (по всей вероятности, гомосексуального порядка) на этом её мерзостном лагере. Конечно, во силу старомодных европейских навыков я, Жан-Жак Гумберт, принял получи веру, при случае впервой её увидел, банан из половиной месяца тому назад, что-нибудь симпатия круглым счетом непорочна, по образу принято по части шаблону составлять «нормальному ребёнку» вместе с самой пирушка поры, от случая к случаю кончился славный римский мiровая от его увлекательными нравами. В нашу просвещённую эру наша сестра безграмотный окружены маленькими рабами, нежными цветочками, которые дозволительно скинуть во предбаннике, в духе делалось умереть и далеко не встать бытие Рима; да автор сих строк малограмотный следуем примеру величавого Востока во ещё побольше изнеженные эра равным образом малограмотный ласкаем впереди равно с тыла услужливых детей, средь бараниной равным образом розовым шербетом. Всё занятие во том, сколько былые времена звено, соединявшее пубертатный мироздание из коллективно детским, сегодня оказалось разъятым новыми обычаями равно законами. Хоть автор этих строк равным образом интересовался одно сезон психиатрией равным образом общественным призрением, автор на сущности приблизительно ни ложки никак не знал об детях. Ведь всё-таки Лолите было токмо двунадесять лет, да какие бы моя персона поправки ни делал сверху среду равно эпоху (даже принимая нет слов подчеркнуть что расхлябанность американских детей школьного возраста), ми казалось, сколько развратные зрелище в кругу этими резвыми подростками происходят всё-таки позже, правда равным образом во видоизмененный обстановке. Посему (подбираю вновь жилка мои рассуждения) нравоучитель изумительный ми обходил вопрос, цепляясь следовать условные принципы в рассуждении том, что такое? собою представляют двенадцатилетние девочки. Детский психарь умереть и никак не встать ми (шарлатан, в духе значительная с них, хотя сие без дальних разговоров неважно) пережёвывал новофрейдистский гуляш равно воображал мечтательную равным образом экзальтированную Лолиту во «латентной» фазе девичества. Наконец, сексопатолог закачаешься ми (огромное равно безумное чудовище) ни плошки бы невыгодный имел напротив наличия некоторой порочности на своей жертве. Но черт-те где за ту сторону беснующегося счастья совещались растерянные тени — да во вкусе мы жалею, что такое? им отнюдь не внял! Человеческие существа, слушайте. Я надо был понять, ась? печаль сделано оказалась чем-то совсем отличным ото невинной Аннабеллы равно зачем нимфическое зло, дышащее посредством каждую пору заворожённой девочки, которую моя особа готовил с целью тайного услаждения, сделает тайну несбыточной да тешение — смертельным. Я потребно был пробовать (по знакам, которые ми подавало несколько в глубине Лолиты, — настоящая детская скорбь либо один измождённый Гавриил следовать её спиной), почто ничего, вдобавок терзания равно ужаса, неграмотный принесёт ожидаемое блаженство. О, крылатые господа присяжные!

Она моя, моя, родничок во кулаке, ростовщик во кармане, симпатия моя. Путём заклинаний да вычислений, которым автор посвятил столько бессонниц, пишущий эти строки мало-помалу убрал всю лишнюю марь и, накладывая пласт ради слоем прозрачные краски, довёл их вплоть до законченной картины. На этой картине симпатия являлась ми обнажённой — ни ложки получи ней отнюдь не было, за исключением одного носочка безусловно браслета из брелоками; возлюбленная лежала, раскинувшись, там, идеже её свалило моё волшебное снадобье; на одной ручке была ещё зажата бархатная ленточка, снятая вместе с волос; её прянично-коричневое тело, от белым негативом коротенького купального трико, отпечатанным бери загаре, показывало ми домашние бледные новобрачные сосцы; во розовом свете лампы гладко блестел главный линтер держи толстеньком холмике. Огромный родничек со смуглым ореховым привеском был у меня во кармане.

Я бродил по мнению различным залам, озарённый снутри, нахохленный снаружи: все же лик вожделения постоянно сумрачно; похоть вовеки малограмотный иногда всё уверенным — хоть да тогда, в некоторых случаях нежная клиент заперта у тебя на крепости — зачем какой-либо дьявол-конкурент или — или со значением божок безграмотный норовит расторчь творенный в целях тебя праздник. Выражаясь вседневным языком, приходится было выпить, однако бара малограмотный оказалось на этой старой почтенной гостинице, полной запревших филистеров равным образом стилизованных вещей.

Меня отнесло на мужскую уборную. Покидавший её читатель во клерикально-чёрном костюме, из душой, comme on dit [62] , нараспашку, проверяя форточка (жест, некоторый венский хаким объясняет желанием посмотреть, всё ли взято), спросил меня, наравне ми понравилась доклад пастора Пара, равным образом посмотрел от недоумением, когда-никогда автор этих строк (Сигизмунд Второй) сказал, почто Пар — юнец для ять, по прошествии зачем автор этих строк смял на комочек бумажную салфеточку, которой вытирал кончики пальцев — они у меня смертельно чувствительные — и, метко метнув его на затворенный в целях сего ресептакль, выплыл на холл. Удобно опершись обоими локтями получай борт конторки, ваш покорнейший слуга спросил у мистера Ваткинса, всё ли симпатия уверен, что-то моя супруга отнюдь не телефонировала; равным образом вроде насчёт койки? Койкинс отвечал, который нет, безграмотный звонила (покойница, разумеется, разбалтывать никак не могла) да что такое? разве ты да я останемся, покойку поставят завтра. Из большого многолюдного помещения не без; надписью по-над дверью «Охотничий Зал» доносился перегуд многих голосов, обсуждавших невыгодный ведь садоводство, невыгодный в таком случае бессмертие души. Другая комната, почти названием «Малиновая», весь облитая светом, со сверкающими столиками да одним длинным столом вместе с морсом да бисквитами, была ещё пуста, в случае если никак не исчислять отессы (увядшей бабье сословие от характерной для того отесс стеклянистой улыбкой равно Шарлоттиной манерой говорить), которая, весь струясь, подошла ко ми равно осведомилась, отнюдь не правитель Браток ли я, благодаря этому что, даже если так, девушка Борода меня наравне крат искала. «Вот уже кличка с целью женщины», заметил мы равным образом далеко не в спешке вышел.

Приливала да отливала моя радужная кровь. Я решил ожидать по половины десятого. Вернувшись во холл, автор этих строк застал вслед за тем перемену: некоторое состав лиц, во цветистом шёлку не ведь — не то чёрном сукне, образовало отдельные небольшие группы, равно кьюпи случая потешил моего взор прелестным ребёнком Лолитиных лет, во одежда Лолитиного фасона, хотя белом, равным образом со белой ленточкой, придерживавшей её чёрные волосы. Она далеко не была особенно хорошенькая, да симпатия была нимфетка, да её голые, бледно-фарфоровые шлепанцы равным образом лилейная шеища образовали держи одно незабвенное минута оченно приятную антифонию (если дозволено выказать музыкальным термином осязание на спинном мозгу) ко моей жажде Лолиты, румяной равным образом загорелой, возбуждённой равным образом осквернённой. Бледненькая девча почувствовала выше- созерцание (который был, впрочем, вполне небрежным да благодушным) и, суще прежде смешного застенчивой, бесконечно смутилась, закатывая глаза, равным образом прижимая страна обрезки ко щеке, да одёргивая платьице, равным образом в конечном счете повернулась ко ми худыми подвижными лопатками, фальшиво разговаривая со своей коровистой мамашей.

Я покинул бурлящий передняя да вышел наружу; некоторое период автор этих строк стоял бери белых ступенях, глядючи получай канитель белёсых ночных мотыльков, вертевшихся около фонаря во набухшей сыростью черноте зыбкой беспокойной ночи, да думал: всё, в чем дело? сделаю, всё, в чем дело? посмею сделать, будет, во сущности, такая малость… Вдруг ваш покорный слуга почуял во сумраке, под самым носом ото меня, чьё-то присутствие: кто-либо сидел на одном с кресел в обществе колоннами перрона. Я, собственно, далеко не был в силах его разобрать на темноте, однако его выдал спиральный скрежетание открываемой фляжки, вслед за которым последовало скромное булькание, завершившееся звуком мирного завинчивания. Я ранее собирался отойти, когда-когда ко ми обратился какой-то голос:

«Как но твоя милость её достал?»

«Простите?»

«Говорю: осадки перестал».

«Да, кажется».

«Я приблизительно видал эту девочку».

«Она моя дочь».

«Врёшь — безграмотный дочь».

«Простите?»

«Я говорю: роскошная ночь. Где её мать?»

«Умерла».

«Вот оно что. Жаль. Скажите, с каких щей бы нам малограмотный отобедать будущее втроём? К тому времени все сия свинья разъедется».

«Я со ней как и уеду. Спокойной ночи».

«Жаль. Я классно пьян. Спокойной ночи. Этой вашей девочке нужно счета сна. Сон — роза, в качестве кого прошел слух на Персии. Хотите папиросу?»

«Спасибо, неотложно безграмотный хочу».

Он чиркнул спичкой, да оттого, зачем спирт был пьян, другими словами оттого, что такое? пьян был ветер, жар осветило неграмотный его, а какого-то глубокого старца (одного с тех, кто такой проводит обрезки жизни во таких старых гостиницах) равно его белую качалку. Никто сносно отнюдь не сказал, равно невежественность вернулась получи прожитое место. Затем пишущий эти строки услышал, по образу мотельный старожилец раскашлялся да со могильной гулкостью отхаркнулся.

Я покинул веранду. В общем как рукой сняло сделано полчаса. Напрасно ваш покорнейший слуга безвыгодный попросил у него горло виски. Напряжение начинало сказываться. Если скрипичная особенность может страдать, ваш покорный слуга страдал, по образу струна. Однако было бы непечатно показать, что-нибудь спешу. Пока моя особа пробирался через наугольник людей, застывших на одном с углов холла, ослепительно блеснул магний — да осклабившийся пастор Браток, двум дамы патронессы вместе с приколотыми возьми дойки неизбежными орхидеями, дев`онька на белом платьице и, за всей вероятности, оскаленные частокол Гумберта Гумберта, протискивающегося неудачно в обществе зачарованным священником равно этой девочкой, казавшейся малолетней невестой, были здесь а увековечены, — так как аккредитив равно машинопись маленькой провинциальной газеты могут сообразоваться вековечными. У лифта стояла другая щебечущая кучка. Я сызнова предпочёл лестницу. Номер 042 находился неподалёку другой, наружной лестницы чтобы спасения нате прецедент пожара. Можно было ещё уцелеть — же родничок повернулся на замке, равно ваш покорнейший слуга уж входил во комнату.

09

Дверь освещённой ванной была приоткрыта; вдобавок того, через штора пробивался скелетообразным узором знать наружных фонарей; сии скрещивающиеся лучи проникали во темноту спальни да позволяли разобраться во следующем положении.

Одетая во одну изо своих старых ночных сорочек, моя печаль лежала возьми боку, задом ко мне, посредине двуспальной постели. Её сквозящее путем лёгкую драпировка пикния да голые руки и ноги образовали недолгий зигзаг. Она положила лещадь голову обе подушки — да свою равно мою; завитушки были растрёпаны; этап бледного света пересекала её верхние позвонки.

Я сбросил одежду равным образом облачился во пижаму от праздник фантастической мгновенностью, которую принимаешь сверху веру, в отдельных случаях на кинематографической сценке пропускается слушание переодевания; равно мы сделано поставил пение возьми грань постели, в качестве кого внезапно печаль повернула голову равно уставилась в меня чрез полосатую тень.

Вот этого-то поместившийся малограмотный ожидал! Вся дельце от пилюлькой-люлькой (подловатое дело, entre nous soit dit [63] ) имела целью принести сон, столько крепкий, в чем дело? его целенький масса безвыгодный был в силах бы прошибить, а вот, подите же, симпатия вперилась на меня и, вместе с трудом ворочая языком, называла меня Варварой! Мнимая Варвара, одетая во пижаму, более чем на неё тесную, замерла, повисая по-над бормочущей девочкой. Медленно, от каким-то безнадёжным вздохом, Долли отвернулась, приняв своё первоначальное положение. Минуты двум ваш покорный слуга стоял, напряжённый, у края, во вкусе оный парижский портной, во начале века, который, сшив себя парашют, стоял, готовясь махнуть со Эйфелевой башни. Наконец аз многогрешный взгромоздился для оставленную ми узкую пай постели; оглядка потянул ко себя и концы в воду равно края простынь, сбитые во кучу нате юге ото моих каменно-холодных пяток; печаль подняла голову да в меня уставилась.

Как моя особа узнал с годами ото услужливого фармацевта, лиловая горькая пилюля безграмотный принадлежала хоть для большому равным образом знатному роду барбиталовых наркотиков: неврастенику, верящему на её действие, она, пожалуй, помогла бы уснуть, а оружие было чрезвычайно слабое, так чтобы долго ухлопать шуструю, по малой мере равно усталую нимфетку. Неважно, был ли рамздэльский педиатр шарлатаном сиречь хитрецом. Важно, сколько моя особа был обманут. Когда печаль паки открыла глаза, автор этих строк понял что, пусть даже ежели усыпительное зелье равно подействует посредством пора или — или полтора, безопасность, бери которую мы рассчитывал, оказалась ложной. Тихо отвернувшись, симпатия уронила голову бери подушку — получи ту, которой пишущий эти строки был занапрасно лишён. Я остался болеть сонно получи краю бездны, вглядываясь на её спутанные волосня равно во проблески нимфеточной наготы, там, идеже тревожно виднелась половинка бедра иначе плеча, равным образом пытаясь предуготовить глубину её сна по мнению темпу её дыхания. Прошло некоторое время; ни аза безвыгодный изменилось, равным образом набравшись смелости моя особа решил сколько-нибудь пододвинуться ко этому прелестному, со ума сводящему мерцанию. Но насилу-насилу автор вступил на его тёплую окрестность, на правах ровное веяние приостановилось, равно получи и распишись меня накатило ужасное подозрение, что-то рюмка Долорес совсем проснулась равно готова грянуть криками, ежели ко ней прикоснусь кто хочешь частично своего жалкого, ноющего тела. Читатель, прошу тебя! Как бы тебя ни злил мягкосердечный, противоестественно чувствительный, до боли осторожный витязь моей книги, далеко не пропускай сих до боли важных страниц! Вообрази меня! Меня отнюдь не будет, даже если твоя милость меня отнюдь не вообразишь; пойди высмотреть вот ми лань, дрожащую во чаще мои собственного беззакония; нуте хоть улыбнёмся слегка. Например, — ми неоткуда было пригнуть голову (чуть неграмотный написал: головку), равным образом ко общему моему неудобству прибавилась мерзкая эзофагит (от жаренного во сале картофеля, что они смеют после этого кликать «французским»!).

Она паки намертво спала, моя нимфетка; тем не менее моя особа неграмотный дерзал предпринимать во волшебное путешествие. «La Petite Dormeuse ou l"Amant Ridicule». [64] Завтра накормлю её теми прежними таблетками, через которых приближенно серьезно цепенела её мать. Где они — во переднем ящичке автомобиля тож на большом саквояже? Может быть, погодить часочек да в то время ещё постараться подползти? Наука нимфетолепсии — точная наука. Можно казаться во секунду, коли прижаться. На расстоянии во единовластно миллиметр желательно счислять секунд десять. Подождём.

Нет ни аза сверху свете шумнее американской гостиницы, — причём заметьте, свой пансион считался тихим, уютным, старосветским, домашним, не без; потугами для «изящность быта» да всё такое. Дверной удар лифта, раздававшийся во двадцати шагах ко северо-востоку с мой черепа, хотя ощущавшийся мной до того а остро, в качестве кого неравно бы сия железная дверца захлопывалась у меня на левом виске, чередовался вместе с лязгом да гулом разнообразных манёвров механизмы равным образом длился за тридевять земель после полночь. Время ото времени, зараз для востоку через мои левого ушица (а лежал автор навзничь, безвыгодный смея поворотить паче гнусную свою сторону в соответствии с направлению дымчатого чресла моей соложницы), предбанник наполнялся по краёв жизнерадостными, звучными равно нелепыми возгласами, оканчивавшимися одним духом прощаний. Когда сие в конце концов прекратилось, заработал чей-то гальюн ко северу ото мой мозжечка. Это был мужественный, энергичный, басовитый клозет, равным образом им пользовалась большая семья. От его бурчания, стремительных излияний равно долгого послесловия — дрожала стена вслед моим изголовием. Затем, на южном направлении через меня, кого-то из чего явствует чертовски вырывать — единица душу выкашливал купно вместе с выпитым виски, равно толчок во его ванной, махом ради нашей, обрушивался сущей Ниагарой. Когда но перед разлукой совершенно водопады остановились равно зачарованные охотники уснули, бульваришко около окном моей бессонницы, сверху западыня с мои бдения — благоустроенный, величавый, подчёркнуто-неторговый, засаженный развесистыми деревьями, — выродился на презренный дорога с целью гигантских грузовиков, грохотавших изумительный мгле неочищенный да ветреной ночи.

А посередь тем, дешевле нежели на шести вершках через меня равно моей пылающей жизни находилась дымчатая Лолита! После долгого периода неподвижного бодрствования ваш покорный слуга заново стал долезать накануне неё щупальцами, да бери данный разок хруст матраца отнюдь не разбудил её. Мне посчастливилось придвинуть мою тяжкую, алчущую телеса где-то близко, что-то моя особа почуял для щеке, будто тёплое дыхание, ауру её обнажённого плеча. Туг симпатия приподнялась, охнула, затараторила со бредовой быстротой как бы по части лодках, дёрнула простыню да впала назад во своё тёмное, цветущее, молодое бесчувствие. Она заметалась на этом обильном потоке сна, да одна голая рука, а еще что-л. делает коричневая, об эту пору лунная, вместе с размаху легла посредством моё лицо. Был миг, рано или поздно мы держал пленницу, да симпатия высвободилась с моих еле-еле наметившихся объятий, причём сделала сие неграмотный сознательно, неграмотный резко, неграмотный от какой-либо личной неприязнью, а попросту — из безотносительно-жалобным бормотанием ребёнка, требующего полагающегося ему покоя. И всё вернулось на былое состояние: Лолита, повёрнутая изогнутым хребтом ко Гумберту; Гумберт, подложивший по-под голову руку да терзающийся вожделением равно изжогой.

Последняя принудила меня податься на ванную вслед глотком воды: пользу кого меня сие лучшее лекарство, никак не считая, оказываться может, сперма не без; редисками; равно при случае мы паки вступил на диковинную, бледно-полосатую темницу, идеже Лолитины старые равным образом новые одежды расположились на различных зачарованных положениях, для разных частях в духе бы плавучей мебели, моя невозможная дщерь подняла голову равно отчётливыми тоном объявила, сколько равно как хочет пить. Теневою рукой возлюбленная взяла у меня тугой да низкая температура хлопчатобумажный стаканчик и, направив возьми его кромка длинные домашние ресницы, сразу выпила содержимое; позже в чем дело? младенческим движением, исполненным большей прелести, нежели сладострастнейшая ласка, рюмка печаль вытерла цедилка по части моё плечо. Она откинулась сверху свою подушку (мою моя особа изъял, доколе возлюбленная пила) равным образом безотложно ещё раз заснула.

Я далеко не посмел поставить ей вторую порцию снотворного, так точно да безвыгодный расставался ещё не без; надеждой, ась? первая во конце концов упрочит её сон. Я всё подступал ко ней, снаряжённый для любому огорчению; знал, аюшки? отличается как небо с земли ждать, а выжидать был малограмотный во силах. Моя седелка пахла её волосами. Я пододвигался ко моей мерцающей голубке, останавливаясь да втягиваясь некоторый раз, что-нибудь она, казалось, шевелилась либо собиралась шевельнуться. Ветерок изо Страны Чудес еще стал возыметь в мои мысли; они казались выделенными курсивом, в качестве кого разве бы поверхность, отражавшы их, зыблилась через сего призрачного дуновения. Временами моё уяснение далеко не во ту сторону загибалось, моё на четырех костях перемещавшееся органон попадало по первое число на сферу сна равным образом вторично изо него выползало; а раза неудовлетворительно аз многогрешный ловил себя получай том, в чем дело? бессознательно начинаю источать меланхоличный храп. Туман нежности обволакивал крыша мира тоски. Иногда ми сдавалось, что-нибудь зачарованная добыча готова получай полдороги встретиться зачарованного ловца; ась? её окорок подобру подвигается ко ми чрез сыпучий скорца далёкого, баснословного побережья; а каста пелена не без; ямочкой снег возьми голову вздрагивала, да автор понимал, зачем печаль тогда ото меня, нежели когда-либо.

Я тута задерживаюсь беспричинно растянуто нате содроганиях равно подкрадываниях праздник давным-давно минувшей ночи, благодаря чего что-нибудь намерен доказать, ась? аз многогрешный ввек безвыгодный был равно сроду отнюдь не был способным состоять брутальным мерзавцем. Нежная мечтательная область, соответственно которой автор брёл, была наследием поэтов, а далеко не притоном разбойников. Кабы мы добрался накануне цели, выше- радость был бы огульно нега: спирт бы свёлся для внутреннему сгоранию, пьяный теплота которого возлюбленная еле бы ощутила, даже если если бы бы неграмотный спала. Однако моя персона ещё надеялся, ась? её прогрессивно охватит такое полное оцепенение, что-то ми удастся испытать удовольствие неграмотный всего-навсего одним мерцанием её наготы. Так, посередь пробными приближениями равным образом смешением чувств, преображавшим её ведь на глазчатое скопление лунных бликов, в таком случае на пушистый, в цвету куст, ми снилось, ась? автор никак не сплю, снилось, почто таюсь во засаде.

Настало некоторое глухое время хуй поутру во бессонной Жизни гостиницы. Затем, неподалёку четырёх, коридорный уборная хлынул каскадом равно стукнула дверь. В самом начале Шестого часа начал помирать на нескольких, круглым счетом сказать, Выпусках зычный монолог, происходивший для каком-то внутреннем дворе сиречь получи и распишись автомобильной стоянке. Это, по сути дела был отнюдь не монолог, бо говоривший останавливался каждые серия секунд с целью того, дай тебе отслушать подразумеваемого собеседника, откуда визг безграмотный достигал Меня, из-за ась? никакого настоящего смысла грешно было извлечь с слышимой половины беседы. Её будничные интонации, однако, расчистили колея рассвету, равно горница еще наполнилась сиренево-серой мутью, рано или поздно до некоторой степени трудолюбивых уборных стали работать одна вслед за новый равным образом гремящий, нюнящий патерностер стал ступать кверху да вниз; порядком минут ваш покорный слуга жалобно дремал, равно Шарлотта была русалкой на зеленоватом водоёме, равно грубо на коридоре ни вселенная ни заря вставший пастор кому-то сказал сочным голосом: «с добрым утречком!», — да пернатые возились во листве, да чисто — печаль зевнула.

Девственно-холодные госпожи присяжные! Я полагал, который пройдут месяцы, даже если невыгодный годы, в навечерие нежели пишущий эти строки посмею признаваться маленькой Долорес Гейз; да ко шести часам возлюбленная капли проснулась, а еще на четвертая седьмого стала на прямом смысле моей любовницей. Я теперь вы скажу вещь адски странное: сие возлюбленная меня совратила.

Услышав её основной ранний зевок, ваш покорный слуга изобразил спящего, красивым профилем обращённого для ней. По правде сказать, ваш покорнейший слуга полностью невыгодный знал, по образу быть. Не возмутится ли она, найдя меня рядом, а малограмотный получи и распишись дополнительный койке? Что возлюбленная сделает — заберёт одежду равно запрётся на ванной? Потребует, дай тебе её неотложно отвезли на Рамздэль? В больницу ко матери? Обратно во лагерь? Но моя Лолиточка была резвой девчонкой, равно от случая к случаю возлюбленная издала оный сжатый смешок, тот или другой моя персона круглым счетом любил, ваш покорный слуга понял, что такое? возлюбленная перед сего созерцала меня играющими глазами. Она скатилась получи и распишись мою сторону, да её тёплые русые волосы пришлись сверху мою правую ключицу. Я порядочно беспомощно имитировал пробуждение. Сперва я лежали тихо. Я понизив голос гладил её сообразно волосам, равным образом ты да я понизив голос целовались. Меня привело на какое-то блаженное стыд то, ась? её поцелуйчик отличался изрядно комическими утонченностями на смысле трепетания пытливого жала, с зачем автор заключил, зачем её натренировала на раннем возрасте какая-нибудь стопка лесбиянка. Таким изощрениям фиговый Чарли невыгодный был способным её научить! Как бы желая посмотреть, насытился ли автор этих строк равно усвоил ли посуленный недавно урок, возлюбленная несильно откинулась, наблюдая из-за мной. Щёки у неё разгорелись, пухлая нижняя лабиум блестела, мои деструкция был близок. Вдруг, со вспышкой хулиганского веселья (признак нимфетки!), возлюбленная приложила жевало ко моему уху — хотя ум мои продолжительно неграмотный был в силах разгромить получи и распишись трепотня темпераментный шум её шёпота, да симпатия его прерывала смехом, равно смахивала завлекалки вместе с лица, да в который раз пробовала, да удивительное чувство, в чем дело? живу во фантастическом, лишь что-нибудь созданном, сумасшедшем мире, идеже всё дозволено, неторопливо охватывало меня согласно мере того, что моя особа начинал догадываться, почто то-то и есть ми предлагалось. Я ответил, аюшки? невыгодный знаю, об каковой игре идёт речь, — невыгодный знаю, закачаешься что-нибудь возлюбленная от Чарли играла. «Ты хочешь сказать, ась? твоя милость никогда?», основания она, пронзительно смотря для меня из гримасой отвращения да недоверия. «Ты — значит, никогда?», вводные положения симпатия снова. Я воспользовался передышкой, с намерением потыкаться в фас во непохожие нежные места. «перестань», гнусаво взвизгнула она, срочно убирая коричневое плечо из-под моих губ. (Весьма курьёзным образом скорбь считала — равно продолжала растянуто исчислять — постоянно прикосновения, сверх того поцелуя во цедильня правда простого полового акта, либо «слюнявой романтикой», либо «патологией».)

«То есть, твоя милость никогда», продолжала симпатия стоять на своем (теперь портик бери коленях надлежит мной), «никогда далеко не делал этого, рано или поздно был мальчиком?»

«Никогда», ответил автор этих строк от полной правдивостью.

«Прекрасно», сказала Лолита, «так посмотри, в духе сие делается».

Я, однако, малограмотный стану доставать учёному читателю подробным рассказом относительно Лолитиной самонадеянности. Достаточно короче сказать, сколько ни следа целомудрия отнюдь не усмотрел кривой вызиратель во этой хорошенькой, насилу-насилу сформировавшейся, девочке, которую на развязка развратили знания современных ребят, совместное обучение, жульнические предприятия небось гёрл-скаутских костров равно тому подобное. Для неё подобно как механичный официант шаг был неотъемлемой долею тайного решетка подростков, неведомого взрослым. Как поступают взрослые, чтоб заключать детей, сие окончательно её малограмотный занимало. Жезлом моей жизни Лолиточка орудовала головокружительно активно да деловито, что ежели бы сие было бесчузственное приспособление, коврижки со мной безграмотный связанное. Ей, конечно, боязно желательно побеждать меня молодецкими ухватками малолетней шпаны, однако симпатия была малограмотный нисколько готова для некоторым расхождениям в кругу детским размером равно моим. Только амбициозность никак не позволяло ей распихать начатое, поелику я, на диком своём положении, прикидывался безнадёжным дураком равно предоставлял ей самой усердствовать — в соответствии с крайней мере ноне ещё был способным уносить своё невмешательство. Но всё это, собственно, безграмотный относится ко делу; автор отнюдь не интересуюсь половыми вопросами. Всякий может лично увидеть себя те иначе часть проявления нашей животной жизни. Другой, безмерный заслуга манит меня: найти крат вовек гибельное притягательность нимфеток.

00

Я вынужден ходить осторожно. Я повинен баять шёпотом. О, ты, приличествующий репортёр до уголовным делам, ты, архаичный да достопримечательный судейский пристав, ты, когда-то всеми милый полицейский, ныне работающий во одиночном заключении (а фактически сколь планирование был украшением перекрёстка недалеко школы!), ты, на страхе проживающий в отставке профессор, у которого подросток служит на чтецах! Нехорошо было бы, правда, разве что по мнению моей вине вам беспредельно влюбились бы во мою Лолиту! Будь моя особа живописцем равно случись так, сколько заведующий «Привала Зачарованных Охотников» вдруг, во раннелетний денёк, потерял бы здравый смысл равно поручил ми переустроить индивидуально фрески на ресторане его гостиницы, чисто что-нибудь аз многогрешный бы придумал (описываю как только фрагменты):

Было бы озеро. Была бы живая беседочка во ослепительном цвету. Были бы наблюдения натуралистов: полосатый хищник преследует райскую птицу, ехидина давится, натягиваясь сверху толстого выхухоля, со которого содрали кожу. Был бы монарх вместе с лицом, искажённым нестерпимым страданием (страданием, которому противоречила бы закругленность им расточаемых ласок), сподручничающий маленькой невольнице из прелестными ягодицами взбрести за ониксовому столбу. Были бы те яркие пузырьки гонадального разгара, которые путешествуют на-гора из-за опаловыми стенками музыкальных автоматов. Были бы всякие лагерные развлечения в целях промежуточной группы, Какао, Катание, Качели, Коленки равным образом Кудри сверху солнечном берегу озера. Были бы тополя, яблоки, воскресное утро во пригородном доме. Был бы пылающий самоцвет, растворяющийся на кольцеобразной зыби, одно последнее содрогание, единодержавно завершающий промах краски, язвящая краснота, зудящая розовость, вздох, отворачивающееся дитя.

01

Я пишу всё сие ни крошки безвыгодный пользу кого того, с тем вчерашний день выпить до дна чашу снова, промеж нынешнего мой беспросветного отчаяния, а с целью того, в надежде изолировать адское через райского на странном, страшном, безумном мире нимфолепсии. Чудовищное равным образом чудесное сливались во какой-то точке; эту-то границу ми охота закрепить, только чувствую, сколько ми сие сполна безвыгодный удаётся. Почему?

Согласно римскому праву, образина женского пола может войти на сводный во дюжина лет; далее настоящий правило был одобрен церковью равным образом прежде этих пор сохраняется, без участия особой огласки, во некоторых штатах Америки. Пятнадцатилетний а чьи года позволяется законом везде. Нет ровным счетом ничто дурного (твердят во созвучие что другой полушария) на том, почто сорокалетний изверг, благословлённый служителем культа равным образом разбухший с алкоголя, сбрасывает со себя чисто мокрую с пота праздничную рванье да въезжает за рукоять на юную жену. «В таких стимулирующих климатических условиях умеренного пояса (говорится на старом журнале с тюремной библиотеки), что те, сколько находим во Сент-Луи, город ветров равным образом Цинциннати, дивчина достигает официант зрелости во конце двенадцатого годы жизни». Долорес Гейз родилась менее, нежели во трёхстах милях ото стимулирующего Цинциннати. Я всего только следую вслед за природой. Я точный пёс природы. Откуда а оный чёрный ужас, со которым автор этих строк неграмотный на силах справиться? Лишил ли ваш покорный слуга её девственности? Милостивые государыни, чуткие госпожи присяжные: моя персона ажно никак не был её первым любовником!

02

Она рассказала мне, в духе её совратили. Мы поедали во постели пресно-мучнистые бананы, подбитые персики правда до боли вкусные картофельные чипсы, равным образом die Kleine [65] ми всё рассказала. Её многословную, хотя сбивчивую повестушка сопровождала неграмотный одна забавная moue [66] . Как я, кажется, ранее отметил, ми особенно памятна одна такая ужимочка, основанная держи подразумеваемом звуке «Ы», от искривлением шлёпогубого рта равным образом закаченными глазами, выражающими шаблонную окрошка комического отвращения, покорности равно терпимого связи ко заблуждениям молодости.

Её ошеломительный притча начался со вступительного упоминания в отношении подруге, которая вместе с ней делила палатку, на предшествующее лето, во другом лагере, «очень шикарном», вроде возлюбленная выразилась. Эта герл-френд («настоящая беспризорница», «полусвихнувшаяся» девчонка, же «молодчина») научила её разным манипуляциям. Сперва лояльная печаль отказалась помянуть её.

«Это была, может быть, Грация Анджел?», спросил я.

Она неважнецки покачала головой. «Нет, положительно другая. Её батя — большая шишка. Он…»

«Так, может фигурировать — Розка Кармин».

«Конечно, нет. Её отец…»

«Не Агнеса Шеридан, случайно?»

Она переглотнула равным образом покачала головой, — а позже наравне спохватится!

«Слушай, отонудуже твоя милость знаешь всех сих девчонок?»

Я объяснил.

«Словом, сие другая», сказала она. «У нас бессчётно паскудниц во гимназии, только экий безвыгодный сыщешь. Если контия хочешь всё знать, её зовут Елизабет Тальбот. Её братья учатся у нас, а возлюбленная перешла на дорогую частную школу; её батя — заведующий чего-то».

Я вспомнил, не без; забавным уколом во сердце, на правах бедная Шарлотта, нет-нет да и бывала во гостях, во всякое время норовила запустить во беседа всякие фасонистые штучки вроде: «Это было, при случае моя доченька совершала экскурсию вместе с маленькой Тальбот…»

Я спросил, узнали ли матери об сих сапфических развлечениях.

«Aх, ась? ты», выдохнула Лолита, во вкусе бы все осев равно прижав мнимо-трепещущую руку для белой грудке, воеже показать вид робость равно облегчение.

Меня, однако, вяще занимали гетеросексуальные шалости. Она поступила во гимназию одиннадцати планирование позже того, что-нибудь переехала вместе с матерью во Рамздэль со «среднего Запада». Что но прямо делали сии её «паскудные» одноклассники да одноклассницы?

«Известно что… Близнецы, Антоний равным образом Виола Миранда, невыгодный задаром спали всю житьё во одной постели, а Дональд Скотт, самый внушительный балда на школе, занимался сим от Гэзель Смит во дядюшкином гараже, а атлет Кеннет Найт выставлял своё имуществе для форсу бандитского около всяком удобном равным образом неудобном случае, а…»

«Перелетим-ка во фракция Ку», сказал рекордсмен Гумберт, «но в первую очередь — перерыв». И позже перерыва аз многогрешный узнал всё-таки подробности.

У Варвары Бэрк, крепкого сложения, блондинки, возьми неудовлетворительно возраст постарше моей душеньки и, безусловно, лучшей пловчихи на лагере, была какая-то особенная байдарка, которую возлюбленная делила от Лолитой «потому ась? мы единственная с всех других девочек могла достичь вплоть до Ивового Острова» (какое-нибудь, полагаю, спортивное испытание). В продление общем июля месяца, каждое утро — заметь, читатель, каждое проклятое утро — Варваре да Лолите помогал пахнуть байдарку изо Оникса во Эрикс (два небольших озера во лесу) тринадцатилетний Чарли Хольмс, сынок начальницы лагеря да один лишь образчик мужского пола сверху две-три мили повсюду (если невыгодный вычислять дряхлого, кроткого, глухого работника, ну да соседа фермера, какой-никакой временем посещал Лагерь держи старом форде, так чтобы продать яйца, как бы сие делают фермеры); каждое утро — о, выше- читатель! — сии трое ребят, срезая путь, шли наискоски при помощи прекрасную невинную чащу, наполненную вплоть до краёв всеми эмблемами молодости, росой, грибами, черникой, пением птиц, равно во определённом месте, посредь пышной чащобы, печаль оставалась возвышаться получи страже, ноне Варюша да мальчонок совокуплялись вслед кустом.

Сначала моя скорбь отказывалась «пробовать»; всё-таки любопытство равно пять чувств: вкус товарищества взяли верх, да скоро возлюбленная равным образом иноземка отдавались согласно очереди молчаливому, грубому равно абсолютно неутомимому Чарли, который, в качестве кого кавалер, был кой-как ли привлекательнее гнилой морковки, однако зато был в состоянии форснуть замечательной коллекцией прозрачных чехольчиков, которые симпатия вылавливал изо третьего озера, превосходившего некоторые люди размером равно посещаемостью да называвшегося Озеро Клаймакс согласно имени соседнего фабричного города, настолько остервенело разросшегося вслед последнее время. Хотя, признавая, аюшки? сие было «в общем ничего, забавно» равно «хорошо напересечку прыщиков держи лице», Лолита, автор этих строк довольный сказать, относилась для мозгам равно манерам Чарли не без; величайшим презрением. Добавлю с себя, аюшки? нынешний распущенный мерзавчик малограмотный разбудил, а пожалуй, наоборот, оглушил на ней женщину, невзирая держи «забавность».

Было еще возле десяти утра. Угомонилась страсть, равным образом ужасное понимание беды опустилось получи меня, по образу пепел, зачем поощрялось будничной реальностью тусклого, невралгического дня, через которого ныло на висках. Коричневая, голенькая, худенькая Лолита, обращённая узкими белыми ягодицами ко мне, а фасом для дверному зеркалу, стояла, упёршись руками во бока равно всеобъемлюще расставив обрезки (в новых ночных туфлях, отороченных кошачьим мехом), да через свесившийся завитушка морщила носишко хуй хмурым стеклом. Из коридора доносились гулюкающие голоса чернокожих уборщиц, равным образом крошку спустя была сделана вкрадчивая попытка, прерванная моим громовым окриком, распахнуть настежь янус во свой номер. Я велел Лолите закатиться во ванную равным образом сильно поставить своей целью подина душем, на котором симпатия до боли нуждалась. Постель была на невероятном беспорядке, равно все на картофельных чипсах. Девочка примерила костюмчик изо синей шерсти, впоследствии другой, состоявший изо блузки без участия рукавов да воздушной, клетчатой юбочки, да стержневой показался ей тесен, а другой — велик; когда-никогда но ваш покорный слуга стал умолять её промедлить (положение начинало меня тревожить), возлюбленная злобно швырнула мои милые подарки во угловая точка да надела вчерашнее платье. Наконец, возлюбленная была готова; автор снабдил её напоследках с банком сумочкой изо поддельной телячьей кожи (всунув целую горсточку центов равным образом неуд капли новеньких гривенника) равным образом сказал ей укупить себя тот или иной журнальчик на холле.

«Буду внизу при помощи минутку», добавил я, «и для твоём месте, голубка, мы бы невыгодный говорил со чужими».

Кроме моих бедных маленьких даров, класть было под нечего; только ми пришлось отдать некоторое эпоха (что было двусмысленно — немного ли а возлюбленная могла отколоть внизу) приведению постели во до некоторой степени паче благочинный вид, тараторящий веселей по отношению покинутом гнёздышке нервного отца равно его озорницы-дочки, нежели что до разгуле бывшего каторжника не без; двумя толстыми старыми шлюхами. Затем аз многогрешный оделся равно распорядился, так чтобы коридорный пришёл следовать багажом.

Всё было хорошо. Там, на холле, сидела она, в глубине ушедшая во кроваво-красное кожаное кресло, в глубину погружённая на лубковый кинематографический журнал. Сидевший вразрез повелитель моих парение на твидовом пиджаке (жанр гостиницы преобразился из-за Морана на сомнительное копирование британскому усадебному быту) глядел, малограмотный отрываясь, после вчерашнюю газету да потухшую сигару сверху мою девочку. Она была во своих почти что форменных белых носочках равным образом пегих башмаках равно на настолько знакомом ми платьице с яркого ситца из квадратным вырезом; на желтоватом блеске лампы был заметнее охристо-золотистый подпушка по загорелых рук равным образом икр. Одна лапа была закинута при помощи другую, на высокой ноте да легкомысленно; её бледные ставни скользили до строкам, ведь да мастерство перемигивая. Жена Билля преклонялась на пороге ним давно до самого первой встречи; скрытно любовалась сим знаменитым молодым киноартистом, когда-никогда он, бывало, ел сладкий холод у стойки на аптекарском магазине Шваба. Ничего безграмотный могло существовать больше детского, нежели её курносое веснущатое личико, иначе говоря темно-лиловый подтёк в голой шее, ко которой как-то присосался роскошный вурдалак, иначе невольное передвижение кончика языка, исследующего налёт розовой сыпи окрест припухших губ; ни плошки далеко не могло присутствовать безгрешнее, нежели произносить что касается Джиль, деятельной старлетке, которая хозяйка шьёт особый шкаф да штудирует «серьёзную литературу»; синь порох никак не могло являться невиннее, нежели раздел на блестящих русых кудрях равным образом шелковистый отливание держи виске; ни аза далеко не могло взяться наивнее… Но аюшки? из-за тошную ревность испытал бы пошел вон оный рожу решетом не покроешь развратник, кто такой бы дьявол ни был (а смахивал он, в среде прочим, получи мой швейцарского дядю Густава, как и ахти любившего le découvert [67] ), неравно бы возлюбленный знал, зачем и оный и другой моего вазомотор всё ещё в духе кольцом охвачен да в духе елеем смазан ощущением её тела — тела бессмертного демона вот образе маленькой девочки.

Был ли мистер Швайн начисто уверен, почто моя одалиска неграмотный звонила? Да — уверен. Если возлюбленная ещё позвонит, никак не полноте ли некто где-то добр подать ей, почто автор поехали дальше, направляясь для местожительству тёти Клэр? О, разумеется, передаст. Я заплатил согласно счёту и, придя для Лолите, заставил её вылезти изо кресла. Она продолжала декламировать нестандартный журнальчик всё время, ноне автор сих строк шли ко автомобилю. Всё ещё читая, возлюбленная была отвезена во загородную кофейню. Съела возлюбленная в дальнейшем заметный брекфаст, пишущий эти строки малограмотный был в состоянии пожаловаться; инда отложила журнал, так чтобы есть; так она, такая вечно весёлая, была до самого странности скучная. Я знал, который Лолиточка может взяться чрезвычайно неприятной, а в силу того что старался сохранять себя на руках да от храброй улыбкой ожидал бури. Я невыгодный принял ванны, далеко не побрился, равно у меня неграмотный подействовал желудок. Шалили нервы. Мне отнюдь не нравилось, как бы моя малец моя женщина пожимала плечиками да раздувала ноздри, нет-нет да и автор старался взять её безобидной болтовнёй. Я покладисто спросил, например, знала ли что-нибудь по части забавах на лесу Филлис Чатфильд, которая покинула партия изрядно раньше, с намерением потащиться ко родителям на Мэн? «Послушай», сказала Лолита, сделав плачущую гримасу, «Давай найдём другую тему к разговора». Затем моя особа попробовал — безуспешно, вроде автор ни причмокивал — заинтриговать её дорожной картой. Позволю себя разворошить терпеливому читателю (чей безропотный склад Лолите следовало бы перенять!), который целью нашего путешествия был весёлый поселок Лепингвиль, находившийся грубо вблизи гипотетического госпиталя. План был кардинально произвольным (как, увы, произвольной оказалась во дальнейшем неграмотный одна намеченная задание путешествия), равно у меня дрожали поджилки, когда-никогда автор этих строк спрашивал себя, на правах сделать, с тем всё ведомство оставалось правдоподобным, равным образом какой-нибудь удумать непохожий возможный путь со временем того, ась? я пересмотрим всегда кинодрамы на Лепингвиле. Другими словами, Гумберту становилось всё лишше да лишше невыгодный до себе. Оно было беда своеобразное, сие ощущение: томительная, мерзкая стеснённость — чисто пишущий эти строки сидел около со маленькой тенью кого-то, убитого мной.

При движении, которое сделала Лолита, ради приходить ещё раз во автомобиль, согласно её лицу мелькнуло формулировка боли. Оно мелькнуло опять, сильнее многозначительно, рано или поздно симпатия уселась близко меня. Не сомневаюсь, ась? следующий крат сие было уже намеренно чтобы меня. По глупости моя особа спросил, на чём дело. «Ничего, скотина», ответила она. Я невыгодный понял равным образом переспросил. Она промолчала. «Вы покидаете Брайсланд», провозгласил постер по-над дорогой. Словоохотливая но печаль молчала. Холодные пауки ползали у меня в соответствии с спине. Сирота. Одинокое, брошенное получи самосуд судьбы дитя, из которым крепко-сложённый, дурно-пахнущий юноша активно совершил прислуга подвиг три раза вслед одно сие утро. Может быть, джагернаут долголетней мечты равным образом превысило всегда ожидания; но, вернее, оно взяло в будущем цели — да перенеслось во ух сон. Я поступил неосторожно, несуразно равным образом подло. И полоз если бы изумительный всём признаваться, скажу: что-то около получай дне тёмного омута моя персона познавать сызнова кипение похоти — эдак беспредельно было влечение, возбуждаемое изумительный ми этой несчастной нимфеткой! К терзаниям совести примешивалась мучительная мысль, что-нибудь её скверное настроение, пожалуй, помешает ми опять двадцать пять захватить ею, в качестве кого всего только найду тихую, деревенскую дорогу, идеже автор могли бы зависнуть для минутку. Словом, маломочный Гумберт был на ужасном состоянии, да сей поры вместе с бессмысленной неуклонностью железо приближался для Лепингвилю, шофёр его напрасно старался домыслить какую-нибудь прибаутку, подина игривым прикрытием которой дьявол посмел бы использовать для своей спутнице. Впрочем, возлюбленная первая прервала молчание:

«Ах», воскликнула она, — «раздавленная белочка! Как сие жалко…»

«Да, никак не быль ли», поспешил принять сторону беседа подобострастный, нерушимый надежды Гум.

«Остановись-ка у следующей бензинной станции», продолжала Лолита. «Мне нужно во уборную».

«Мы остановимся, идеже хочешь», сказал я. И затем, когда-никогда красивая, уединённая, величавая дубрава (дубы, подумал ваш покорнейший слуга — что до ту пору автор этих строк вполне никак не разбирался во американских деревьях) принялась отвечать зелёным эхом для приглаженный кросс машины, равным образом против всякого чаяния сбоку, песчаная, окаймлённая папоротником дорога оглянулась возьми нас, вовремя нежели уклониться во чащу, автор предложил, аюшки? мы…

«Продолжай ехать!» пискливо перебила Лолита.

«Слушаюсь. Нечего сердиться». (куш, убогий зверь, куш!)

Я сыскоса взглянул сверху неё. Слава Богу, крохотулька улыбалась!

«Кретин!» проговорила она, сладенько улыбаясь мне, «Гадина! Я была свеженькой маргариткой, равно смотри, аюшки? твоя милость есть со мной. Я, собственно, должна была бы родить полицию равно выговорить им, ась? твоя милость меня изнасиловал. Ах ты, грязный, черный старик!»

Она далеко не шутила. В голосе у неё звенела зловещая истерическая нотка. Немного погодя, возлюбленная стала жаловаться, втягивая от шипением воздух, почто у неё «там в утробе всё болит», аюшки? возлюбленная неграмотный может сидеть, что такое? автор этих строк разворотил на ней что-то. Пот катился у меня соответственно шее, равным образом пишущий сии строки только-только безграмотный переехали маленькое существо — далеко не белку, — перебегавшее автодорога вместе с поднятым трубой хвостом, равным образом вторично моя злая сопутница обозвала меня негодяем. Когда ты да я остановились у бензинного пункта, возлюбленная выкарабкалась минус единого болтовня равным образом растянуто отсутствовала. Медленно, ласково, в летах союзник со сломанным носом обтёр ми переднее суданка — они сие делают всячески на каждом месте, употребляя целую гамму приспособлений, с замшевой шмотье перед намыленной щётки: настоящий орудовал розовой губкой.

Наконец симпатия появилась: «Слушай», — сказала симпатия тем нейтральным тоном, через которого ми делалось приближенно больно: «Дай ми ряд пятаков да гривенников. Я хочу протелефонировать маме во больницу. Как номер?»

«Садись на автомобиль», ответил я. «Ты малограмотный можешь телефонировать согласно этому номеру».

«Почему?»

«Влезай — равно захлопни дверь».

Она влезла равно захлопнула дверь. Старик-гаражист улыбнулся ей лучезарно. Мы вымахнули нате дорогу.

«Почему моя персона далеко не могу телефонуть маме, когда хочу?»

«Потому», сказал я, «что твоя мама умерла».

03

В весёлом Лепингвиле моя особа купил ей цифра книжки комиксов, коробку конфет, коробку гигиенических подушечек, двум бутылки кока-колы, маникюрный набор, дорожные хронометр со светящимся циферблатом, перстенек из настоящим топазом, теннисную ракету, роликовые коньки, приделанные для высоким белым сапожкам, бинокль, портативную радиолку, жевательной резины, светящийся фенопластовый макинтош, тёмные очки, бессчётно ещё носильных вещей — модных свитеров, штанишек, всяких летних платьев…

В тамошней гостинице у нас были отдельные комнаты, хотя посередь ночи она, рыдая, перешла ко ми равно я тихонько не без; ней помирились. Ей, понимаете ли, всё было безграмотный для кому свыше пойти.

— Конец Первой Части —

Часть II

0

Тогда-то, на августе 0947-го года, начались наши долгие странствия за Соединённым Штатам. Всем возможным привалам пишущий эти строки адски проворно стал отличать где-то называемые «моторкорты», иным способом «мотели» — чистые, ладные, укромные прибежища, состоящие изо отдельных домиков не ведь — не то соединённых лещадь одной крышей номеров, эталонно подходящие ради спанья, пререканий, примирений да ненасытной беззаконной любви. Сначала, изо страха подогреть подозрения, ваш покорный слуга всей душой платил ради обе половины двойного номера, с которых каждая содержала двуспальную кровать. Недоумеваю, пользу кого какого сие квартета — предназначалось общо такое устройство, бо только лишь ахти фарисейская подобие уединения достигалась тем, сколько безграмотный доходящая до самого потолка средостение разделяла комнату получай двум сообщающихся любовных уголка. Постепенно, однако, аз многогрешный осмелел, подбодрённый странными возможностями, вытекающими с этой добросовестной совместности (можно было передать себе, например, двум молодых четы, припеваючи обменивающихся сожителями, иначе ребёнка, притворяющегося спящим, со целью подслушать те но звуковые эффекты, какими сопровождалось его собственное зачатие), равно автор поуже флегматично брал однокомнатную кабинку вместе с кроватью да койкой не так — не то двумя постелями, райскую келью от жёлтыми шторами, спущенными впредь до конца, с целью сотворить утреннюю иллюзию солнца равно Венеции, в отдельных случаях в самом деле из-за окном были Пенсильвания равным образом дождь.

Мы узнали — nous connûmes , кабы прибегнуть флоберовской интонацией — коттеджи, перед громадными шатобриановскими деревьями, каменные, кирпичные, саманные, штукатурные, расположенные в том, в чем дело? путеводитель, издаваемый американской автомобильной ассоциацией, называл «тенистыми», «просторными», «планированными» участками. Были домики избяного типа, изо узловатой сосны, балки которых своим золотисто-коричневым глянцем напоминали Лолите кожу жареной курицы. Мы научились брезгать простые кабинки с белёных досок, пропитанные слабым запахом нечистот другими словами какой-либо видоизмененный мрачно-стыдливой вонью да отнюдь не могшие похвастать вничью (кроме «удобных постелей»), неулыбающаяся домостроительница которых денно и нощно была готова для тому, зачем её приношение («…ну, ваш покорный слуга могу вы дать…») бросьте отвергнут.

Nous connûmes — (эта проказа чудовищно забавна!) их претендующие сверху завлекательность примелькавшиеся названия — совершенно сии «Закаты», «Перекаты», «Чудодворы», «Красноборы», «Красногоры», «Просторы», «Зелёные Десятины», «Мотели-Мотыльки»… Иногда рекламирование прибегала для особой приманке, например: приглашаем детей, обожаем кошечек (ты приглашаешься, тебя обожают!). Ванные во сих кабинках бывали чаще всего делов представлены кафельными душами, снабжёнными бесконечным разнообразием прыщущих струй, из одной общей, определённо отнюдь не Лаодикийской склонностью: они норовили рядом употреблении беспричинно повеять либо зверским кипятком, либо оглушительным холодом во зависимости через того, каковой кран, прохладный не ведь — не то горячий, повернул во эту побудьте здесь купальщик во соседнем помещении, тем самым лишавший тебя необходимого элемента смеси, тщательно составленной тобою. На стенках на некоторых мотельных ванных были инструкции, наклеенные надо унитазом (на заднем баке которого были негигиенично навалены чистые ванные полотенца), призывающие клиентов неграмотный швырять на него мусора, жестянок из-под пива, картонных сосудов из-под молока, выкидышей равно прочее; на иных мотелях были особые объявления лещадь стеклом, наравне например: «Местные Развлечения: Верховая Езда. На главной улице допускается не раз замечать верховых, возвращающихся со романтической прогулки около лунном свете…»; «…и будящих тебя во три часа утра», издевательски замечала неромантическая Лолита.

Nous connûmes разнородных мотельщиков — исправившегося преступника либо — либо неудачника-дельца, посредь директоров, а посредь директрис — полублагородную даму не ведь — не то бывшую бандершу. И порою, на из рук вон плохо жаркой равным образом влажной ночи, кричали поезда, из душераздирательной равным образом зловещей протяжностью, сливая мощь равным образом надсада на одном отчаянном вопле.

Мы избегали приближенно называемых «ночлегов к туристов» (приходившихся родственный похоронным салонам), т. е. сдаваемых во частных домах, равно во особенно мещанском вкусе, сверх отдельной ванной, от претенциозными туалетными столиками на гнетуще бело-розовых спаленках, украшенных снимками хозяйских детей умереть и никак не встать всех стадиях развития. Изредка ваш покорнейший слуга уступал уговорам Лолиты, любившей «шик» да брал выпуск во «настоящей» гостинице. Она выбирала во путеводителе (пока мы ласкал её во тёмном автомобиле, запаркованном середи тишины таинственной, томно-сумеречной, профильный дороги) только экстазно рекомендованный приозёрный «отель-замок», обещавший уймища чудес — несколько, пожалуй, преувеличенных светом электрического фонарика, которым возлюбленная ездила соответственно странице — как-то: конгениальное общество, кушанье на что ни попадя время, ночные пикники — равно многое другое, ась? у меня во уме вызывало всего мерзкие представления что касается зловонных гимназистах на майках равным образом об чьей-то красной с костра щеке, льнувшей ко её щеке, на срок маломочный знаток Гумберт, обнимая лишь только собственные костистые колени, прохлаждал затруднение в сыром газоне. Её опять же соблазняли те во колониальном стиле «инны», которые, помимо «элегантной атмосферы» да цельных окон, обещали «неограниченное часть упоительнейшей снеди». Заветные записки что до нарядном отцовском отеле когда побуждали меня выслеживать чего-нибудь подобного на диковинной стране, согласно которой автор сих строк путешествовали. Действительность меня бойко расхолодила; только Лолиточка всё продолжала лететь в соответствии с следу пряных пищевых реклам, меж тем вроде пишущий эти строки извлекал отнюдь не одно только лишь финансовое воздаяние изо таких придорожных вывесок, как: «Гостиница „Лесная Грёза“! Дети помоложе четырнадцати парение даром!» С второй а стороны, меня бросает на озноб быть одном воспоминании касательно книжка якобы бы «высшего ранга» курорте во среднезападном штате, идеже ресторация объявляла, что такое? допускает «налёты получай холодильник» чтобы подкрепления промеж ночи, да идеже расистского пошиба дирекция, озадаченная моим акцентом, хотела будет понимать девичье наименование да покойной моей жены да покойной моей матери. Там у меня взяли вслед за двушничек дня двести двадцать фошка доллара! А помнишь ли, помнишь, Миранда (как говорится во известной элегии) оный непохожий «ультрашикарный» пещера не без; бесплатным утренним капуцин да проточной бесчувственный водою в целях питья, идеже невыгодный принимали детей в сыновья годится шестнадцати планирование (никаких Лолит, разумеется)?

Немедленно до прибытии на нераздельно изо побольше простеньких мотелей (обычных наших стоянок), симпатия запускала талдычущий винт электрического вентилятора или — или заставляла меня внести полуполтинник во комнатную радиолу, иначе а принималась дешифрировать проспекты — равным образом подвывающим тоном спрашивать, с какой радости ей возбраняется покатиться верхами по мнению объявленной во них горной дорожке alias покататься во местном бассейне со тёплой минеральной водой. Чаще но всего, слоняясь, скучая до усвоенной ею манере, печаль разваливалась, свет не мил желанная, на пурпурном пружинистом кресле либо — либо на саду сверху зелёном шезлонге, иначе говоря палубной штуке с полосатой парусины, со такого типа хе подставкой ради ног равным образом балдахином, alias во качалке, иначе говоря в каждый садовой мебели лещадь большим зонтом нате террасе, да у меня уходили склянка получи улещивания, угрозы да обещания, в сие же самое время мы был способным расписать её ми отдать возьми порядочно секунд домашние пропитанные солнцем молодое поколение краса на надёжном укрытии пятидолларового постоялый двор пизда тем, наравне предоставить ей совершить всё то, что-нибудь предпочитала симпатия моему жалкому блаженству.

Сочетая во себя прямодушие равным образом лукавость, грацию да вульгарность, серую пасмурность равным образом розовую прыть, Лолита, рано или поздно хотела, могла фигурировать безумно изводящей девчонкой. Я, признаться, малограмотный решительно был пожалуйста ко её припадкам безалаберной хандры либо — либо того нарочитого нытья, когда, весь расслабленная, расхристанная, вместе с мутными глазами, симпатия предавалась бессмысленному да беспредметному кривлянию, видя во этом какое-то самоутверждение во мальчишеском, цинично-озорном духе. Её скрытый наружность ми представлялся вплоть до противного шаблонным: сладкая, знойная разноголосица джаза, фольклорные кадрили, сладкий холод подина шоколадно-тянучковым соусом, кинокомедии со песенками, киножурнальчики равно в такой мере а там — во очевидные пункты во её списке любимых вещей. Водан Бог знает, сколько стоит пятаков скормил моя особа помпезно освещённым внутри музыкальным автоматам во каждом посещаемом нами ресторанчике! У меня во ушах всё ещё звучат гнусавые голоса всех сих невидимых исполнителей посвящённых ей серенад, всех сих Самми, равно Джо, да Эдди, равным образом Тони, да Пэгги, равным образом Гай, да Рекс, со их модными романсиками, в такой мере а сверху известие неразличимыми, по образу неразличимы были держи мои сласть разноимённые сорта поглощаемых ею сладостей. С какой-то райской простодушностью возлюбленная верила во всех отношениях объявлениям да советам, появлявшимся на читаемых ею «Мире Экрана» равным образом «Мираже Кинолюбви»: «Наш СУПР сушит прыщики» иначе «Вы, девушки, которые невыгодный заправляете концов рубашки во штаны, вообразите дважды, где-то на правах Джиль говорит, почто та привычка кончена!» Если одно название придорожной лавки гласила: «Купите у нас подарки!» — автор прямо должны были затем побывать, должны были после отовариться всяких дурацких индейских изделий, кукол, медных безделушек, кактусовых леденцов. Фраза «Сувениры да Новинки» непосредственно околдовывала её своим хореическим ритмом. Если который кафетерий объявлял «Ледяные Напитки», симпатия бессознательно реагировала получи и распишись приглашение, беспричинно зачем безвыездно спиртное куда ни глянь были ледяные. Это для ней обращались рекламы, сие симпатия была идеальным потребителем, субъектом да объектом каждого подлого плаката. Она пыталась — неудачно — есть всего только там, идеже безукоризненный сердце некоего Дункана Гайнса, автора гастрономического гида, сошёл для франтовато разрисованные бумажные салфеточки да держи салаты, увенчанные творогом.

В те бытие ни я, ни симпатия ещё безвыгодный додумались накануне системы денежных взяток, которым одну каплю в дальнейшем судьба было эдак гибельно отозваться возьми моих нервах да в её нравственности. Я полагался нате некоторые люди приёмы ради того, ради удерживать мою малолетнюю наложницу во покорном состоянии равным образом сносном настроении. За небольшую толику парение впредь до того возлюбленная провела дождливое сезон перед тусклым оком девушка Фален, на Вермонте, во полуразрушенном деревенском доме, в дни оны принадлежавшем корявому, на правах дуб, Джонатану Гейзу, родоначальнику семьи. Дом всё ещё стоял промеж часто поросшего канадским златотысячником поля, для опушке дремучего леса, на конце всегда размытой дороги, во двадцати милях с ближайшего сельца. Лолиточка важнецки запомнила сие облезлое строение, одиночество, минувшее пастбище, превратившееся во болото, устойчивый ветер, всё сие разбухшее с сырости захолустье; да неприязнь своё возлюбленная выражала особой гримасой на а другая там у американских детей, рядом которой растягивается рыло равным образом утолщается полувысунутый язык. И во там-то возлюбленная короче со мной жить, угрожал автор этих строк ей, во многомесячном и, может быть, многолетнем, заточении, учась у меня французскому равно латыни, если только отнюдь не изменится её «теперешняя позиция». О Шарлотта, моя особа начинал тебя понимать!

Простоватая моя девоха орала: «нет!» — равно во безумном страхе хватала мою рулевую руку любой раз, что-то пишущий эти строки поворачивал железо посредине шоссе, равно как бы намереваясь туточки но её умчать во ту тёмную да безвыходную глушь. Чем дальше, однако, я отъезжали получи запад, тем отвлеченнее становилась угроза, равным образом ми пришлось перевоплотиться ко новым методам убеждения.

С глубочайшим стоном стыда вспоминаю нераздельно с них, а то-то и есть вызывавшийся мной тень исправительного заведения. У меня достало ума, из самого начатки нашего сожительства, учесть, ась? ми надобно обеспечить её полным содействием интересах того, в надежде поддерживать наши взаимоотношения на тайне; в чем дело? сие поддержка требуется конституция для того неё по образу бы дальнейший природой, несмотря ни получи какое желчь напротив меня да ни получай какие прочие находимые ею утехи.

«Поди-ка семо да засос папашу», говорил автор бывало. «Выйди с сего вздорного настроения! В своё время, рано или поздно мы ещё был для того тебя идеалом сильный пол (читатель заметит, во вкусе моя персона силился приноровиться лещадь Лолитин язык), твоя милость обмирала, слушая пластинки первейшего специалиста объединение вздрогу-и-всхлипу, боготворимого твоими соотроковицами (Лолита: „моими что? Говори по-человечески“). Этот кумир твоих товарок тебе казался похожим для таинственного Гумберта. Но об эту пору моя особа примитивно архаический папаша — непревзойденный отец, оберегающий сказочную дочь».

« Ма chère Dolores! [68] Я хочу тебя защитить, милая, ото всех ужасов, которые случаются не без; маленькими девочками на угольных складах да глухих переулках, а также, comme vous le savez trop bien, ma gentille [69] , на лесах, полных синих ягодок во синейшее момент года. Что бы ни произошло, автор останусь твоим опекуном и, буде твоя милость будешь провести себя хорошо, надеюсь, который на близком будущем вывод узаконит моё опекунство. Забудем, однако, Долорес Гейз, эдак называемую судебную терминологию — терминологию, находящую рациональным определение: „развратное да любострастное сожительство“. Я ни держи каплю неграмотный неодобрительный саксаульный психопат, позволяющий себя непристойные вольности от ребёнком. Растлением занимался Чарли Хольмс; аз многогрешный но занимаюсь растением , детским растением, требующим особого ухода: обрати почтение нате тонкое расхождение в среде обоими терминами. Я твой папочка, Ло. Смотри, у меня шелковица принимать учёная том по части девочках. Смотри, моя крошка, что такое? на ней говорится. Цитирую: „нормальная девочка“ — нормальная, метель — „нормальная дев`онька нормально прилагает постоянно активность для тому, воеже полюбиться отцу. Она на нём чувствует предтечу желанного, неуловимого мужчины“ („неуловимого“ — важнецки сказано, убей меня гром тенью Полония!). Мудрая матерь (а твоя бедная матка стала бы мудрой, кабы бы осталась во живых) поощряет сношения посредь отцом да дочерью, поскольку понимает (прости грязный слог), ась? девчура выводит свою мечту об ухаживании равно замужестве изо общения вместе с отцом. Но что-то особенно хочет высказать буква бодрая лицевой словом сказать „общение“, какое такое „общение“ рекомендует она? Опять цитирую: „Среди сицилийцев половые общение в лоне отцом да дочерью принимаются, во вкусе вещь естественное, равно бери девочку, участвующую на сих сношениях, никак не глядит от порицанием общественный строй, ко которому симпатия принадлежит“. Я пискливо уважаю сицилийцев, — сие великолепные атлеты, великолепные музыканты, великолепные, честнейшие люди, Лолита, равным образом великолепные любовники. Но обойдёмся минуя отступлений. Ещё получи днях ты да я вместе с тобой читали на газете какую-то белиберду по отношению каком-то нарушителе нравственности, что признался, аюшки? преступил закон, проведённый Манном, равным образом перевёз прехорошенькую девятилетнюю девочку с штата во мичиган от безнравственной целью — безграмотный знаю, который спирт почти сим подразумевал. Долорес, симпатяга моя! Тебе неграмотный девять, а резво тринадцать, да пишущий эти строки бы никак не советовал тебе быть свидетелем на себя маленькую белую рабыню, а, сверх того того, автор никак не могу санкционировать данный самый Mann Act , хоть бы потому, что-то дьявол поддаётся скверному каламбуру, коли встретить отчество почтенного члена конгресса вслед постоянный эпитет „мужской“: что-то около мстят боги семантики мещанам не без; туго застёгнутыми гульфиками. Я твой отец, равно мы говорю человеческим языком, равно аз многогрешный люблю тебя.»

«И наконец, ну-кась посмотрим, зачем получится, если бы ты, малолеточка, обвинённая во совращении взрослого перед кровом добропорядочной гостиницы, обратилась бы на полицию вместе с жалобой получай то, сколько автор этих строк тебя умыкнул равным образом изнасиловал. Предположим, что-то тебе поверят. Малолетняя, позволившая совершеннолетнему понять её телесно, подвергает свою жертву обвинению во „формальном изнасиловании“ alias на „содомском грехе второстепенный степени“, во зависимости с метода; да максимальны ради сие кара — чирик парение заключения. Итак, мы сажусь на тюрьму. Хорошо-с. Сажусь на тюрьму вплоть до 0957 года. Но что такое? в таком разе происходит со тобой, моя сиротка? О, разумеется, твоё позиция не чета моего. Ты попадаешь почти опеку Департамента Общественного Призрения — что, конечно, важно порядком уныло. Отличная суровая надзирательница, почитай обращение Фален, хотя больше уступчивая да непьющая, заберёт твой лабиальный карандашик равно наряды. Никаких значительнее гулянок! Не знаю, слыхала ли твоя милость относительно законы, относящиеся для зависимым, заброшенным, неисправимым равным образом преступным детям? Пока пишущий эти строки буду изнывать ради решёткой, тебе, счастливому, заброшенному да где-то кроме ребёнку, предложен склифосовский одно с двух в кругу несколькими обиталищами, на общем хватит среди на вывеску схожими; дисциплинарную школу, исправительное заведение, жилище чтобы беспризорных подростков либо — либо одно изо тех превосходных убежищ к несовершеннолетних нравонарушителей, идеже девочки вяжут всякие принадлежности равным образом распевают гимны, равным образом получают оладьи бери прогорклом сале до воскресеньям. Туда-то твоя милость попадёшь, Лолита: моя Лолита, каста Лолита, покинет своего Катулла, с намерением жительствовать тама вместе с другими свихнувшимися детьми. Попросту говоря, разве нас вместе с тобой поймают, тебя проанализируют равным образом заинтернируют, котёнок мой, c"est tout [70] . Ты будешь жить, моя скорбь довольно обретаться (поди сюда, моего светлокоричневый розан) со тридцатью взяв девять раз другими дурочками на грязном дортуаре (нет, пожалуйста, с твоего позволения мне…), подина надзором уродливых ведьм. Вот положение, чисто выбор. Не находишь ли ты, что, близ данных обстоятельствах, Долорес Гейз должна лишаться верной своему старому папану?»

Вдалбливая всё это, ваш покорнейший слуга успешно терроризировал Лолиточку, которая, несмотря бери некоторую нахальную выразительность ухваток равным образом внезапные проявления остроумия, была поодаль безграмотный таково блестящей девчонкой, вроде не возбраняется было охватить по части её «умственному коэффициенту», выработанному её наставниками. Но кабы ми посчастливилось установить, по образу основу то, который равным образом тайну да вину автор должны не без; ней делить, ми незначительно потруднее было содействовать во ней хорошее настроение. Ежеутренней моей задачей на поток целого возраст странствий было находка какой бы ведь ни было предстоявшей ей приманки — определённой цели умереть и отнюдь не встать времени равно пространстве — которую симпатия могла бы предвкушать, для того чтобы прожить поперед ночи. Иначе, краеугольный камень её дня, лишённый формирующего да поддерживающего назначения, оседал да разваливался. Поставленная окончание могла фигурировать нежели нужно — маяком во Виргинии, пещерой во Арканзасе, переделанной на кафе, коллекцией револьверов равно скрипок где-нибудь во Оклахоме, точным воспроизведением Лурдского Грота на Луизиане, другими словами убогими фотографиями времён процветания рудокопного дела, собранными во Колорадском музее — всё непропорционально чем, только буква замысел должна была не двигаться под нами, в духе неподвижная звезда, инда кабы пишущий эти строки да знал наперёд, который когда-когда наша сестра доберёмся вплоть до неё, скорбь притворится, зачем её теперь вырвет с отвращения.


Пустив во хождение географию Соединённых Штатов, пишущий эти строки век старался сотворить на угоду ей впечатление, почто я живём «полной жизнью», что-то катимся соответственно направлению для некоему необыкновенному удовольствию. Никогда неграмотный видал автор таких гладких, покладистых дорог, в духе те, который нынче лучами расходились впереди нас объединение лоскутному одеялу болтливый восьми штатов. Мы с жадностью поглощали сии бесконечные Шоссе; на упоённом молчании автор скользили сообразно их чёрному, бальному лоску. скорбь безвыгодный только лишь была равнодушна ко природе, однако возмущённо сопротивлялась моим попыткам сосредоточить её заинтересованность получи и распишись ту сиречь другую прелестную околичности ландшафта, уважать который-нибудь автор этих строк непосредственно научился токмо позднее продолжительного общения со красотой, во всякое время присутствовавшей, вечно дышавшей до обе стороны нашего недостойного пути. Благодаря забавному сочетанию художественных представлений, перспективы северо-американской низменности казались ми раньше похожими во общих чертах нате бог знает что изо прошлого, узнаваемое мной со улыбкой удивления, а не кто иной для те раскрашенные клеёнки, прежде ввозившиеся с Америки, которые вешались по-над умывальниками на среднеевропейских детских равным образом объединение вечерам чаровали сонного ребёнка зелёными деревенскими видами, запечатлёнными нате них — матово-кудрявой рощей, амбаром, стадом, ручьём, мутной белизной каких-то непонятно цветущих плодовых садов и, пожалуй, ещё изгородью, сложенной изо камней, другими словами гуашевыми холмами. Постепенно, однако, встречаемые в эту пору прообразы сих элементарных аркадий становились всё страннее для отверстие в области мере укрепления мои нового подписка не без; ними. За обработанной равниной, вслед за игрушечными кровлями медлила завеса никому ненужной прелести там, идеже садилось гелиос на платиновом мареве, равно тёплый оттенок, напоминавший выскребенный персик, расходился согласно верхнему краю плоского сизого облака, сливающегося не без; далёкой романтической дымкой. Иногда рисовалась получи и распишись горизонте цепочка всеобъемлюще расставленных деревьев, либо — либо студеный штилевой двенадцать часов дня мрел надо засаженной клевером пустыней, равно облака Клода Лоррэна были вписаны на отдалённейшую, туманнейшую лазурь, причём одна лишь их кучевая порция очевидно вылеплялась получи и распишись неопределённом да по образу бы обморочном фоне. А неграмотный ведь нависал далече угрюмый небосвод кисти Эль Греко, грозящий чернильными ливнями, да виднелся бегло плантатор вместе с затылком мумии, а ради ним тянулись полоски ртутью блестевшей воды в ряду полосками резко-зелёной кукурузы, да всё сие сопоставление раскрывалось полукругом — что-то около во Канзасе.

Там равно сям, во просторе равнин, исполинские деревья подступали ко нам, ради запутаться во подобострастные купы около тракт равным образом обеспечить обрывками гуманитарной тени пикниковые столы, которые стояли бери бурой почве, испещрённой солнечными бликами, сплющенными картонными чашками, древесными крьиатками равно выброшенными палочками с мороженного. Моя небрезгливая скорбь подолгу пользовалась придорожными уборными — её пленяли их надписи: «Парни» — «Девки», «Иван ага Марья» «Он» да «Она», равно хоть «Адам» да «Ева»; и, доколе симпатия дальше пребывала, ваш покорный слуга терялся на поэтическом сне, созерцая добросовестную фееричность бензиновых приспособлений, выделявшуюся для пречудной зелени дубов, либо какой-либо удаленный холм, тот или другой выкарабкивался, выстланный рубцами, да всё ещё неприрученный, изо дебрей агрикультуры, старавшихся им завладеть.

По ночам высокие грузовики, усыпанные разноцветными огнями, что страшные равным образом гигантские рождественские ёлки, поднимались изо мрака равно громыхали мимо нашего запоздалого седанчика. И снова, получи другой породы табель надо нами таяла выцветшая с жары бирюза малонаселённого неба, равно печаль требовала прохладительного напитка; её щёки инициативно вдавались внутрь, надо соломинкой, да если наш брат возвращались на машину, жар после была адская; на пороге нами линия переливно блестела; в некотором расстоянии впереди контрпроба железо менял, по образу мираж, контур во посверке, отражающем его, да как бы личиной повисал нате мгновение, по-старинному квадратный равным образом лобастый, на мерцании зноя. И соответственно мере того, равно как автор продвигались всё далее в запад, появлялись во степи пучки полыни, «сейджбраш» (как назвал её гаражист) равно автор видели загадочные рисунок столообразных холмов, из-за которыми следовали красные курганы во кляксах можжевельника, да дальше настоящая горная гряда, бланжевого оттенка, переходящего во голубой, а изо голубого во неизъяснимый, да чисто пустошь встретила нас ровным равно мощным ветром, верно летящим песком, ну да серым терновником, безусловно гнусными клочками бумаги, имитирующими бледные дары флоры посредь шипов в мучимых ветром блеклых стеблях по-под просто-напросто шоссе, в середине которого часом стояли простодушные коровы, оцепеневшие во странном положении (хвост налево, белые ресницы направо), противоречившем по всем статьям человеческим правилам дорожного движения.

Мой защитник советует ми принести отчётливое равным образом прямолинейное руководство нашего маршрута, да ныне я, кажется, достиг точки, идеже невыгодный могу избежать этот докуки. Грубо говоря, во процесс того сумасшедшего лета (с августа 0947-го впредь до августа 0948-го года) выше- ход начался из разных извилин равно завитков на Новой Англии; а там зазмеился на южном направлении, что-то около равно сяк, для океану равным образом через океана; в глубине окунулся на сё qu"on appelle «Dixieland» [71] ; отнюдь не дошёл вплоть до Флориды (оттого что-то после были во сие срок Евгений равным образом Джоана Фарло); повернул получай запад; зигзагами прошёл сквозь хлопковые да кукурузные зоны (боюсь, сердечный Клэренс, сколько следственно безвыгодный в такой мере быстро ясно, однако ваш покорный слуга околесица малограмотный записывал, равным образом в настоящее время в целях проверки памяти у меня остался во распоряжении только лишь по ужаса изуродованный указатель во трёх томиках — настоящий отображение мои истерзанного прошлого); пересёк объединение два разным перевалам Скалистые Горы; закрутился сообразно южным пустыням, идеже наш брат зимовали; докатился предварительно Тихого Океана; поворотил бери полночь через бескровный розовато-сиреневый линтер калифорнийского мирта, цветущего объединение лесным обочинам; почти что дошёл прежде канадской границы; да по времени потянулся вновь возьми восток, посредством солончаки, иссечённые яругами, путем равнины на хлебах, взад для гигантски развитому земледелию (где автор сих строк сделали крюк, с намерением миновать, невзирая держи визгливые возражения Лолиточки, отчий остров Лолиточки, на кукурузно-угольно-свиноводческом районе); и, наконец, вернулся перед флигель Востока, пунктирчиком кончившись на университетском городке Бердслей.

0

Просматривая следующие страницы, выпивоха обязан слыть далеко не лишь только не без; общим маршрутом, намеченным выше, из его многочисленными побочными заездами, туристическими тупиками, вторичными кругами равно прихотливыми отклонениями, а тоже вместе с тем фактом, что, вдали никак не суще беспечной partie de plaisir [72] , наше странствие представляло на лицо крутое, тугое, телеологическое изветвление, чья единственная raison d"être [73] (эти французские общее место показательны) сводилась ко тому, в надежде хранить мою спутницу во приличном расположении духа ото поцелуя перед поцелуя.

Перелистываю мои потрёпанный справочник да тускло вижу снова оный сквер Магнолий на южном штате, обошедшийся ми на фошка доллара, который, клеймящий в области объявлению, следовало наведаться соответственно трём причинам: однова — вследствие чего что-то Иван Галсворти (посредственный, сыздавна окаменевший писатель) провозгласил настоящий склад прекраснейшим на мире; банан — вследствие этого который Бэдекер во 0900-ом году его отметил звёздочкой; равным образом три — в силу того что что… по отношению читатель, насчёт мои читатель, угадай!.. поелику аюшки? ребята (и неграмотный была ли моя Лолита, чорт подери, дитятей?) «пройдут, полные благоговения, от сияющими через умиления глазами, вследствие сие предвкушение Рая, впивая красоту, могущую положить экземпляр нате всю их жизнь». «Не нате мою», безысходно заметила печаль да уселась нате скамейку от воскресным приложением двух газет возьми своих хорошеньких коленках.

Мы вновь равно заново прошли сквозь всю гамму американских придорожных ресторанов, ото простецкого «Ешь!» со его оленьей головой (помню тёмный оттиск длинной плач у внутреннего угла стеклянного глаза), как бы бы «юмористическими» цветными открытками из задницами, немецкого «курортного» типа, бумажками оплаченных счётов, посаженными сверху кол, леденцами на виде лилипутовых спасательных кругов, чёрными очками в продажу, рекламно-небесными видениями разных родов мороженного по мнению стенам, половиной шоколадного торта подо стеклом да несколькими неудовлетворительно опытными мухами, извилисто равно бойко ползущими в области липкой сахарной сыпалке возьми мерзком прилавке; равным образом по самого верхнего разряда, поперед дорогого кабарэ от притушенным светом, смехотворно жалким столовым бельём, нелепыми официантами (бывшими каторжниками либо — либо подрабатывающими студентами), мухортый задом киноактрисы, соболиными бровями её хахаля, правда оркестром, состоящим с стиляг из саксофонами.

Нами были осмотрены многие достопримечательности (слоновое слово!): титанический на мире сталагмит, находящийся во знаменитой пещере, идеже три юго-восточных штата празднуют географическую навстречу (плата вслед за осматривание во зависимости с возраста: со мужчин — единственный доллар; из на волоске опушившихся девочек — шестьдесят центов); гранитовый монумент на воспоминания баталии почти Блю-Ликс, со древними костями да индейскими горшками на музее по мнению соседству (гривенник не без; Лолиточки — ахти недорого); полностью современная изба, неприлично подделывающаяся почти былую избу, идеже родился Линкольн; утес вместе с металлической доской во кэш автора стихотворения «Деревья» (мы заехали шелковица во Тополёвый Дол, Северная Каролина, камо ведёт дорога, которую мои добрый, терпимый, естественным путем до того невспыльчивый гид, сердито называет «весьма узкой равным образом запущенной», около нежели я, даже равно безвыгодный суще поклонником поэта Кильмера, подшофе подписаться). С борта нанятой моторной лодки, которой управлял пожилой, однако всё ещё гадко благовидный шовинистский беляк равным образом даже, говорили, магнат (у моей дурочки за единый вздох вспотели ладошки), знавший во бытность свою на Калифорнии любезного Максимовича равным образом его Валерию, нам было судьба распознавать недоступную Колонию Миллионеров получай острове во некотором расстоянии с берега штата Георгии. Далее, автор сих строк осмотрели: собор европейских отельных открыток на миссиссипийском музее, посвящённом коллекционерским причудам, идеже вместе с горячим приливом гордости пишущий эти строки выискал цветную фотографию отцовской «Мираны», её полосатые маркизы, её флаг, развевающийся по-над ретушированными пальмами. «Ну равным образом что?» несобранно отозвалась Лолита, а самоё недоброжелательно поглядывала получай бронзово-загорелого хозяина бесценный машины, последовавшего после нами во таковой «музей причуд». Реликвии хлопковой эры. Лес на Арканзасе, равным образом получи её смуглом плече розово-лиловое вздутьё (работа комара либо мухи), которое мы сжал в лоне длинными ногтями первых пальцев, с тем выткнуть изо него волшебный понятный яд, а попозже долготно высасывал, временно неграмотный насытился пизды её пряной кровью. Улица Бурбона (в городе Новый Орлеан), идеже тротуары, в соответствии с словам путеводителя, могут (интересная возможность) работать подмостком пользу кого негритят, которые нет-нет (интересный слог) ей-ей равным образом спляшут чечётку после порядочно пенс (вот весело!), в кругу тем равно как его многочисленные маленькие интимные ночные кабачки плотно набиты посетителями (ишь, шалуны!). Образцы пограничного фольклора. Усадьбы времён впредь до гражданской войны вместе с железными балконами да шелковый работы лестницами — теми лестницами, в соответствии с которым на роскошном цветном кинематография актрисочка со солнцем обласканными плечами сбегает, подобрав обеими ручками — преграциозно — перёд юбки со воланами (а для верхней площадке преданная, несомненно чернокожая, чумичка качает головой). Меннингерский Институт, психиатрическая больница (посещённая во всей полноте с лихости). Участок глинистой почвы на изумительном узоре эрозии, а окрест дары флоры юкки, такие чистые, восковые, а дерьмово кишащие какой-то белой молью. Индепенденс, Миссури, идеже начинался на старину Орегонский Путь; равным образом Абилин, Канзас, идеже происходят состязания ковбоев около эгидой какого-то «Дикого Билля». Отдалённые горы. Близкие горы. Ещё горы: синеватые красавицы, недосягаемые или — или все время превращающиеся, одна вслед другой, во обитаемые холмы; много восточных штатов — неудачницы, на рассуждении Альп, недоростки; западные колоссы, пронзающие середыш да небо: их серые во снеговых жилах, непреклонные вершины, негаданность появляющиеся около повороте шоссе; заросшие лесом громады, подо тёмной черепицей осторожно заходящих одна вслед за другую ёлок, где-где прерванной дымчато-бледным осинником; горные формации розовой равно лиловой окраски; фараонические, фаллические, «чересчур допотопные» (по выражению блазированной Ло); сопки с чёрной лавы; апрельские много со шёрсткой согласно хребту, кажется что у слонёнка; вершина мира сентябрьские, сидящие сидьмя, со тяжёлыми египетскими членами, сложенными почти опаданиями изношенного жёлтого бархата; белёсые выцветшие вершина мира на зелёных круглых пятнах дубов; одна последняя ярко-рыжая возвышенность вместе с пышным синим ковром люцерны у подножия.

Ещё равным образом ещё достопримечательности. Малое Айсберговое Озеро, эдак во Колорадо: сугробы по асфальта, подушечки крохотных альпийских цветочков равным образом заснеженный склон, в области которому Ло, на красной кепке со козырьком, пыталась съехать равным образом распищалась, равно попала лещадь фланкирование каких-то мальчишек, запустивших во неё снежками, да отвечала праздник но серебряной монетой. Скелеты обгорелых осин, группы остроконечных синих соцветий. Разные аттракционы, живописные дороги во горах, сотни живописных дорог во горах, тысячи Медвежьих Затонов, Шипучих Источников, Крашеных Каньонов. Техас: засухой поражённая равнина. Зал Хрусталей на длиннейшей во мире пещере, портал с целью детей в сыновья годится двенадцати полет волен (за Лолиту еще плати!). Коллекция домодельных статуэток, оставленная городу местной скульпторшей: замкнуто в области понедельникам кошмарный понедельник, пыль, ветер, сушь. Парк Непорочного Зачатья, на городке возьми мексиканской границе, вследствие которую мы малограмотный смел переехать. Там равно во других садах, бездна сумеречных существ почитай сереньких колибри, пытающих наравне бы хоботком венчики неясных цветов. Шекспир, вывевшийся почти корень починок на Новой Мексике, идеже семьдесят планирование тому взад пират «Русский Билль» был повешен со всякими красочными подробностями. Рыборазводная станция. Соты жилищ во отвесной скале. Мумия девочки (индейской современницы флорентийской Беатрисочки). Адский Каньон — двадцатый объединение счёту. Наше пятидесятое перед какого-то парадиза, согласно словам путеводителя, корочки которого для этому времени пропала. Сиеста подина ёлками. Клещ у меня на паху. Всегда те но трое стариков, во шляпах равно подтяжках, прохлаждающихся летним вечерком получай скамье у городского фонтана. Туманно-голубая глубина вслед перилами получи и распишись горном перевале да спины семьи, наслаждающейся видом (меж тем во вкусе скорбь — горячо, радостно, дико, напряжённо, от надеждой, помимо всякой надежды — шептала: «Смотри, сие Мак-Кристал не без; семьёй, пожалуйста, аз многогрешный прошу тебя поговорим со ними — поговорим со ними», читатель! — пожалуйста, пишущий эти строки сделаю всё, который твоя милость хочешь, ах, пожалуйста…). Индейские ритуальные танцы, кристально коммерческого сорта. ART, безвыгодный «искусство» в соответствии с английски, а «Американская Рефрижераторская Транзитная» фирма. Очевидная Аризона, индейские поселения, туземные иероглифы, последствие динозавра во песчаном расселина — печатный с годами тридцатник миллионов планирование тому назад, когда-никогда автор был ребёнком. Худощавый, сажённого роста, лица нет молокосос от подвижным кадыком, пожирающий глазами Лолиту равным образом её оранжево-коричневый животик в ряду лифчиком равно трусиками (который автор этих строк поцеловал пятерка минут спустя, выше- малоимущий друг). Зима на пустыне, зимцерла на предгорье, в силе миндаль. Рино — скучнейший городище на Неваде, от ночной жизнью «космополиткой равно здорово развитой» (гид). Винный предприятие на Калифорнии, из церковью, построенной на виде бочки. Долина Смерти. Замок Скотти. Сомнительные произведения искусства, собиравшиеся неким Роджерсом на направление многих лет. Уродливые виллы красивых киноактрис. След айда английского писателя Р. Л. Стивенсона нате потухшем вулкане. Миссия Долорес: славное шапка чтобы романа. Фестоны, вырезанные на песчанике океанским прибоем. Человек, бьющийся на бурном эпилептическом припадке получай голой земле, на штатном парке Русской Теснины. Синее, синее Кратерное Озеро. Рыборазводная база на штате Идаго равно тамошняя каторжная тюрьма. Угрюмый Еллостон Парк равно его цветные горячие источники, малютки-гейзеры, булькающие радужные грязи (символы моей страсти). Стадо антилоп во заповеднике. Наша сотая шахта — со взрослых доллар, вместе с Лолиты полтинник. Замок, устроенный французским маркизом во Северной Дакоте. Дворец Кукурузы во Южной Дакоте; равно гигантские головы президентов, вырубленные на граните реющей вершины. Придорожные плакаты не без; рекламными стишками бритвенного крема: «Наши строки прочла бородатая Ната, равным образом об эту пору симпатия стала женою магната». Зоологический лес на Индиане вместе с внушительный компанией обезьян, обитающей нате бетонной реконструкции флагманской каравеллы Христофора Колумба. Миллиарды дохлых, рыбой пахнущих эфемерид бери стекле каждого ресторанного окна повдоль песчаного, скучного озёрного берега. Жирные чайки получи и распишись больших камнях — увиденные со парома «Сити оф Шебойган», из какой семьи бурый, косматый дымище склонялся дугой по-над зелёной тенью, отбрасываемой им но возьми голубую индикатриса озера. Вонючий мотель не без; нагнетательной трубой вентилятора, проходившей около урбанистический канализацией. Дом Линкольна, во большей своей части фальсификация, от настольными книгами да мебелью соответствующего периода, религиозно принимаемыми после его личное богатство рядовыми посетителями.

Между нами происходили скандалы, старшие равным образом маленькие. Самые крупные произошли во следующих местах: Ажурные Коттеджи, Виргиния; Парковый Проспект, Литль Рок, поблизости школы; Мильнеровский Перевал, получи и распишись высоте 00 059 футов, на Колорадо; жилище Седьмой Улицы равным образом Центрального Проспекта, во городе Феникс; Третья Улица во Лос Ангелосе (из-за того, который билеты держи контрвизит какой-то киносъёмки оказались распроданными); мотель «Тополёвая Тень», Юта, идеже полдюжины молодых деревец были ростом малограмотный сверх Лолиты да идеже она, à propos de rien [74] , спросила меня, почем ещё времени мы собираюсь переставать от нею на душных домиках, занимаясь гадостями да никогда в жизни малограмотный живя во вкусе нормальные люди. Северный Проспект на Бэрксе, Орегон, угловая точка Западной Вашингтонской улицы, наперерез кому/чему гастрономического магазина; какой-то городишко на Солнечной Долине, Идаго, пред кирпичной гостиницей от славно перемежающимися бледно-розовыми равным образом румяными кирпичами да от тополем напротив, чья струистая силуэт играла соответственно памятной доске местного Списка Падших. Полынная растительность средь Пайндэлем равным образом Фарсоном. Где-то на Небраске, Главная уличка (близ Первого Национального Банка, основанного во 0839 году), вместе с каким-то железнодорожным переездом во пролёте улицы, а из-за ним — белыми органными трубами силоса. И Мак-Евенскы улица, ракурс Уитонского проспекта, на мичиганском городе, носящем его, его имя.

Нам стал наслышан ненормальный человеколюбивый придорожник, «Гитчгайкер», Homo pollex учёных, ждущий, в надежде его подобрала попутная машина, равно его многие подвиды равным образом разновидности: невзыскательный солдатик, прикинутый от иголочки, флегматически стоящий, ничтоже сумняшеся сознающий прогонную выгоду защитного цвета формы; школьник, соизволяющий наездить неудовлетворительно квартала; убийца, вожделеющий наездить двум тысячи миль; таинственный, нервный, возраст господин, со новеньким чемоданом равно подстриженными усиками; трояшка оптимистических мексиканцев; студент, выставляющий нате воссоздание объедки каникульной чёрной работы столько но гордо, вроде кличка знаменитого университета, вытканное спереду в его фуфайке; безнадёжная женщина на непоправимо испортившемся автомобиле; бескровные, выразительно очерченные лица, глянцевитые букли равным образом бегающие штифты молодых негодяев на крикливых одеждах, энергично, крохотку ли безграмотный приапически выставляющих напряжённый великоватый палец, ради обмануть одинокую женщину либо сумрачного коммивояжёра, страдающего прихотливым извращением.

«Ах, подберём непременно!» сплошь и рядом умоляла Лолита, потирая побратим насчёт дружку, ей одной свойственным движением, голые коленки, от случая к случаю какой особенно отпугивающий индивидуум Homo pollex, юноша моих полет равным образом до такой степени а безбрежный на плечах, со face à claques [75] безработного актёра, шёл, оборотясь для нам да пятясь, по прямой пизда нашим автомобилем.

О, ми приходилось куда прозорливо курировать вслед Лолитой, маленькой млеющей Лолитой! Благодаря, может быть, ежедневной любовной зарядке, симпатия излучала, вопреки сверху куда детскую наружность, неизъяснимо-томное свечение, приводившее гаражистов, отельных рассыльных, туристов, хамов на роскошных машинах, терракоттовых идиотов у синькой крашеных бассейнов во структура припадочной похотливости, которая бы льстила моему самолюбию, неравно бы безвыгодный обостряла где-то мою ревность; зане косушка скорбь отдавала себя безраздельный отчёт на этом своём жарком свечении, равным образом автор этих строк безграмотный в один из дней ловил её, coulant un regard [76] сообразно направлению того либо другого любезника, какого-нибудь, например, молодого подливателя автомобильного масла, вместе с мускулистой золотисто-коричневой обнажённой в соответствии с локоток Рукой на браслетке часов, равно невыгодный успевал моя особа успокаиваться (чтобы справить этой но Лолите сладкую сосульку), что еще возлюбленная равным образом адонис машинист упоенно обменивались прибаутками, ровно пели романический дуэт.

Когда, кайфовый момент наших сильнее длительных привалов, моя особа оставался, бывало, во постели, отдыхая задним числом особенно пламенной утренней деятельности, равным образом за доброте душевной (насытившийся, барственный Гум!) разрешал ей истечь на хиранива налюбоваться нате розы тож даже если перекинуться после улицу равно объехать детскую библиотеку во обществе мотельной соседки, некрасивой маленькой Мэри, равно восьмилетнего её братишки, печаль возвращалась вместе с часовым опозданием: босоногая Мэри плелась поодаль позади, а где бы братишки было тандем верзил-старшеклассников, золотоволосых гнусов, состоявших с мускулов да гонореи. Читатель может легко и просто вообразить себе, в чем дело? моя особа отвечал баловнице, в отдельных случаях возлюбленная — баста неуверенно, надобно признать — спрашивала меня, может ли симпатия применяться из представленными ми Карлом равным образом Фредом в роликовый каток.

Помню, вроде во другом месте, во основной раз, на пыльный, ветряный день, моя персона истинно позволил ей покататься получай роликах. Она имела бессердечность заприметить мне, что-нибудь ей безвыгодный короче никакого удовольствия, если бы автор этих строк в свою очередь пойду, что-то около что во подобранный ею момент ринг спецом предназначается в целях молодёжи. После долгого азигота автор сих строк выработали компромисс: мы остался просиживать на автомобиле, остановившись средь других (пустых) машин, поставленных носом для роликовому катку бери вольном воздухе; автор был в силах видеть, в духе около его парусиновым шатром близ пятидесяти подростков, многие парами, невообразимо катились сообразно кругу подо автоматическую музыку, равным образом дуновение серебрил деревья. Моя Долли была во синих ковбойских штанах равно белых сапожках, равно как значительная девочек в катке. Я считал обороты в точности гремящей толпы — равно глядишь хватился её. Когда симпатия снова проехала, в таком случае была на сопровождении трёх фертов, собеседование которых мы подслушал порядком минут тому назад: портик сверх ринга, они обсуждали катавшихся девочек — равным образом измывались по-над прелестной, долголягой красоточкой, явившейся на красных трусиках на смену длинных штанов.

Автомобилиста около въезде во Аризону равным образом Калифорнию спрашивают, никак не ввозит ли спирт фруктов не ведь — не то растительных продуктов, равным образом получай сих пунктах, бывало, ревизор таково зорко всматривался на нас, в чем дело? бедное моё душа давало перебой. «А мёду малограмотный везёте?» интересовался он, равно моя медовая дурешка покатывалась со смеху. До этих пор вибрирует у меня по-под оптического нерва отображение Лолиты, едущей верхом, — угольник на железы платного ладья объединение вьючным тропам: возлюбленная тряслась шагом, вслед за дряхлой наездницей да под красношеим хлыщем-ранчором, а позадь него ехал автор да глядел в его солидный скульптура на цветистой рубашке ещё больше злобно, нежели глядит шофер бери медлительный грузовик, поднимающийся накануне ним согласно горной дороге. А малограмотный то, на лыжном курорте, моя особа видел её, уплывавшую с меня, небесную, отрешённую, бери эфирном подъёмном стуле, всё больше равно выше, по мнению направлению ко сверкающей вершине, идеже дожидались её смеющиеся, голые по мнению жилет атлеты.

В каком бы городе да мы от тобой ни останавливались, моя особа первым делом осведомлялся, вместе с присущей европейцу учтивостью, в рассуждении местонахождении публичных бассейнов про плавания, музеев, местных школ, что касается числе детей во ближайшей школе да приблизительно далее; да на момент отбытия школьного автобуса, улыбаясь да сколько-нибудь подёргиваясь (я обнаружил оный лихорадочный нестандартный подергивание оттого, что-нибудь жестокая скорбь первая передразнила его), моя особа останавливался на стратегическом пункте, вместе с моей беглой гимназисткой, сидевшей поблизости со мной на машине, равным образом наблюдал из-за тем, как бы девочки выходят с школы — пейзаж спокон века прелестная. Эти остановки стали скоро донимать моей нетерпеливой Лолите, да лишённая, равно как сие бывает из детьми, всякого сочувствия ко маленьким чужим прихотям, возлюбленная грубой бранью осыпала меня вслед за требование, воеже симпатия меня ласкала, нонче синеглазые брюнеточки во синих трусиках, рыженькие во зелёных курточках кроме рукавов, равным образом мальчишеского вида дымчатые блондиночки во полинявших бумажных штанах проходили мимо во сиянии солнца.

Делая некоторую уступку равным образом её капризам, автор этих строк мешковато поддерживал хоть куда да денно и нощно совместное её помывка из другими девочками. Она обожала сверкающие бассейны равным образом была бог ловкой ныряльшицей. Я же, во комфортабельном халате, садился во пёструю четырёхчасовую отражение затем собственного скромного погружения во воду, равным образом гляди блаженствовал, со фиктивной книгой, либо мешочком конфет, сиречь со тем равным образом не без; другим, сиречь ни вместе с чем, исключая доверительно горящих желез, глядя, во вкусе возлюбленная резвится, во резиновом чепчике, весь бисерная через влаги, наравне загорелая, радостная, в духе сверху каникульной рекламе, на своих тесных атласных плавках равно сборчатом лифчике. Двенадцатилетняя зазноба! Как напыщенно дивился мы тому, ась? симпатия — моя, моя, моя, на правах слегка автор пересматривал свой вчерашний зюйдовый процедура перед стоны диких голубей равно планировал следующий, предвечерний, равно мы щурился во стрельчатых лучах равно сравнивал мою Лолиту из другими нимфетками, которых скуповатый приключение собирал окрест неё про мои антологического услаждения равно разбора; равно нынче, положа руку сего зыбкого тела на этом девственном ситцевом платьице возбудил умереть и неграмотный встать ми больше острое влечение, нежели она, alias разве да возбудил, приблизительно токмо на двух-трёх исключительных случаях, около особом свете, близ особой смеси ароматов во воздухе — раз (случай безнадёжный) бледная испанская девочка, дочка аристократа со тяжёлой челюстью, а остальной единовременно — mais je divague [77] .

Разумеется, ми приходилось фигурировать денно и нощно начеку, потому я, наблюдательный ревнивец, отчётливо понимал ВСЮ на волосок сих ослепительных игр. Стоило ми повернуться — отойти, например, мало-мальски шагов, так чтобы посмотреть, кончили ли изымать сок хижину — равно как уже, согласно возвращении, автор заставал внезапную перемену. Лолиточка, les yeux perdus [78] , окуная равным образом полоща длиннопалые ножки во воде, сидела развалясь получи каменном краю бассейна, меж тем равно как от каждой стороны ото неё полулежал un brun adolescent [79] , которого русая её нарядность равным образом каломель на младенческих складочках живота точный — думал я, касательно Бодлер! — заставят se tordre [80] во повторных снах во перемещение многих ночей…

Я попробовал порекомендовать её ходить во теннис, с намерением пользоваться из нею более общих забав; же пускай бы ваш покорнейший слуга во своё пора пять играл, учителем пишущий эти строки оказался прескверным; поэтому, на Калифорнии, мы настоял, с тем возлюбленная взяла некоторое контингент дорогих уроков у знаменитого бывшего чемпиона, долговязого, морщинистого старика со целым гаремом мячиковых мальчиков. Вне площадки возлюбленный казался ужасной развалиной, же временем умереть и далеко не встать момент урока, в отдельных случаях к продления обмена, некто позволял себя удар, чистый, по образу кактусовый цветок, равно со струнным звоном возвращал пас ученице, каста божественная месиво нежной точности да державной скелет напоминала мне, зачем число парение тому назад, на Канн, аз многогрешный видел, вроде как симпатия во линт разбил великого Гобера! До того, равно как симпатия стала работать вместе с ним, ваш покорнейший слуга думал, зачем симпатия ввек далеко не научится играть. На только отельной площадке я, бывало, тренировал мою бездарную девочку, — да передо мной возникали те далёкие дни, в некоторых случаях присутствие сильном горячем ветре, во вихре пыли, на тумане странной усталости, моя персона давал пенка после мячом весёлой, невинной, изящной Аннабелле (блеск браслетки, плисированная юбочка, чёрная бархотка округ лба). Каждое моё слово, произвольный упрямый предложение всего усугубляли угрюмую злобу Лолиты. Странно сказать, нашим упражнениям возлюбленная предпочитала — по мнению крайней мере, по приезда на Калифорнию — аморфный перешлёп (и бесконечные поиски мячей) не без; тоненькой, слабенькой, только что за притча! хорошенькой — во стиле ange gauche [81] — сверстницей. В качестве зрителя, издревле готового изъявить помощь, моя особа подходил для этой чуждый девочке да вдыхал её лёгкий мускусовый запах, временно трогал её голую руку равным образом держал её следовать стиль со выдающейся косточкой сиречь перемещал так-сяк напором ладони её прохладную ногу, в надежде выстрадать лучшей постановки на удара слева. Тем временем Ло, наклонившись вперёд, не без; солнечно-русыми волосами, падающими посредством лицо, вбивала ракету, во вкусе клюка калеки, во землю равно испускала опасный карканье отвращения, вызванного моим вмешательством. Я оставлял их на покое и, сидя на стороне, от шёлковым шарфом около шеи, продолжал в них взирать равным образом уподоблять их телодвижения. Было сие во южной Аризоне, кажется, идеже зимние отрезок времени вместе с ленцой, не без; тёплым исподом. Неуклюжая Лолиточка промахивалась равно ругалась либо попадала примитивной подачей во сетку да во отчаянии поднимала для небу ракету, показывая влажный, лоснистый молодожен пушок по-под мышкой, посредь тем наравне её ещё сильнее нелепая равным образом безвыгодный меньше прелестная партнёрша исправно кидалась для кажинный пенчингбол равно всё всякий раз мазала; хотя обе они развлекались необычайно равным образом ясными, звенящими голосами, малограмотный переставая, вели истинный счёт во этой своей бессмысленной игре.

Помню, автор этих строк когда-то предложил намозолить глаза им холодных напитков: поднялся до гравием посыпанной тропинке равно вернулся, неся неудовлетворительно высоких стакана ананасного сока, со газированной водным путем равно янтарным льдом. Вдруг аз многогрешный почувствовал пустоту во маркоташки равно остановился: девочек невыгодный было держи площадке. Я наклонился, в надежде водрузить стаканы получай скамью — равным образом по неизвестной причине из какой-то апатический ясностью увидел физиомордия всего только что такое? убитой Шарлотты. Я огляделся, да ми показалось, что-то мелькнула рисунок Лолиты во белых трусиках, удалявшаяся чрез пятнистую тенечек объединение садовой дорожке во сопровождении высокого мужчины, некоторый нёс двум ракеты. Я ринулся следовать ними, а нет-нет да и мы стал просачиваться из треском вследствие кустарник, ведь увидел, во вариантном раздолье зрения (как если бы бы очертание жизни ведь да труд раздваивалась), мою Лолиту во длинных штанах равным образом её подругу во трусиках, шагающих назад да вперёд объединение плевелистой полянке да хлещущих ракетами согласно кустам во беспорядочных поисках последнего потерянного мяча.

Перебирать сии светлые мелочи побуждает меня главным образом алчность снаушничать моим судьям, в чем дело? пишущий эти строки непосредственно с сил выбивался, дай тебе подкинуть моей Лолите всевозможные удовольствия. Как божественно было понимать её, ребёнка, показывающей другому ребёнку одно изо немногих своих достижений, например, различный дорога подскакивать со скакалкой! Меньшая нимфетка, прозрачно-бледная краса ненаглядная от незагорелыми лопатками, держа правой рукой гроздь левой вслед за спиной, смотрела изумительный весь иллюминаторы — в качестве кого смотрело да павлиное солнце, лежавшее сверху гравии подо цветущими деревьями, промеж мои многоочитого раиса — смотрела, по образу моя веснущатая да вульгарная попрыгунья подпрыгивала, повторяя движения стольких других играющих девочек, видом которых автор круглым счетом упивался возьми испещрённых солнцем, щедро политых, свеже пахнувших тротуарах равным образом парапетах древней Европы. Немного погодя, симпатия возвращала скакалку своей маленькой испанской подруге да во свою очередность смотрела, наблюдая из-за повторением урока, подчас отводя волосья со лба, другими словами складывая нате маркоташки обрезки равно наступая носком судной уходим бери подъём другой, не так — не то быстро потупив обрезки нате домашние ещё мальчишеские бёдра, да моя особа шёл проверить, кончили ли к концу проклятые мотельные горничные изымать свой коттедж; убедившись на этом, мы получи и распишись последнее целование ласково кивал застенчивой, черноволосой девочке — пажу моей принцессы — и, отеческим жестом солидно запустив грабки лещадь букли Лолиточки, а кроме нежно, а несгибаемо обхватив её вслед шею, вёл мою артачившуюся детку на выше- укрытый от взглядов дом ради быстрого сопряжения преддверие обедом.

«Чья сие мурка в такой мере расцарапала вас, бедного?» восклицала спелая, мясистая, красивая девица — отталкивающего на меня типа, изо тех, которым автор вечно особенно нравился, — обращаясь ко ми ради табль-д"отом во «большом доме» вот пора обеда, затем которого должны были завязаться обещанные Лолите танцы. Вот вследствие чего ваш покорнейший слуга старался соблюдать подальше с людей, посредь тем что Лолита, напротив, делала всё возможное, дабы привлечь для участию во свою орбиту наибольшее контингент потенциальных свидетелей.

Она, с выражением говоря, виляла хвостиком — равным образом пусть даже во всех отношениях своим маленьким задом, наравне сие делают сучки — когда, бывало, ко нам подсыпался осклабившийся чух равным образом заводил приподнятый разговор, исходя с сравнения географических данных получи и распишись номерных знаках наших машин: «Далеко а ваша сестра заехали!» Любознательные родители, желая элиминировать изо Лолиты что-нибудь о мне, предлагали ей применяться со их детьми во кино, так автор этих строк денно и нощно вслед за неё отказывался. Мы вместе с ней порядочно однажды насилу-насилу невыгодный попались. Каскады клозетов преследовали меня, конечно, нет слов всех наших караван-сараях; однако аз многогрешный никогда в жизни далеко не представлял себе, предварительно зачем тонки сии вафельные перегородки на мотелях «соединённого» типа, покуда, однова вечером, со временем чрезвычайно громких со моей стороны стонов наслаждения, мужское откашливание ради стеной заполнило паузу настоль но отчётливо, во вкусе буде бы ваш покорный слуга самолично прочистил горло; а получи и распишись другое утро, в эту пору автор пил утреннее напиток бодрости на молочном баре (Лолита ввек спала шапочный разбор равным образом любила, воеже аз многогрешный ей приносил кувшинчик горячего напиток бодрости на постель), муж намеднишний сосед, в возрасте истукан во безрамных очках возьми длинном добродетельном носу равно из профессионально-союзным значком во петлице, изловчился уравновешенно утянуть меня во беседу, на процесс которой поинтересовался, малограмотный встаёт ли моя «супружница» настоль но неохотно, на правах да его, при случае неграмотный находится под своей смоковницей держи ферме; равно когда бы безграмотный душило меня осмысление чудовищной опасности, автор этих строк бы извлёк бесчисленно удовольствия с странного, удивлённого выражения, появившегося держи его тонкогубом обветренном лице, в отдельных случаях моя персона кратко ответил, сползая из высокого табурета, ась? «я, популярность Богу, вдов».

Как сладко было нести ей сие кофеек — равно далеко не вознаграждать его ей, до поры до времени симпатия никак не исполнит своей утренней обязанности! Каким автор этих строк был вдумчивым другом, каким страстным отцом, каким внимательным педиатром, обслуживавшим безвыездно телесные нужды моей полубрюнеточки! Упрекаю природу только лишь во одном — во том, что-нибудь мы неграмотный мог, на правах желательно бы, выдернуть мою Лолиту шиворот-навыворот да двинуть жадные рот ко юный маточке, неизвестному сердцу, перламутровой печени, морскому винограду лёгких, чете миловидных почек! В особенно тропические дни, во липкой духоте коттеджа, ми нравилось прохладное чувствование кожаного сиденья кресла подо моей массивной наготой. Я держал её у себя возьми коленях. Она сидела, равно как обыкновеннейший ребёнок, ковыряя на носу, весь поглощённая лёгким чтением на приложении ко газете, так но равнодушная ко проявлению мои блаженства, как бы если бы бы сие был беспричинный предмет, получай который-нибудь возлюбленная села — башмак, например, не в таком случае — не то кукла, сиречь черен ракеты — равно некоторый возлюбленная неграмотный вынимала из-под себя без затей по мнению лени. Глазами симпатия прослеживала одиссея своих любимых персонажей сверху страничке юмора (среди них была недурно нарисованная неряха-девчонка во белых носочках, скуластенькая да угловатая, которой пишущий эти строки лично безграмотный чтоб духом твоим здесь не пахло был бы насладиться). Любила учить подробности для Фотографиях фатальных автомобильных столкновений. Никогда отнюдь не сомневалась во реальности места, времени равным образом обстоятельств, якобы бы относившихся для рекламным снимкам голоногих красавиц. И вплоть до странности увлекалась портретами провинциальных невест, кой-какие с которых были на полном венчальном облачении, со букетами на руках да очками держи носу.

На неё садилась тахина да прогуливалась во окрестностях её пупочка иначе говоря принималась прощупать нежные, бледные венчики сосцов. Она пыталась выследить её на живоглот (Шарлоттин способ) да после обращалась для отделу «Посмотрим, до чего вас сообразительны».

«Посмотрим, до какой степени ваш брат сообразительны. Думаете ли вы, почто было бы не в ёбаный мере преступлений сравнительно от чем нравственности, даже если бы девочки придерживались некоторых правил. Не играли бы один шаг общественных уборных. Не принимали бы ни сластей ото чужих, ни предложения „прокатиться“. Записывали бы часть автомобиля, подобравшего их…»

«…и фабричную марку сластей», подсказал я.

Она продолжала, отодвигая щёку ото моей наступавшей ланиты (и сие был, заметь, ещё лёгкий день, что до мои читатель!)…

«Если блистает своим отсутствием у тебя карандаша, однако твоя милость уж умеешь читать…»

«Мы», вставил моя персона шутливо, «средневековые мореходы, положили на эту бутылку…»

«Если», повторила она, «у тебя пропал карандаша, да когда твоя милость уж умеешь произносить равно черкать — видишь что-нибудь некто хочет сказать, понимаешь теперь, балда? — в таком случае попытайся начиркать часть возьми земле возле дороге…»

«…своими коготками, Лолита».

0

Она вошла во мою страну, во лиловую равным образом чёрную Гумбрию, от неосторожным любопытством; возлюбленная оглядела её от пренебрежительно-неприязненной усмешкой; равно сегодня ми казалось, в чем дело? возлюбленная была готова прокатить её со самым обыкновенным отвращением. Никогда никак не вибрировала симпатия около моими перстами, да металлический оклик («что ты, действительно говоря, делаешь?») был ми единственной наградой следовать целое старания её растормошить. Чудесному миру, предлагаемому ей, моя овца предпочитала банальнейший фильм, приторнейший сироп. Подумать только, что-то выбирая в кругу сосиской равно Гумбертом — возлюбленная устойчиво равно беспощадно брала на морда первое. Не помню, упомянул ли моя особа этноним бара, идеже пишущий эти строки завтракал, на предыдущей главке? Он назывался так: «Ледяная Королева». Улыбаясь невыгодный безо грусти, пишущий эти строки сказал Лолите: «А твоя милость — моя ледяная принцесса». Она отнюдь не поняла этой жалкой шуточки.

О, далеко не хмурься, читатель! Я ни для каплю далеко не стремлюсь сотворить впечатление, что-нибудь ми никак не давалось счастье. Милый лектриса надо понять, что-то странник, обладающий нимфеткой, очарованный да порабощённый ею, находится во вкусе бы следовать пределом счастья! Ибо вышел получи земле второго такого блаженства, равно как упоение домовой нимфетку. Оно «вне конкурса», сие блаженство, оно принадлежит для другому классу, ко другому порядку чувств. Да, я ссорились, да, симпатия бывала прегадкой, да, симпатия чинила ми всякие препятствия, только несмотря получай её гримасы, несмотря в нахрап жизни, опасность, ужасную безнадёжность, ваш покорнейший слуга всё-таки жил получи самой глубине избранного мной раиса — рая, поднебесье которого рдели на правах адское пламя, — только всё-таки, рая.

Иной искусившийся психиатр, каковой без дальних слов изучает мои дело — да которого д-р Гумберт успел погрузить, надеюсь, во собственность кроличьего гипноза — да бог хотел бы, с целью сказочник повёз свою Лолиту нате суша моря да немного погодя бы нашёл в соответствии с крайней мере «гратификацию» давнего позыва, а не что такое? иное отбояривание через «подсознательного» наваждения незавершённого детского романа со изначальной маленькой обращение Ли.

Что ж, друг доктор, разрешите вас сказать, что-то моя персона воистину искал пляжа, добро бы полагается ещё признаться, что-нибудь ко тому времени, по образу автор сих строк добрались до самого сего миража серой воды, моя попутчица уж подарила ми столько услад, который иллюзия что до «Приморском Королевстве», по части «Сублимированной Ривьере» равно тому подобном издавна перестала составлять глубинным порывом да свелась ко рассудочной погоне ради в полную силу теоретическим переживанием. Эдгаровы ангелы сие знали — равно устроили рукоделие соответствующим образом. Посещение в полном смысле слова убедительного лукоморья для Атлантической стороне оказалось сильно испорченным скверной погодой: тяжёлое, промозглое небо, илистые волны, при ком необъятного, даже равным образом совершенно заурядного тумана — ась? могло после этого отстоять через чётких чар, с лазоревой обстановки равно ручных обстоятельств мой средиземноморского приключения? Два-три полутропических пляжа получи Мексиканском Заливе были хватит за глаза солнечны, однако усыпаны ядовитыми, звездистыми alias студенистыми тварями, равным образом обдуваемы ураганным ветром. Наконец, нате калифорнийском побережьи, в сравнении от чем призрака Тихого Океана, автор этих строк нашёл необычный категория уединения во пещере, до самого которой доносились, со отрезка пляжа ради гнилыми деревьями, вопли нескольких девочек-скаутов, купавшихся впервинку около сильном прибое; хотя облако нависал вроде мокрое одеяло, кум был удовольствие ниже среднего крупичатый равным образом клейкий, равным образом скорбь все покрылась гусиной кожей да зёрнами песка, равно (единственный в один из дней на жизни!) моя персона имел ко ней отнюдь не пуще влечения, нежели ко ламантину. Однако мои учёные читатели, может быть, воспрянут духом, когда-никогда моя особа объясню им, что, даже если в случае если бы пишущий сии строки набрели где-нибудь возьми чуткий ко нам мореходный бережок, было бы поздно, поскольку моё нынешнее «освобождение» пришло несравнимо раньше: на оный миг, именно, нет-нет да и Аннабелла Гейз, симпатия но Долорес Ли, симпатия но Лолита, явилась мне, смугло-золотая, держи коленях, со взглядом, направленным вверх, возьми пирушка убогой веранде, на фиктивной, нечестной, да важно удачной приморской комбинации (хотя сносно безграмотный было за соседству, сверх того второсортного озера).

На этом закончу словник особых ощущений, зависевших, когда далеко не происходивших, через постулатов современной психиатрии. Посему ваш покорнейший слуга отказался равным образом заставил Лолиту отмахнуться ото пляжей, которые лишь только наводили уныние, если бы были пустынны, сиречь чрезвычайно были населены, коли их обливало солнце. С видоизмененный а стороны, меня ещё преследовали вспоминание в отношении моих безнадёжных скитаниях на городских парках Европы, а ибо мы отнюдь не переставал интересоваться возможностью любовных игр подо открытым небом да обыскивать подходящих мест бери часть «лоне природы», идеже аз многогрешный древле претерпел столько постыдных лишений. Судьба да шелковица ми перечила. Разочарования, которые моя персона в эту пору хочу зарегистрировать (тихонько отклоняя мою сказ на сторону тех беспрестанных рисков равно страхов, которые сопровождали моё счастье), ни за что-нибудь на свете далеко не должны кидать отражение сверху американскую тишь да благодать — лирическую, эпическую, трагическую, только сроду никак не похожую получи Аркадию. Она прекрасна, отчаянно прекрасна, буква глушь, равно ей свойственна какая-то большеглазая, никем малограмотный воспетая, невинная покорность, которой еще блистает своим отсутствием у лаковых, крашеных, игрушечных швейцарских деревень да вдосталь прославленных Альп. Бесчисленные любовники лежали на обнимку, целуясь, получи и распишись ровном газоне горных склонов Старого Света, возьми пружинистом, как бы бесценный матрац, мху, почти удобного пользу кого пользования, гигиенического ручейка, получи грубых скамьях лещадь украшенными вензелями дубами равным образом во до того многих Лачугах почти сенью в такой мере многих буковых лесов. Но во американской глуши поклонник вольного воздуха неграмотный найдёт таких удобных возможностей уйти самому древнему с преступлений да забав. Ядовитые растения ожгут жопа его возлюбленной, безымённые насекомые во седалище ужалят его; острые частицы лесного ковра уколют его на коленища, насекомые ужалят её на коленки; да от края до края повсеместно достаточно защищать беспрерывный звук потенциальных гад — почто говорю, полувымерших драконов! — посреди тем наравне сходные возьми крохотных крабов мовра хищных цветов прилепляются, на виде мерзкой изумрудной корки, в одинаковой степени равно ко чёрному носку сверху подвязке, равно для белому неподтянутому носочку.

Немножко преувеличиваю. Как-то на неотапливаемый полдень, хоть сколько-нибудь дальше размер распространения леса, идеже небесного оттенка соцветия (я бы их назвал шпорником) толпились по журчащего горного потока, да мы со тобой к концу нашли, печаль равным образом я, уединённое романтическое место, так на ста футах по-над перевалом, идеже наша сестра оставили автомобиль. Склон казался неисхоженным. Последняя запыхавшаяся сосенка остановилась чтобы заслуженной передышки нате скале, предварительно которой долезла. Сурок свистнул, увидя нас, да исчез. Я разложил покрывало ради Лолиты. Под ним понизив голос потрескивала травяная сушь. Афродита пришла да ушла. Зазубренная скала, венчавшая минимальный скат, да заросль кустарника далее нашего отделение как бы как должны были нас охранить равно через солнца равно с человека. Увы, мы малограмотный учёл присутствия легко отмеченной латеральный тропинки, подловато вилявшей в среде кустами равно камнями неподалёку с нас. Вот тогда-то автор чуть-чуть отнюдь не попались; немудрёно, что-то оный быль невозвратимо излечил меня ото тоски по части буколике.

Помнится, сделка была кончена, отнюдь кончена, равно симпатия всхлипывала у меня во объятиях — благотворная ураган рыданий по прошествии одного с тех припадков капризного уныния, которые круглым счетом участились из-за оный во общем бесподобный год. Я только лишь что такое? взял назад какое-то глупое обещание, которое возлюбленная вынудила у меня, пользуясь слепым нетерпением мужеский страсти, равным образом гляди возлюбленная пока что раскинулась бери пледе, обливаясь слезами равным образом щипля мою ласковую руку, а ваш покорный слуга мажорно смеялся, равно отвратный, неописуемый, тяжкий да — на правах ваш покорный слуга подозреваю — несмываемый ужас, какой-никакой автор этих строк ныне познал, был позднее только что чёрной точечкой во сиянии мои счастья; равно гляди что-то около пишущий сии строки лежали, когда-когда мы испытал одну изо тех встрясок, которые на конце концов выбили моё бедное двигатель изо колеи, игбо автор этих строк предисловий встретился со тёмными, немигающими глазами двух странных равно прекрасных детей, фавненка да нимфетки — близнецов, клеймящий в области их целиком одинаковым плоским чёрным волосам равно бескровным личикам. Они припали для земле, уставившись в нас, да голубизна их одинаковых костюмчиков сливалась из синевой горных цветов. Отчаянным движением ваш покорный слуга подхватил плед, так чтобы им прикрыться, — равным образом наряду от этим нечто, похожее в пушбол во белых горошинках, зачаток вращаться на кустах рядом нас, превращаясь последовательно во разгибавшуюся спину яснополянский мудрец стриженой брюнетки, которая невольно прибавила ещё одну дикую лилию ко своему букету, оглядываясь сверху нас посредством головы своих очаровательных, с синего камня вырезанных детей.

Ныне, от случая к случаю у меня для совести абсолютно другая беда, ваш покорнейший слуга знаю, зачем ваш покорный слуга развязный человек, хотя на те отрезок времени ми сие было невдомёк, да автор этих строк помню, в чем дело? удивился собственному хладнокровию. Прошептав одно изо тех сдержанных приказаний, которые, невзирая сверху страсть положения, даёшь растерянноскорчившемуся животному — (какой безумной надеждой тож ненавистью трепещут бока молодого зверя, какие чёрные звёзды разрываются во душа у дрессировщика!), автор этих строк заставил Лолиту встать, равно пишущий сии строки имеет принципиальное значение удалились, а затем не без; неприличной поспешностью сползли ко дороге, идеже остался автомобиль.

За ним стояла щегольская инструмент семейного образца, равно взрачный ассириец из сине-чёрной бородкой, un monsieur très bien [82] , на шёлковой рубашке равным образом багровых штанах, в области всей видимости человек ботанизировавшей толстухи, вместе с серьёзной миной снимал фотографию надписи, сообщавшей высоту перевала. Она много превышала 00 000 футов, да автор этих строк задыхался. С хрустом песка да от заносом да мы вместе с тобой тронулись, причём скорбь всё ещё доодевалась, как нужно возясь да ругая меня такими словами, какие, по-моему, девочкам малограмотный ведется знать, а тем паче употреблять.

Случались равным образом иные неприятности. Раз на кино, например. В так миг скорбь ещё питала ко нему истинную склонность (которая сократилась далее вплоть до вялой снисходительности, если симпатия заново стала прогуливаться на гимназию). Мы просмотрели следовать единодержавно год, не без; неразборчивым упоением, вблизи ста пятидесяти не в таком случае — не то инда двухсот программ, причём время через времени нам приходилось смотреть ту но хронику по мнению сколько-нибудь раз, вследствие того что-нибудь разные главные картины сопровождались одним равно тем но выпуском киножурнала, тянувшимся вслед нами с городка во городок. Больше всего делов возлюбленная любила следующие сорта фильмов, во таком порядке: музыкально-комедийные, гангстерские, ковбойские. Во-первых, настоящим певцам равно танцорам, участвующим во них, приписывались отнюдь не настоящие сценические карьеры на какой-то — во сущности «гореупорной» — сфере существования, с которой кончина да что верно были изгнаны, равным образом на которых седовласый, умилённый, во техническом смысле неугасимый отец, поначалу неблагоприятно относившийся для артистической карьере сумасбродной дочери, извечно кончал тем, что такое? знойно аплодировал ей бери премьере на дивном театре. Мир гангстеров был особенный: затем героические репортёры подвергались страшным пыткам, телефонные счета доходили вплоть до миллиардов долларов и, на мужественной атмосфере неумелой стрельбы, злодеи преследовались чрез сточные трубы да пакгаузы патологически-бесстрашными полицейскими (мне было уготовлено разнести им не столь хлопот). Были, наконец, фильмы «дикого запада» — терракотовый пейзаж, краснолицые, голубоглазые ковбои, чопорная, да прехорошенькая учительница, исключительно ась? прибывшая на Гремучее Ущелье, конь, вставший получи дыбы, стихийная страх скота, фуст револьвера, пробивающий со звоном оконное стекло, невероятная кулачная драка, — изумительный минута которой грохается горка пыльной старомодной мебели, столы употребляются, равно как оружие, переворот спасает героя, длань злодея, прижатая героем ко земле, всё ещё старается обнаружить обронённый полевой нож, дерущиеся крякают, отчётливо трахает кровопийца в соответствии с подбородку, стопа ударяет на брюхо, герой, нырнув, наваливается в злодея; да точно по волшебству по прошествии того, в качестве кого куверта перенёс такое численность мук, сколько с них бы слёг самовластно Геркулес (мне ли никак не уметь сего ныне!), синь порох безграмотный видать, сверх того хватит привлекательного кровоподтёка для бронзовой скуле разогревшегося героя, что обнимает красавицу-невесту для дальней границе цивилизации. Мне как припоминается дневное мысль на маленьком затхлом кинематографе, плотно набитом детьми да пропитанном горячим душком кинолакомства — жареных кукурузных зёрен. Всходила жёлтая серп надо мурлыкающим гитаристом на нашейном платке; симпатия поставил ногу сверху сосновое веха равным образом пощипывал струны, да автор — совсем без задней мысли — закинул руку из-за плечо Лолиты да щекой приблизился ко её виску, что глядишь — двум ведьмы после нами стали буркать престранные багаж — никак не знаю, верно ли моя персона понял, только то, сколько моя персона отчасти расслышал, заставило меня сдернуть от неё мою ласковую руку, и, конечно, остальная доля фильма прошла пользу кого меня во тумане.

Тут ми надо свершить странное признание. Вы будете гоготать — однако кабы заметить всю правду, ми однажды в жизнь не неграмотный посчастливилось во точности обнаружить юридическую сторону положения. Не знаю его прежде этих пор. О, разумеется, кое-какие случайные разъяснение до самого меня дошли. Алабама запрещает опекуну обмениваться местопребывание подопечного ребёнка сверх разрешения суда; Миннесота, которой по-свински кланяюсь, предусматривает, зачем ежели сродни принимает нате себя защиту равно опеку дитяти, далеко не достигшего четырнадцатилетнего возраста, достоинство свида малограмотный пускается на ход. Вопрос: может ли вотчим обаятельной прежде спазмы на груди, чуть-чуть опушившейся душеньки, отец только не без; одномесячным стажем, неврастеник-вдовец со небольшим, да самостоятельным доходом на настоящем, равно от парапетами Европы, разводом равно сидением на нескольких сумасшедших домах на прошлом, может ли дьявол сообразоваться родственником и, следственно, естественным опекуном? И если бы нет, надо ли я, смею ли я, оставаясь на пределах разумного, авизировать который-нибудь филиал Общественного Призрения равно бир ходатайство (как сие именно подают прошение?) да допустить, в надежде супрефект свида расследовал общежитие кроткого, только скользкого Гумберта равным образом опасной Долорес Гейз? Из многочисленных книг по части браке, растлении да удочерении, во которые я, таясь, заглядывал на публичных библиотеках больших равно малых городов, аз многогрешный нисколько никак не вычитал, за исключением тёмных намёков получи то, который держава — сюзеренный толкач девочек во нежнейшем возрасте. Пильвен равным образом Запель, ежели по правилам автор запомнил их имена, авторы внушительного труда в рассуждении брачных законах, целиком игнорировали отчимов из сиротками, оставшимися у них для руках равным образом коленях. Лучший моего друг, выпущенная ведомством социального обеспечения монография (Чикаго, 0936 г.), которую ни во чём малограмотный повинная старуха дивчина выкопала про меня не без; большим трудом изо пыльных глубин библиотечного склада, утверждала следующее: «Не существует такого правила, с тем некоторый малолеток обязан был пользоваться опекуна; значимость свида пассивная, равным образом возлюбленный всего-навсего тут приходит во действие, если расположение ребёнка открыто становится угрожающим». Я пришёл ко заключению, который индивидуальность назначается опекуном всего-навсего затем того, сколько спирт выразит торжественное равным образом формальное горячка сделаться оным; а целые месяцы могут пройти, доколе его вызовут возьми заслушание его картина равным образом позволят ему отпустить пару сизых крыл, приличных его чину, а в ряду тем красота демонское дитё законом предоставляется самому себе, что-то на сущности да относится для Долорес Гейз. Затем слушается дело. Два-три вопроса со стороны судьи, два-три успокоительных ответа со стороны адвоката, улыбки, кивок, сеющий дождик держи дворе, — равным образом ратификация на должности сделано. И всё-таки моя особа невыгодный дерзал. Не соваться, состоять мышью, лежать, свернувшись во норе! Суд начинал воспитывать судорожную кампания только лишь тогда, рано или поздно впутывался монетарный вопрос: двойка корыстных опекуна, обокраденная сирота, незаинтересованный — ещё побольше остроумный — участник… Но на данном случае всё было во совершенном порядке, издавна сделан был инвентарь, равно небольшое материнское отчина ждало на полной неприкосновенности совершеннолетия Долорес Гейз. Благоразумнейшим курсом, казалось, было умерщвление плоти ото подачи прошения. Да, так невыгодный вмешается ли какая-нибудь организация, по-видимому Человеколюбивого Общества, буде буду придерживаться больно тихо?

Дружески отрегулированный Фарло, тот или другой был чем-то по-видимому судебного ходатая да был в состоянии бы, вероятно, наделить внушительный совет, жирно будет был занят раковым заболеванием жены, дабы учинить вяще того, что-нибудь обещал, а то есть — продлевать иметь попечение по отношению тощем имуществе Шарлотты, пока что мы невыгодный оправлюсь, до смерти постепенно, с потрясения, произведённого сверху меня её смертью. Я твёрдо внушил ему, что-нибудь Долорес — моя незаконная дочь, равным образом отчего неграмотный был способным ожидать, так чтобы возлюбленный чужой интересовался положением. Как рецензент успел, вероятно, смекнуть, торговец моя особа никудышный; но, конечно, ни лень, ни неосведомленность безвыгодный должны бы были спутать планы ми ловить профессиональной подмоги нате стороне. Останавливало меня ужасное чувство, что, если стану уставать ко судьбе равно биться подкрепить доводами равным образом переварить её необыкновенный подарок, оный сувенир хорош снег сверху голову отнят у меня, во вкусе оный палата получай вершине третий полюс на восточной сказке, кто исчезал, только что исключительно оный alias отличный заказчик спрашивал сторожа, потому сие за версту что-то около прямо виднеется дорожка закатного неба посредь чёрной скалой равным образом фундаментом.

Я подумал, в чем дело? на Бердслее (где находится Бердслейский Женский Университет) моя персона наверно отыщу те справочники, вместе с которыми ми ещё неграмотный посчастливилось ознакомиться, на правах например, учебник Вернера «Об американском законе опекунства» иначе говоря иные брошюры, издаваемые Детским Бюро. Я решил, в дополнение того, аюшки? пользу кого Лолиты всё бросьте лучше, нежели деморализирующее безделье, на котором симпатия пребывала. Мне удавалось заградить её проявить ми столько сладких услуг — их палитра привёл бы на величайшее ужас педагога-теоретика; же ни угрозами, ни мольбами автор невыгодный был в состоянии доказать её пробежать что-либо иное, нежели беспричинно называемые «книги комиксов» либо — либо рассказы во журнальчиках к американского прекрасного пола. Любая печать рангом малость меньше отзывалась чтобы неё гимназией, равно пускай бы возлюбленная была никак не уйди когда-нибудь отправить в рот Сказки Шехерезады либо «Маленькие Женщины», возлюбленная наотрез отказывалась истрачивать «каникулы» получи такие серьёзные, учёные книги.

Мне днесь думается, сколько было крупный ошибкой вернуться бери восход да спустить её во частную гимназию на Бердслее, взамен того чтоб каким-нибудь образом перебраться сквозь мексиканскую границу, раз было где-то близко, да скрыться годика для неуд во субтропическом парадизе, позднее почему пишущий эти строки был в состоянии бы выдержано взять в жену получи и распишись маленькой моей креолке; ибо, признаюсь, глядя в соответствии с состоянию моих гланд равно ганглий, ваш покорнейший слуга переходил во процесс того а дня через одного полюса сумасшествия ко другому — через мысли, что такое? неподалёку 0950-го годы ми придётся тем либо иным способом покончить через трудного подростка, чьё волшебное нимфетство для тому времени испарится, — для мысли, зачем присутствие некотором прилежании да везении мне, может быть, удастся на недалёком будущем раскрутить её свершить изящнейшую нимфетку из моей кровью на жилах, Лолиту Вторую, которой было бы восемь или — или девять парение на 0960-ом году, от случая к случаю моя персона ещё был бы dans la force de l"âge [83] ; чище скажу — у подзорной трубы мой ума не так — не то безумия, хватало силы завидеть на отдалении полет un vieillard encore vert [84] (или сие зелёненькое — нетрудно гниль?), странноватого, нежного, слюнявого д-ра Гумберта, упражняющегося получи бессрочно прелестной Лолите Третьей на «искусстве состоять дедом», воспетом Виктором Гюго.

В житье-бытье сего нашего дикого странствования, малограмотный сомневаюсь, который в духе родимый Лолиты Первой ваш покорнейший слуга был вплоть до смешного неудовлетворительным. Впрочем, моя особа бог старался. Я читал равно перечитывал книжку из без умысла библейским заглавием «Познай свою дочь», достав её на томик а магазине, идеже автор купил Лолите, во её тринадцатый число рождения, роскошное, по образу говорится во коммерции, издание, не без; «красивыми» иллюстрациями, «Русалочки» Андерсена. Но инда во лучшие из лучших наши мгновения, когда-когда да мы от тобой читали на ненастный денёк (причём Лолитин лицезрение всё перелетал с окна для её наручным часикам да ещё раз для окну), или — или важно равно сытно обедали во плотно набитом «дайнере» (оседлом подобии вагона-ресторана), или — или играли во дурачки, другими словами ходили в области магазинам, не ведь — не то не издав ни звука глазели вместе с другими автомобилистами равным образом их детьми держи разбившуюся, кровью обрызганную машину да для бабий башмачок во канаве (слышу, равно как скорбь говорит, если ещё трогаемся на путь: «Вот сие был верно оный молодчик спортивных туфель, какой-никакой аз многогрешный в канун этак безуспешно описывала кретину-прикащику!») — кайфовый постоянно сии случайные мгновения пишущий эти строки себя казался в такой мере а неправдоподобным отцом, в качестве кого возлюбленная — дочерью. Может быть, думал я, буква бери убегание похожая смена мест таково гибельно влияет для нашу жилка мимикрии? Может быть, постоянное адрес да обычай школьной жизни внесут некоторое улучшение?

В выборе Бердслея автор этих строк руководился безграмотный только лишь тем, зачем с годами была относительно приличного тона женская гимназия, хотя да тем, что-нибудь немного погодя находился знакомый дамский университет. Мне желательно присутствовать casé [85] , желательно прикрепиться ко какой-то пёстрой поверхности, вместе с которой бы постепенно слились мои арестантские полоски. Вот ми равным образом вспомнился мирово сильный ми ученый французской литературы на Бердслейском университете: человек добрейшей души употреблял на классах мной составленные учебники равно пусть даже пригласил меня один раз примчаться отгадать лекцию. Лекторство на женском университете ни за что невыгодный могло меня соблазнить, конечно, затем что ваш покорнейший слуга (как было сделано крата подмеченно держи страницах нынешний исповеди) маловато знаю внешностей гаже, нежели тяжёлые отвислые зады, толстые икры равным образом прыщавые лбы большинства студентов (может быть, моя особа во них вижу гробницы изо огрубевшей женской плоти, во которых вживую похоронены мои нимфетки!); однако ваш покорнейший слуга тосковал согласно ярлыку, жизненному фону, личине, равным образом наравне скоро расскажу, существовала ещё особая да порядком причудливая причина, вследствие чего беседа милого Гастона Годэна могло бы ми наслужиться до невозможности верной защитой.

Был, наконец, дилемма денег. Мой выручка отнюдь не выдерживал трат, причиняемых нашей увеселительной поездкой. Я, правда, старался фильтровать хижины подешевле; однако так да обязанности смета выше- трещал ото стоянок во шумных отелях-люкс либо — либо претенциозных «дудках» (псевдоранчо пользу кого фатов). Потрясающие деньги уходили тоже получай оглядывание достопримечательностей равным образом получи и распишись Лолитин гардероб, несомненно равным образом былой Гейзовский рыдван, несмотря на то был жилистой да очень преданной машиной, неослабно нуждался во больше иначе говоря в меньшей мере дорогом ремонте. В одной изо книжечек маршрутных карт блокнотного типа, ненароком уцелевшей промеж бумаг, которыми верхи благосклонно разрешили ми делать словоупотребление из чего на сих записок, мы нашёл кое-какие набросанные мной выкладки, с которых следует, ась? из-за затейливый 0947—48 год, с одного августа поперед другого, жилище равным образом княжение стоили нам поблизости 0 000 долларов, а бензин, ароматное золото равно починки — 0 034; с столько а ушло получи и распишись неравные дополнительные расходы, таково ась? ради сто полусотня дней действительной езды (мы покрыли рядом 07 000 миль!), ага эдак двести дней промежуточных стоянок, воздержанный рантье Гумберт потратил 0 000 долларов или, скажем, хоть 00 000, игбо аз многогрешный сообразно непрактичности своей забыл, верно, полно статей.

И смотри наша сестра двинулись ещё раз получай восток: я, поскорее опустошённый, нежели окрылённый торжеством страсти, она, пышущая здоровьем, из расстоянием в обществе подвздошными косточками всё ещё безвыгодный больше, нежели у мальчика, несмотря на то увеличение у неё увеличился для двоечка вершка, а тяга получай восемь американских фунтов. Мы побывали всюду. Мы, во общем, шиш никак не видали. И нынче автор этих строк ловлю себя получи мысли, ась? наше длинное турне общей сложности всего лишь осквернило извилистой полосой слизи прекрасную, доверчивую, мечтательную, огромную страну, которая задним по свелась ко коллекции потрёпанных карт, разваливающихся путеводителей, старых шин равно ко её всхлипыванию в ночь — каждой, каждой ночью, — наравне лишь пишущий эти строки притворялся, что такое? сплю.

0

Когда насквозь гирлянды теней равно света ты да я подкатили для номеру 04 по части улице Тэера, нас встретил серьёзный капельный мальчонок не без; ключами да запиской через Гастона, снявшего на нас данный дом. Моя Лолита, безграмотный удостоив ни единым взглядом свою новую обитель, стихийно включила радио, ко которому нюх словно по мановению волшебной палочки привёл её, равным образом повалилась бери софа во гостиной от пачкой старых иллюстрированных журналов, которую вместе с праздник а незрячей точностью возлюбленная раздобыла, запустив руку во нижнюю анатомию диванного столика.

Мне во сущности всё равняется было, идеже жить, присутствие условии, дабы допускается было где-нибудь запереть Лолиту; но, вероятно, во протекание переписки вместе с неопределённо выражавшимся Гастоном ваш покорный слуга неопределённо вообразил кирпичную, плющом обвитую виллу. На самом но деле новое наше логовище походило удручающим образом бери Гейзовский жилище (до которого было просто-напросто чуть четыреста миль): такая но скучная воздвижение с серых досок вместе с гонтовой крышей да тусклозелеными маркизами; равным образом комнаты, так например были слабее да обставлены во побольше сурово плюшево-тарелочном стиле, представляли сходное расположение. Мой кабинет, однако, оказался нечаянно просторным помещением, выложенным из пола перед потолка грубо двумя тысячами книг сообразно химии — наука, которую преподавал на Бердслейском университете муж уехавший держи время домохозяин.

Я понадеялся было, что-нибудь Бердслейская женская гимназия, дорогая стиль пользу кого приходящих учениц, из полдневным завтраком равным образом эффектным гимнастическим залом, далеко не всего только пестует целое сии молодой тела, да в свою очередь даёт некоторую основную пищу молодым умам. Гастон Годэн, тот или другой самобытно бывал прав во своих суждениях об американском быте, предупредил меня, зачем школа, следует быть, одна изо тех, где, согласно его выражению (как иностранца его обдавало ко таким фразам), «учат правилам отнюдь не столько грамматическим, сколь ароматическим». Боюсь, что-то пусть даже сего симпатия отнюдь не достигала.

При первом моём свидании от начальницей, обращение Пратт, симпатия выразила поощрение за поводу «милых голубых глазок» моей дочки (это у Лолиты-то голубые глазки!) равным образом моей дружбы со «нашим гениальным французом» (это Гастон-то — гений!), а затем, передав Долли некоей обращение Корморант, симпатия наморщила лоб, вроде бы собираясь от мыслями равным образом по прошествии паузы азы так:

«Мы далеко не особенно стремимся, мистер Гумбард, для тому, с намерением наши ученицы становились книжными червями не ведь — не то умели прожить названия всех европейских столиц — которых всё эквивалентно десятая спица неграмотный знает, — или — или тама знали бы на память годы забытых сражений. Что нас всерьёз интересует, сие — приноравливание ребёнка для жизни группы. Вот с чего автор сих строк придаём такое важность танцам, дебатам, любительским спектаклям равным образом встречам вместе с мальчиками. Перед нами встают кое-кто факты. Ваша прелестная Долли бойко вступит во возрастную группу, идеже такие термины, в духе „кавалеры“, „выходить вместе с кавалером“, „выходное платье“ равно тому подобное, будут этак но важны пользу кого неё, равно как чтобы вас, скажем, „коммерческие дела“, „коммерческие связи“, „коммерческий успех“, а чтобы меня (тут симпатия рискованно улыбнулась) — не житье моих учениц. Доротея Гумбард уж вовлечена во целую систему социальной жизни, которая состоит — нравится ли сие нам либо отсутствует — изо сосисочных киосков, молочных баров, солодовых равно коковых напитков, кинокартин, танцулек, ночных пикников держи пляже равным образом ажно парикмахерских вечеринок, нате которых девочки доброжелатель дружку причёсывают! Разумеется, Бердслейская гимназия относится неважнецки ко некоторым изо сих интересов, а отдельные люди с них пишущий сии строки отводим бери другие, паче конструктивные рельсы. Мы ввек стараемся оборотиться задом для туману, а передом — стоймя ко солнцу! Короче говоря, хоть бы пишущий сии строки равным образом пользуемся некоторыми методами формального образования, нас вяще занимает коммуникация, нежели композиция, т. е. во вкусе бы наша сестра ни уважали Шекспира равным образом других, да мы из тобой хотим, с целью наши девочки безвозбранно сообщались из живым вместе округ них награду того, с целью окунаться на заплесневелые фолианты. Правда, я всё ещё продвигаемся ощупью, да делаем наш брат сие рационально, равно как гинеколог, прощупывающий опухоль. Мы держи всё смотрим, проктолог Гумбург, не без; органической равным образом организационной точки зрения. Мы отделались через целой демос никчёмных предметов, которые по части устои в старину предлагались девицам получи изучение, невыгодный оставляя времени на практических сведений равным образом прикладных искусств, да всех тех сведений, которые им понадобятся, в некоторых случаях они станут определять свою дни да — во вкусе нахал был в состоянии бы присыпать — житьё-бытьё мужа. Мистер Гумберсон, разрешите ми сие явить так: смыслить точное местоположение планеты действительно важно, только знать, идеже особенно целесообразное пространство в кухне интересах холодильника, может быть, ещё превыше к будущей новобрачный хозяйки. Вы говорите, который всё что такое? вас хотите, с тем девчушка получила через школы, сие — хорошее образование. Но в духе вас понимаете мысль — „образование“? В прежние существование сие было большею частью словесным явлением; не то говоря, ваш брат могли бы вынудить ребёнка выщербить хорошую энциклопедию, да дьявол знал бы, пожалуй, больше, нежели рассадник может дать. Доктор Гуммер, отдаёте ли вам себя отчёт на том, который для того современного подростка который-нибудь средневековый поездка представляет не в экий мере жизненной ценности, нежели туризм (она символически далеко не подмигнула) на кафетерию не без; молодым человеком? Это мы повторяю шутку, которую держи днях позволила себя наша психоаналитичка. Мы живём безвыгодный лишь во мире идей, хотя во мире вещей. Слова минуя практического опыта безвыгодный имеют смысла. Что, в конечном счете говоря, может занимать место про Доротеи Гуммерсон какая-нибудь земля Эллады либо Ближний Восток со их гаремами равно рабынями?»

Эта конспект меня сначала небольшую толику смутила; так мы посоветовался от двумя умными дамами, во прошлом связанными из школой, да они уверили меня, который девочки после этого беда сколько равным образом крепко читают да сколько огулом данный чепуховина насчёт «коммуникации» — не мудрствуя лукаво рекламная шумиха, имеющая целью привнести старомодной Бердслейской гимназии благотворный на финансовом смысле «модерный» оттенок, хоть бы в самом деле симпатия осталась настолько а чопорной, в качестве кого чепец.

Другое, зачем ми понравилось на этой прямо школе, рассмешит, пожалуй, некоторых моих читателей; же в целях меня оно представлялось ахти важным, потому уж приближенно автор этих строк устроен. Дело во том, что такое? после улицу, наравне крата визави нашего дома, моя особа заметил дыра посередь зданиями — сорную пустыня из ярко-окрашенными кустами, кучу кирпичей, небольшую толику на беспорядке лежащих досок равным образом лилово-палевую пену убогих осенних цветов; чрез эту отверстие позволяется было рассмотреть на мреющей дали часть Школьной улицы, идущей безразлично нашей, Тэеровской, а вслед за сим отрезком — школьную площадку для того игр. Помимо психологического утешения через смежности Доллиного дня не без; моим, доставляемого ми этой комбинацией, автор за единый вздох предугадал удовольствие, которое получу, рассматривая от постели во моём кабинете, подле помощи мощного бинокля, статистически надёжный дивиденд нимфеток промеж девочек, играющих округ Долли кайфовый минута крупный перемены. К сожалению, на основной а школьный число явились рабочие руки равно построили частокол поперёк пустоши, за что такое? аспидски быстро после забором выросло кромлех изо жёлтого дерева, которое плотно закрыло мою волшебную брешь. Когда а они нагромоздили полно материала, с намерением ми напортить, сии абсурдные строители прервали работу равным образом ни в жизнь малограмотный появились опять.

0

На Тэеровской улице — одной с лучших неторговых улиц, по-под зелёными, рыжими, золотыми древесными шатрами маститого университетского городка — непременно было, ради завелись личности, встречающие вам учтивым лаем метеорологических приветствий. Я гордился точной температурой моих отношений от ними: ни малейшей грубости, однако полная отчуждённость. Мой шабер сверху восход через меня, тот или другой был в силах существовать дельцом иначе профессором, другими словами тем да другим, заговаривал со мной, бывало, доколь некто брил газон или — или поливал автомобиль, или, до некоторой степени позднее, размораживал автопроезд для крыльцу (наплевать, неравно весь сии глаголы малограмотный подходят), однако моё отрывистое буркание, суще только что во этакий мере членораздельным, в чем дело? звучало в качестве кого трафаретное одномыслие либо — либо вопросительное фарширование паузы, мешало какому-либо развитию фамильярных отношений. Из двух домов в соответствии с сторонам недолговечной пустоши наперекор нас единолично был заколочен, а на другом жили двум профессорши английской словесности, твидовая, коротко-волосая девушка Лестер равно блекло-женственная девушка Фабиан: их единственной темой изумительный времена наших кратких тротуарных бесед были (я благословлял их такт!) юная экстра-класс моей дочери равно «наивный шарм» Гастона Годэна. Соседка моя из восточной стороны была несравнимо опаснее всех. Эта банальная проныра вышла по прямой изо фарса. Её мирный кровник был бог знает когда «причастен ко университету» — на качестве старшего сторожа. Помню, в духе возлюбленная однажды остановила Долли держи улице, в эту пору автор этих строк стоял у окна во гостиной, беспорядочно ожидая возвращения с школы моей голубки. Омерзительная старушка дева, пытаясь спрятать болезненное любопытство около маской приторного доброхотства, опиралась в близкий тощий, в качестве кого трость, зонтик (крупа токмо зачем прекратилась, боком выскользнуло холодное, мокрое солнце), а Долли, на расстёгнутом, невзирая нате гнилую стужу, коричневом пальто, стояла, прижимая ко животу двухэтажную постройку с нескольких книг возьми бюваре (так у них было на моде нести учебники); её розовые колени виднелись среди краем юбки да неуклюжими голенищами длинных резиновых сапог, равным образом придурковатая, растерянная улыбочка в таком случае появлялась, так погнала получи её курносом лице, которое — может фигурировать ввиду бледного зимнего света — казалось едва некрасивым, небось что у простенькой немецкой Mägdelein [86] ; равно смотри приближенно возлюбленная стояла равно старалась осилить со вопросами обращение Восток: «А идеже твоя мама, милая? А нежели занимается твой недостаточный отец? А идеже вам жили раньше?» Другой раз в год по обещанию буква гнусная зверь ко ми подошла получи углу от приветственным подвыванием, — однако ми посчастливилось избежать разговора; а небольшую толику дней минуя через неё пришла докладная во конверте вместе с тёмно-синим ободком: скрупулезно мешая патоку со ядом, симпатия предлагала Долли подойти ко ней спустя рукава во воскресенье «свернуться на кресле равно пережрать кипу чудных книг, которые покойная источник подарила ми во детстве, наместо того дай тебе заключать в себе радиовещание в полную громогласность каждую ночка прежде Бог знает какого часа».

Большую благоразумие аз многогрешный да полагается был охранять из госпожой Гулиган, уборщицей да прескверной кухаркой, которую ваш покорнейший слуга унаследовал нераздельно не без; пылесосом через предыдущих жильцов. Долли получала денной фриштых на школе, в такой мере сколько туточки затруднений безвыгодный было; брекфаст же, до смерти обильный, ваш покорный слуга научился кухарничать про неё сам, а под вечер подогревал обед, тот или иной Гулиганша стряпала под уходом. У этой доброжелательной равным образом безвредной женское сословие был, популярность Богу, порядком бледный глаз, малограмотный замечавший подробностей; автор этих строк делал постели да на этом стал большим экспертом, хотя всё а в жизнь не никак не был способным отчепиться с чувства, в чем дело? где-нибудь остался злополучный след; а на редких случаях, эпизодически пребывание Гулиганши совпадало не без; Лолитиным, автор этих строк всё опасался, зачем моя простодушная девча подпадёт почти уютные магия отзывчивой бабы да что-нибудь выболтает нате кухне. Мне сплошь и рядом мнилось, что-то ты да я живём во освещённом весь стеклянном доме да сколько безустанно тонкогубое пергаментное рожа соседки может зайти чрез по стечению обстоятельств безвыгодный завешенное окно, чтоб задаром вглядеться вещи, ради единолично зрение в которые самый пресытившийся voyeur [87] заплатил бы небольшое состояние.

б

Два стихи что до Гастоне Годэне. Его братия было с целью меня мягко — или, в области крайней мере, безграмотный противно — ради флюидов совершенной безопасности, которые, ступая через его широкой фигуры, обвевали со всех сторон мою тайну. Это невыгодный значит, что такое? возлюбленный в отношении ней догадывался: у меня далеко не было особых причин отвориться ему, а возлюбленный был чрезвычайно эгоцентричен да рассеян, ради заприметить либо — либо почуять что-либо, могущее увести ко откровенному вопросу со его стороны равным образом до того а откровенному ответу со моей. Он славно отзывался об ми во разговорах от другими бердслейцами, симпатия был моим добрым глашатаем. Если бы некто узнал mes goûts [88] равно положение Лолиты, сие его бы заинтересовало только, потому оно могло бы оставить известный аристократия держи простоту мои взаимоотношения для нему самому, отношения, лишённого что учтивой натянутости, беспричинно да всякого намёка получи и распишись распущенность; ибо, несмотря для его бледный догадка да туманную память, некто может быть, сознавал, почто по части нём ми кого хочешь спроси больше, нежели бюргерам Бердслея. Это был пухлявый, рыхлый, кислый холостяк, суживавшийся кверху, идеже спирт заканчивался парой узких плеч неодинаковой вышины да грушевидной головой вместе с гладким зачёсом получи одной стороне да просто-напросто остатками чёрных плоских вихор получи и распишись другой. Нижняя а пай его тела была огромная, да некто передвигался бери очень толстых ногах забавной походкой осторожного слона. Он спокон века носил чёрное — аж чёрный галстук; возлюбленный жидко принимал ванну; его английская выговор была сплошным бурлеском. Однако постоянно его считали сверхобаятельным, обаятельно-оригинальным человеком! Соседи нянчились от ним; дьявол знал до имени всех маленьких мальчиков во своём квартале (жил следовать до некоторой степени улочек через меня) равным образом нанимал их выскоблить тротуарчик прежде его домом, предавать огню опавшие листья на заднем дворе, держать на себе лучина ко нему во сарайчик равно хоть претворять отдельные люди простые функция на доме; возлюбленный их кормил французскими шоколадными конфетами не без; «настоящим» ликёром внутри, на уединённом серальчике, некоторый дьявол себя завёл во подвале, развесив всякие занятные кинжалы равно пистолеты согласно заплесневелым, да украшенным коврами стенам промежду закамуфлированных водопроводных труб. На чердаке у него было «ателье»: отечественный родимый обдувала малость занимался живописью. Он покрыл косую стенку мансарды большими фотографиями задумчивого Андрэ Жида, Чайковского, Нормана Дугласа, двух других известных английских писателей, Нижинского (многолягого равно общей сложности обвитого фиговыми листьями), Гарольда Эксэкса (мечтательно-левого профессора во среднезападном колледже) да Марселя Пруста. Все сии бедняки были готовы, казалось, вот поэтому и есть соскользнуть со своей наклонной плоскости. Кроме того, у него был увраж из моментальными снимками всех маленьких Джимов равным образом Джеков околодка, да при случае я, бывало, перелистывая его, говорил что-нибудь любезное, Гастон надувал приманка равно приближенно толстые уста равным образом цедил от сентиментальной ужимкой: «Oui, ils sont gentils». [89] Его карие штифты блуждали возле этом согласно разнообразным больше сиречь не в такого типа мере художественным безделушкам на мастерской, вмещавшей да собственные его жалкие полотна (примитивно-условно написанные глаза, срезанные гитары, синие сосцы, геометрические узоры — словом, всё «современное»), и, неопределённо жестикулируя в соответствии с направлению какого-нибудь предмета, писаный деревянной салатницы иначе вазы на прожилках, некто говорил: «Prenez donc une de ces poires. La bonne dame d"en face m"en offre plus que je n"en peux savourer». [90] Или: «Mississe Taille Lore vient de me donner ces dahlias, belles fleurs que j"exècre» [91] — (всё сие — сумрачно, грустно, вместе с налётом всесветный тоски…)

По очевидным причинам моя персона предпочитал его жилищу моё, если наша сестра от ним встречались, с намерением делать ход на шатранг банан либо три раза на неделю. Смахивая бери старого подбитого идола, дьявол сидел, положив сверху колени пухлые руки, равным образом приблизительно смотрел возьми доску, как бы личиной сие был труп. Минут чирик он, посапывая, думал — да впоследствии делал скверный ход. А малограмотный в таком случае симпатяга, в дальнейшем ещё паче длительного раздумья, произносил: «Au roi!» [92] вместе с замедленным гавканием старого пса, кончавшимся звуком какого-то полоскания, ото ась? его брыла тряслись, в духе студень; да по времени дьявол поднимал треугольные брови из глубоким вздохом, народ моя особа ему указывал, зачем дьявол овчинка выделки стоит самопроизвольно около шахом.

Порой, со того места, идеже наш брат сидели во холодном моём кабинете, мы был в силах слышать, равно как босоногая скорбь упражняется во балетной технике получай голом полу гостиной, лещадь нами; так у Гастона паренка восприятия подкупающе тупели через игры, равным образом вплоть до его сознания малограмотный доходили сии босые ритмы — и-раз, и-два, и-раз, и-два, престиж тела смещается для выпрямленную правую ногу, ножища кверху равным образом на сторону, и-раз, и-два — да только, в некоторых случаях возлюбленная начинала прыгать, раскидывая лапти в вершине скачка либо — либо сгибая одну ногу да вытягивая другую, равно летя, равно падая нате носки, — только лишь между тем муж пасмурный, землисто-бледный, горделивый сопротивник принимался тереть голову иначе говоря щёку, можно представить путая сии отдалённые стуки не без; ужасными ударами, наносимыми ему тараном мой грозного ферзя.

Порой но Лола моя слоняющейся походкой вплывала ко нам, доколе наша сестра размышляли по-над доской, — да ради меня было всякий раз большим удовольствием видеть, в духе Гастон, далеко не отрывая слонового глазка с своих фигур, величаво вставал, с тем пожать ей руку, равно точно по волшебству отпускал её вялые пальчики, равным образом потом, что-то около да никак не взглянув бери неё ни разу, опускался опять; дай тебе бахнуться на ловушку, которую ваш покорнейший слуга ему приготовил. Однажды, поблизости Рождества, позднее того который аз многогрешный его малограмотный видел недели две, симпатия спросил меня: «Et toutes vos fillettes, elles vont bien?» [93] — отнюдуже ми выходит ясно, зачем спирт умножил мою единственную Лолиту бери величина и круг костюмных категорий, вскользь замеченных его потупленным мрачным взглядом на поток целого ряда её появлений, так на узких синих штанах, в таком случае во юбке, в таком случае на трусиках, так во стёганом халатике, так на пижаме.

Весьма по нечаянности пишущий эти строки беспричинно до второго пришествия вожусь от бедным Гастоном (грустно подумать, зачем путем год, закачаешься сезон поездки на Европу, с которой симпатия неграмотный вернулся, дьявол оказался замешан dans une sale histoire [94] — во Неаполе, вроде держи зло!). Я бы равным образом вконец отнюдь не упомянул его, буде бы его дни на Бердслее далеко не представляло такого странного контраста моему собственному случаю. Он необходим ми в настоящее время для того зашиты. Вот, значит, прежде вами он, засранец совсем бездарный; слабый преподаватель; бермудный учёный; кислый, толстый, грязный; настоящий мужеложник, беспробудно презирающий заатлантический быт; уверенно кичащийся своим незнанием английского языка; развивающийся на чопорной Новой Англии; балуемый пожилыми людьми равно ласкаемый мальчишками — о, да, наслаждающийся жизнью да дурачащий всех; равным образом вот, значит, я.

0

Мне предстоит ныне осведомиться вместе с неприятной задачей: сказать определённое трансформация ко худшему во нравственном облике Лолиты. Если, из одной стороны, её соболезнование на любовном восторге, возбуждаемом ею, было вечно незначительным, так не без; другой, равно чистая корыстолюбие сначала безграмотный побуждала её ко поблажкам. Но пишущий эти строки был слаб, аз многогрешный был неосмотрителен, моя гимназистка-нимфетка держала меня во волшебном плену. По мере того, на правах всё человеческое во ней приходило во упадок, моя страсть, моя нежность, мои терзания всего росли; равным образом сим возлюбленная начатки пользоваться.

Её недельное жалование, выплачиваемое ей подле условии, в чем дело? возлюбленная короче реализировать три раза на день основные приманка обязанности, было, на начале Бердслейской эры, двадцать одиночный цент (к концу этой эры оно дошло вплоть до доллара равно пяти центов, который сейчас составляло малограмотный одинокий цент, а аж высшая оценка вслед за сеанс). Это было сильнее нежели щедрой оплатой, коли приобрести закачаешься внимание, ась? девчужка неослабно получала с меня всякие мелкие подарки; никак не было случая, с тем моя персона далеко не позволил ей отведать какое-нибудь интересное третье блюдо другими словами обозреть небывалый фильм, — хотя, разумеется, моя персона считал себя имеет право тонко вызвать с неё добавочного поцелуя alias аж целого ассортимента сверхурочных ласок, когда-когда знал, зачем симпатия особенно облюбовала в таком случае иначе говоря иное изо удовольствий, свойственных её возрасту. С ней бывало, однако, безвыгодный легко. Уж отчаянно холодно зарабатывала симпатия домашние три дешевле пареной репы (а позднее три пятака) на день, а во иных случаях умела безмерно торговаться, эпизодически было на её власть отказать ми во некоторых особого рода разрушающих жизнь, странных, медлительных, райских отравах, не принимая во внимание которых автор этих строк малограмотный был в силах отжить сильнее нескольких дней кряду равным образом которые, поскольку первый сущности несказанной истомы, моя особа далеко не был в состоянии приобрести силой. Хорошо учитывая магию равно всесильность своего мягкого рта, возлюбленная ухитрилась — вслед сам по части себе не боевой год! — умножить премию ради эту определённую услугу предварительно трёх равным образом пусть даже четырёх долларов! О, читатель! Не смейся, воображая меня получи дыбе крайнего наслаждения, заливисто выделяющим гривенники, четвертаки равным образом ажно крупные серебряные доллары, равно как некая изрыгающая богатство, судорожно-звякающая равно всё обезумевшая машина; а меж тем, склонённая по-над эпилептиком, равнодушная виновница его неистового припадка здорово сжимала пригоршня монет на кулачке, — какой автор далее всё одинаково разжимал сильными ногтями, если, однако, возлюбленная отнюдь не успевала убежать равно где-нибудь замазать награбленное. И сполна беспричинно же, наравне чуток ли не, и оный и другой второстепенный будень автор неторопливо объезжал школьный пространство равным образом вылезал изо автомобиля, чтобы, кой-как передвигая ноги, залетать на молочные бары да смотреть во туманные пролёты аллей, прислушиваясь для удаляющемуся девичьему смеху в среде ударами сердца равным образом шелестом листопада, полностью приближенно же, я, бывало, обыскивал её комнату, просматривая изорванные бумажки во красивой мусорной корзине со нарисованными розами, да глядел около подушку девственной постели, которую мы своевольно исключительно который сделал. Раз автор нашёл восемь долларовых билетов во одной с её книг (с подходящим заглавием «Остров Сокровищ»), а второй однажды дырка на стене ради репродукцией Уистлеровой «Матери», оказалась набитой деньгами — мы насчитал двадцать цифра доллара да пустяковина — скажем, лишь двадцать полдюжины долларов, — которые ваш покорнейший слуга спокойно убрал для себе, нуль ей никак не сказав, за почему возлюбленная обвинила, в резкой форме в меня глядя, во «подлом воровстве» честнейшую госпожу Гулиган. Впоследствии симпатия подтвердила величину своего интеллектуального коэффициента тем, сколько нашла побольше верное хранилище, которого аз многогрешный приблизительно отродясь равно невыгодный отыскал; так ко этому времени автор этих строк произвёл экономическую революцию, заставив её последовательно снискивать пропитание трудным равным образом рвотным к неё способом резон быть в доле во театральной программе школы; благодаря этому зачем мы более просто-напросто боялся никак не того, в чем дело? симпатия меня разорит, а того, что-то возлюбленная наберёт порядочно денег, ради убежать. Мне думается, что такое? сия бедная девчура со злыми глазами считала, что-то от какими-нибудь пятидесятью долларами на сумке ей удастся каким-нибудь образом где раки зимуют впредь до Бродвея либо — либо Холливуда — иначе говоря предварительно мерзкой кухни придорожного ресторана (Нужна Подавальщица) на мрачнейшем степном штате, идеже задувает мятель равным образом мигают звёзды по-над амбарами, фарами, барами, по двое равно всё окрест — мразь, гниль, смерть.

0

Я приложил по сию пору старания, глава судья, так чтобы не позволить проблему «кавалеров». Вы малограмотный поверите, так каюсь, автор этих строк ажно почитывал местную газету, «Бердслейскую Звезду», идеже была шапка «Для Юношества», так чтобы выяснить, в духе ми себя вести!

«Совет отцам. Не отпугивайте молодых друзей вашей дочери. Допустим, сколько вы трудновато осознать, который в настоящий момент мальчики находят её привлекательной. Для вам симпатия всё ещё косушка девочка. Для мальчиков а симпатия прелестна равно забавна, красива равно весела. Им симпатия нравится. Сегодня вам делаете крупные торговые связи на вашем директорском кабинете, же в канун вам были безыскусственно ученик Джим, носивший учебники Дженни. Вспомните-ка! Разве вас далеко не хочется, чтоб ваша старшуха об эту пору на свою очередность находила везет на восхищении нравящихся ей мальчиков? Неужели ваша сестра малограмотный хотите, воеже они сообща предавались здоровым забавам?»

Здоровые забавы? Боже мой!

«Почему бы вы неграмотный взглядывать держи сего Тома равно Джона, в качестве кого в гостей у себя во доме? Почему далеко не начать беседу со ними? Заставить их разговориться, уморить со смеху их, принести им чуять себя свободно?»

Входи-ка, Том, во выше- официальный дом!

«Если возлюбленная нарушает правила, далеко не устраивайте ей скандала на присутствии её „сообщника“. Пусть симпатия испытает бремя вашего неудовольствия в одиночестве от вами, да пущай перестанут её кавалеры считать, почто возлюбленная дитя старого людоеда».

Первым делом, архаический дикарь составил двойка списка — единолично «абсолютно запрещённого», прочий — «неохотно дозволенного». Абсолютно запрещены были выезды из кавалерами — вдвоём, иначе от видоизмененный парочкой, тож не без; двумя парочками (следующий деяние вёл, конечно, для массовой оргии). Ей дозволялось завернуть на кипенный минибар из подругами да немного погодя посудачить истинно посмеяться со какими-нибудь случайными молодыми людьми, доколь моя особа ждал во автомобиле бери некотором расстоянии. Сказал ей, что-то буде её группу пригласит социально приемлемая группирование изо мужчинский частной гимназии (той, которая называлась Бутлеровская Академия на Мальчиков) держи каждогодний банкет (под надзором учителей равно их жён), автор соглашаться узреть вопрос, может ли возлюбленная экипироваться во суп бальное наряд (воздушное, розовое — на котором тонкорукая тринадцатилетняя другими словами четырнадцатилетняя девча выглядит по образу фламинго). Кроме того, моя особа обещал, что такое? устрою вечеринку у нас на доме, в которую ей позволено бросьте вызвать в особенности хорошеньких с подруг равным образом в особенности приличных изо гимназистов, вместе с которыми возлюбленная ко тому времени познакомится нате бутлеровском балу. Но ваш покорнейший слуга заверил её, почто временно господствует муж режим, ей никогда, отродясь никак не полноте позволено полить ручьем вместе с распалённым мальчишкой на киноискусство не ведь — не то обниматься не без; ним во автомобиле, сиречь пересекаться со кавалерами получи и распишись вечеринках у подруг, иначе управлять выше предела слышимости долгие телефонные толки со молодым человеком, ажно разве симпатия собирается «только взвешивать его связи со одной моей подругой».

От сих запретов равно ограничений скорбь приходила во ярость, ругала меня паршивым жуликом да ещё худшими словесами, — равным образом ваш покорнейший слуга во конце концов потерял бы терпение, неравно бы безвыгодный понял вдруг, для сладчайшему моему облегчению, аюшки? злило её, собственно, отнюдь не то, сколько пишущий эти строки лишаю её того иначе говоря другого удовольствия, а лишаю — общих прав. Я, видите ли, покушался возьми условную программу жизни, бери общепринятые развлечения, сверху «вещи, которые положено по штату делать», получай отроческую рутину; поелику синь порох пропал консервативнее ребёнка, особливо девочки, прости-прощай возлюбленная самой в чем дело? ни получи принимать баснословной, русой, розовато-рыжей нимфеткой во золотисто-золотой дымке октябрьского вертограда.

Не истолкуйте моих слов превратно. Я невыгодный могу поклясться, который на прохождение праздник зимы (1948—1949 г.) Лолите безграмотный посчастливилось зайти мельком во непристойное касание вместе с мальчишками. Как бы пронзительно автор этих строк ни следил вслед за её досугами, неумолчно случались, конечно, необъяснимые прибыль времени, которые возлюбленная задним ровно по пыталась заткнуть путём до чертиков медянка замысловатых объяснений; и, конечно, моя старание в таком случае да труд зацеплялась подломанным когтем после тончайшую кружево нимфеточного вероломства; да ваш покорный слуга ахти явственно чувствовал, — равно ныне могу обязаться после строгость сего чувства, — что-нибудь неграмотный стоило серьёзно опасаться. Я беспричинно чувствовал безвыгодный потому, что-то ни разу далеко не подвернулся ми который-нибудь осязаемый твёрдый ранний адамово яблоко (который автор бы раздавил голыми руками) середь бессловесных мужского пола статистов, мелькавших круглым счетом бери заднем плане, а равно потому, аюшки? ми становилось «более нежели очевидно» (любимое отображение моей тёти Сибиллы), что такое? весь варианты старшеклассников — с потеющего болвана, которого приводит во смятение мочь хранить ручку соседки во тёмном кино, впредь до самодовольного насильника от чирьями равным образом усиленным накануне гоночной мощности автомобилем — одинаково претили моей искушённой маленькой любовнице. «Меня тошнит через мальчиков равным образом скандальчиков», намарала возлюбленная во учебнике, равно почти этим, рукою Моны (Мона должна в эту пору возникнуть из минуты получи и распишись минуту): «А по образу насчёт Риггера?» (ему также период появиться).

Посему приблизительно безлики у меня во памяти те ребята, которых ми доводилось примечать на её обществе. Существовал, например, Красный Свитер, тот или иной во сам согласно себе хороший праздник — во коренной день, когда-когда взрыв снежура — проводил её впредь до дому. Из окна гостиной аз многогрешный наблюдал вслед тем, на правах они под конец разговаривали у нашего крыльца. На ней было на первом месте её ватерпруф не без; меховым воротничком; коричневая шапочка венчала любимую мою причёску — ровная чёлка спереди, узор не без; боков да природные перманент позадь — равно её потемневшие через сырости мокасины равным образом белые носки казались ещё паче неаккуратными, нежели всегда. Она, по образу обычно, прижимала для прыщики приманка книжки, говоря либо — либо слушая собеседника, а ножки её всё миг жестикулировали: симпатия так наступала левой получи и распишись подъём правой, так отодвигала пятку обратно тож но скрещивала лодыжки, покачивалась слегка, в первом приближении намечала малость шажков, — да начинала всю серию снова. Существовал Ветронепроницаемый, какой однова во воскресенье разговаривал вместе с нею до рестораном, в лоне тем равно как его матка да христова невеста пробовали меня упереть из-за досужей болтовни; ваш покорнейший слуга волочил циркули да оглядывался получи свою единственную любовь. В ней сделано развилась никак не одна традиционная ужимка, как, например, внимательный сноровка ранний барышни показать, аюшки? возлюбленная просто «скорчилась» через смеха: наклонив голову равно всё ещё имитируя неумелый хохот, возлюбленная отступила возьми порядочно шагов (уже чуя моего зов) равно в рассуждении сего повернулась равно двинулась согласно направлению ко мне, вместе с потухающей улыбкой. Я значительно значительнее любил (может быть, благодаря этому зачем сие напоминало ми её первую незабвенную исповедь) — её манеру сходить вместе с ума («ах, Боже мой!») со шутливо-мечтательной покорностью судьбе, либо — либо выговаривать длинное «Ах, нет!» низким рычащим голоском, когда-никогда затрещина судьбы ранее грянул. Но чище токмо ми нравилось вскидывать глаза на кого получи неё — разок ты да я поуже заговорили что до жестах равно юности, — при случае она, бывало, колесила назад да вперёд в соответствии с Тэеровской улице получай своём новом велосипеде, в свою очередь казавшемся прелестным равным образом юным. Она поднималась для педалях, с целью нести протоколы и заботы ими побойчее, впоследствии опускалась во томной позе, ноне резвость изнашивалась. Остановившись у почтового ящичка, относившегося для нам, симпатия (всё ещё сидя верхом) бегом листала журнал, извлечённый оттуда, совала его обратно, прижимала краешек языка для уголку верхней губы, отталкивалась ногой равно снова неслась чрез бледные узоры тени равным образом света.

В общем, симпатия в духе так сказать самое лучшее приспособилась ко своему окружению, нежели ваш покорный слуга во своё срок представлял себе, созерцая свою избалованную девочку-рабыню да те броские, во вкусе запястья, особенности поведения, которыми возлюбленная без задней мысли щеголяла по зиме на Калифорнии. Хотя пишущий эти строки вовек невыгодный был в силах стерпеться не без; пирушка постоянной тревогой, на которой бьются нежные сердца великих грешников, автор этих строк считал, аюшки? во смысле защитной окраски моя особа сносно убедительнее безвыгодный был в состоянии придумать. Лёжа у окна нате своей узкой кабинетной койке позже краткой сессии обожания да отчаяния во холодной спальне у Лолиты да припоминая действие завершившегося дня, моя персона следил вслед собственным обликом, кой крался, а далеко не попросту проходил, преддверие воспалённым оком мой воображения. Я следил, по образу д-р Гумберт, «красивый брюнет» бульварных романов, от примесью, может быть, кельтской регулы во жилах, принадлежащий, вероятно, для консервативной, ежели безвыгодный консервативнейшей, церкви, получается прозябать дочка на школу. Я наблюдал, что некто приветствует медленной улыбкой равным образом приятным движением бровей (чёрных да густых, равно как у мужчин нате рекламах) добрую госпожу Гулиган, с которой смердело чумным смрадом да которая, моя персона знал, направится, близ первом удобном случае, для хозяйской бутылке джина. Глазами западного соседа, бывшего палача либо автора религиозных брошюр — кому какое дело? — автор видел во откровенное отверстие его кабинета нашего героя (как его бишь? кажется, еврей сиречь швейцарец), размышляющего на пороге пишущей машинкой (довольно измождённый профиль, почти что гитлеровская стренга нате бледном лбу). По праздникам не грех было наблюдать профессора Г. Г. во недурно сшитом манто равным образом коричневых перчатках, шествующего ко Вальтону (кафе, известное своими фарфоровыми, во фиолетовых бантах, кроликами равным образом коробками шоколада, середи которых сидишь равно ждёшь, так чтобы освободился подзеркальник — стол ради двоих, ещё грязный объедками предыдущей четы). Мы в настоящее время видим его во будний день, подле часу дня, мирово приветствующего стоокую восточную соседку; рассудительно маневрируя, симпатия выводит автомашина с гаража мимо проклятых можжевёловых кустов равным образом съезжает нате скользкую дорогу. Подняв бесстрастный взор с книги, смотрю получай стенные богослужение во перегретой университетской библиотеке, середь глыбоподобных молодых женщин, застигнутых равным образом превращённых во скала переизбытком человеческого знания. Шагаю по мнению газону колледжа вкупе со служителем культа Риггером (он но преподаёт Закон Божий на женской гимназии): «Мне черт-те где сказал, что-нибудь её матка была знаменитой актрисой, погибшей рядом крушении самолёта. Это невыгодный так? Значит, ваш покорный слуга плохо понял. Неужели? Вот оно что. Очень грустно». (Изволишь, милочка, сублимировать маму?) Медленно толкая металлическую колясочку от накопляющимися продуктами путем путаница супермаркета, позадь профессора В., такого но с расстановкой двигающегося, безобидного вдовца, вместе с глазами козла. Расчищаю лопатой заснеженный въезд: пиджачишко скинут, пышный чёрно-белый хота обмотан окрест шеи. Следом иду, минуя видимых признаков плотоядного нетерпения (даже заставляю себя отереть лапти что до мат) из-за дочкой-гимназисткой, входящей во дом. Сопровождаю Долли ко дантисту… хорошенькая ассистентка, сияющая держи неё… старые журналы… ne montrez pas vos zhambes [95] , что говорила покойница. За обедом от Долли во городском ресторане: да мы из тобой заметили, что такое? мистер страж города Г. Гумберт ел родной бифштекс европейским способом — никак не покладая ножа. Приятели (почти двойники) наслаждаются концертом: банан мраморноликих, умиротворённых француза сидящих рядком — мосье Гумберт не без; музыкальной дочуркой да мосье Годэн от невыгодный в меньшей мере одарённым сыночком профессора В. (который проводит гигиеничный приём на городе Провиденс, славном борделями). Отпираю гараж: степень света поглощает машину да гаснет. В красочной пижаме спускаю скачками штору во Доллиной спальне. В субботу утром, никем никак не видимый, нарядно взвешиваю голенькую, зимою отбелённую девочку держи весах на ванной комнате. Его видели да слышали на воскресенье наутро (а мы-то думали, зачем некто ходит на церковь!): возлюбленный кричал дочке: «Вернись малограмотный чрезмерно поздно!» — возлюбленная шла дуться на теннис. Он впускает во лачуга до самого странности наблюдательную её подругу: «Впервые вижу, сэр, мужчину во шёлковой домашней куртке — кроме, конечно, в качестве кого во кинодрамах».

0

Я из удовольствием думал, что-нибудь познакомлюсь от Лолитиными подругами, только на общем они невыгодный оправдали ожидания. Перечислю Опаль Икс, Линду Голль, Авис Чапман, Еву Розен равным образом Мону Даль — (все сии фамилии, вслед исключением одной, — только приближения ко настоящим). Опаль, застенчивое, мешковатое, прыщавое произведение на очках, души безвыгодный чаяла на Долли, которая цукала её. С Линдой Голль, лучшей теннисисткой во школе, Долли играла сингли малограмотный менее двух однажды на неделю: у меня принимать подозрение, что-то Линда была настоящей нимфеткой, хотя неизвестно почему возлюбленная у нас малограмотный бывала (может быть, ей безграмотный позволялось бывать); симпатия ми запомнилась всего только во вкусе порыв самородного солнца для прямоугольнике крытого корта. Из других ни одна никак не могла предъявлять претензии бери нимфетство, помимо Евы Розен. Авис представляла внешне жирную, коренастую девочку от волосатыми ногами; Мона же, уж на что равно блистала какой-то грубоватой, чувственной красотой (причём ей было итого сверху годок больше, нежели моей стареющей любовнице), в открытую перестала давнёхонько присутствовать нимфеткой, коли как-нибудь равным образом была таковой. С видоизмененный стороны, Евка Розен, маленькое «перемещённое лицо» изо Франции, служила примером того, который равным образом отнюдь не отличающаяся исключительной красотой девчушка может когда обнаружить, в целях проницательного любителя, отдельные люди основные круги нимфеточной краса — идеально-тоненькую, через силу развившуюся фигуру, странно-задерживающийся взгляд, приподнятые скуловые кости. Её блестящие медные волосня напоминали разве никак не окраской, в таком случае шелковистым глянцем, букли Лолиты. Черты её нежного, молочно-бледного лица вместе с розовыми губами да белёсыми ресницами лишены были праздник лисьей заострённости, которая свойственна великому внерасовому клану рыжеволосых; для тому же, возлюбленная безграмотный носила зелёного — сего мундира их клана; мы вижу её всякий раз на чёрном иначе тёмно-вишнёвом — на жуть элегантном чёрном пуловере, например, равным образом на чёрных башмачках бери высоких каблуках; ногти симпатия мазала гранатово-красным лаком равно (к большому Лолитиному отвращению) любила басить по-французски: интонации у Евы всё ещё оставались дивно-чистыми, да интересах школьных да спортивных терминов возлюбленная обращалась для разговорному американскому языку, да если на то пошло лёгкий бруклинский ударение примешивался для её речи, ась? забавляло меня во этой парижаночке, ходившей во новоанглийскую школу со псевдобританскими притязаниями. К сожалению, Лолита, которая спервача от уважением говорила, что такое? «дядя этой французской девчонки — миллионер», проворно прекратила, с каких-то «светских» соображений дружбу со Евой, приблизительно равно никак не дав ми времени кайфонуться — о, отнюдь невзыскательно — её душистыми появлениями на нашем гостеприимном доме. Милый выпивоха знает, какое значительность аз многогрешный во всякое время придавал присутствию целой стайки девочек-пажей, утешительно-призовых нимфеток, окрест моей Лолиты. Одно эпоха ваш покорный слуга приглядывался ко Моне Даль, которая постоянно посещала нас, особенно на вешний семестр, если скорбь да возлюбленная что-то около увлеклись сценическим искусством. Я, случалось, спрашивал себя, какие тайны безобразие ненадёжная Долорес Гейз сообщила Моне; однако ми Лолочка успела вынести получай улицу — сдавшись как-то раз держи мою срочную да мирово оплачиваемую мольбу — совсем неслыханные подробности релятивно романа, затеянного Моной получи и распишись атлантическом курорте из каким-то моряком. Характерно, который печаль избрала себя на наперсницы изящную, холодную, Опытную, блудливую Мону, которую ваш покорный слуга слышал однова (ослышался, по мнению клятвенному заверению Лолиты) необдуманно говорящей во прихожей (Лолита токмо что-то заметила относительно частный свитер, в чем дело? спирт с «девственной», мол, шерсти): «Вот равным образом всё, что-нибудь питаться у тебя на смысле девственности, очаровашка моя». Голос у Моны отличался курьёзной хрипотцой; симпатия завивала у хорошего парикмахера близкие тускло-чёрные вихры да носила взрослые серьги; у неё были янтарно-карие, хоть сколько-нибудь навыкате, тараньки равно сочные губы. печаль рассказывала, ась? учительницы журили Мону следовать то, ась? симпатия навешивает в себя эдак счета стразовых украшений. У неё дрожали руки. Над ней тяготел башковитый степень во сто полста пунктов. Упомяну ещё громадное шоколадно-бурое родимое пятно, находившееся у неё возьми еще тотально женской спине, которую автор этих строк осмотрел во оный вечер, когда-когда скорбь равно симпатия нарядились во архи открытые, пастельных оттенков, платья про бала во Бутлеровской школе.

Забегаю крошку вперёд, да как после ни крутись мнема перебегает до всей клавиатуре, при случае думаю об этом учебном годе во Бердслее. В противоречие бери мои допрашивание что до том, вместе с какими печаль волочась мальчиками, мадемуазель Даль выказала изящную уклончивость. Разговор происходил во оный день, от случая к случаю Лолита, отправившись представлять во теннис на оный здорово «светский» альпинистский клуб, ко которому Линда принадлежала, звонила оттоле по мнению телефону, аюшки? она, может быть, опоздает для весь час, приближенно который безграмотный могу ли я, пожалуйста, прибрать ко рукам Мону, эпизодически та придёт репетировать из ней сцену изо «Укрощения Строптивой». И вона красивая Мона, пуская на путь весь домашние модуляции, безвыездно волшба обхождения равно голоса, равным образом смотря ми на тараньки не без; какой-то (или ваш покорнейший слуга ошибался?) лёгкой искрой хрустальной иронии, ответила ми так:

«По правде сказать, сэр, Долли по отношению ко всему безграмотный думает насчёт желторотых мальцах. По правде сказать, я вместе с ней соперницы. И возлюбленная да мы безгранично влюблены на преосвященного Риггера» (ходячая шутя — пишущий эти строки уж упоминал об этом угрюмом громадном мужлане от лошадиной челюстью; некто меня довёл чуточку ли никак не вплоть до смертоубийства своими впечатлениями с поездки во Швейцарию, которыми донимал меня сверху каком-то чаепитии ради родителей, безграмотный помню согласно правилам когда).

«А что прошёл бал?» «Ах, буйственно!» «Виноват?» «Не бал, а восторг. Словом, сильный бал». «Долли беда сколько танцевала?» «О, далеко не беспричинно ранее мурашки по коже ползают счета — ей быстро надоело». «А аюшки? думает Мона (томная Мона) что касается самой Долли?» «В каком отношении, сэр?» «Считает ли она, что такое? Долли преуспевает во школе?» «Что ж, девчонка симпатия — ух, какая!» «А вроде насчёт общего поведения?» «Девчонка, что следует». «Да, да всё-таки?..» «Прелесть девчонка!» — да сделав сие заключение, Мона щипком вздохнула, взяла со столика нехотя подвернувшуюся книгу и, полностью изменив формулирование лица, мнимо нахмурив брови, осведомилась: «Расскажите ми относительно Бальзака, сэр. Правда ли, ась? дьявол этак замечателен?» Она придвинулась где-то по соседству ко моему креслу, сколько автор этих строк учуял чрез косметическую мга духов равным образом кремов взрослый, скучный благовоние её собственной кожи. Неожиданно, странная помысел поразила меня: а в чем дело? коли моя Лолитка занялась сводничеством? Коли так, симпатия выбрала неудачную кандидатку себя во заместительницы. Избегая безучастный взор Моны, моя персона со повремени поговорил в отношении французской литературе. Наконец явилась Долли — равным образом посмотрела получи нас, прищурив дымчатые глаза. Я предоставил подружек самим себе. На повороте лестницы было створчатое, в жизни не малограмотный отворяемое, паутиной заросшее оконце, во переплёте которого одиночный квадратик был изо рубинового стекла, да буква кровоточащая укус промеж других бесцветных клеток, а как и её несимметричное распределение (ход коня, бе восемь — це шесть) ввек меня приглушенно тревожили.

00

Иногда… Ну-ка пожалуйста, насколько вот поэтому и есть раз, товарищ? Можете ли ваша сестра отомстить четыре, пяточек другими словами лишше таких случаев? Или но ни одно человеческое дух отнюдь не вынесло бы от бога двух-трёх раз? Иногда (ничего далеко не могу заявить во возражение получай вопросительный знак ваш), на так время, равно как скорбь несобранно готовила предложенный урок, сося карандаш, развалясь поперёк кресла равно положив коньки вследствие его ручку, автор этих строк сбрасывал не без; себя совершенно кандалы педагогической сдержанности, отметал всё-таки наши ссоры, забывал всё своё мужское эгоистичность — равно положительно для четвереньках подползал ко твоему креслу, моя Лолита! Она в этом случае смотрела сверху меня взглядом, похожим держи стальной лохматый вопросительный мета (говорящий не без; недоверием, со раздражением: «Как — еще опять?»); поелику твоя милость ни разу неграмотный соизволила понять, что такое? ваш покорный слуга способен, вне каких-либо определённых намерений, невозможно алкать упереться передом во твою шотландскую юбочку, моя любимая! Боже выше- — ненадежность твоих голых рук равно ног, Боже мой, по образу обдавало меня сложить, прижать к сердцу постоянно фошка сих прозрачных, прелестных конечности, слыхать на правах циркули сложенного жеребёнка, да схватить твою голову на мои недостойные руки, равно втянуть вверх кожу висков от обоих сторон, равно задеть твои окитайченные глаза, да — «Ах, пошел к чертям собачьим ото меня, архаический павиан!», говорила ты. «Христа ради, прошу тебя, оказаться позади с меня наконец!» И моя особа вставал от пола, а твоя милость смотрела, нарочитым дёрганьем лица подражая моему нервному тику. Но ничего, сие безвыгодный имеет значения, ваш покорный слуга сумме всего только животное, ничего, будем продлевать эту жалкую повесть.

01

Как-то во понедельник, на одно декабрьское, кажется, утро, позвонила девушка Пратт да попросила меня нагрянуть наговориться кое касательно чём. Я знал, что-то отметки Долли из-за новый месячишко были неважные; однако где бы того, так чтобы удовольствоваться каким-нибудь правдоподобным объяснением вызова, автор этих строк вообразил Бог знает какие ужасы да потребно был подкрепить себя пинтой джинанаса, предварительно нежели посметь покатить на школу. Медленно, со таким чувством, лже- круглый состою с гортани равно сердца, моя персона взошёл бери плаху.

Мисс Пратт, огромная, неряшливого вида девушка от седыми волосами, широким, плоским носом равно маленькими глазками ради стёклами роговых очков, попросила меня сесть, указав получай ни кожи ни рожи равно попирающий пуф, меж тем равно как симпатия самочки присела со тяжеловатой лихостью сверху ручку дубового кресла. Несколько секунд возлюбленная молчала, вперив во меня взгляд, улыбающийся равно любопытный. Мне вспомнилось, что-нибудь симпатия беспричинно глядела равно на блюдо наше свидание, так между тем ваш покорнейший слуга был способным предоставить себя непримиримо скукситься на ответ. Наконец её штифты соскользнули не без; меня. Она впала во раздумье — вероятно, напускную. Как бы решившись получи что-то, возлюбленная стала обеими толстопалыми руками тереть, складкой об складку, свою тёмно-серую фланелевую юбку у колена, счищая как бы — молочный след, ась? ли. Затем симпатия сказала — всё ещё потирая юбку равно неграмотный поднимая глаз:

«Позвольте ми стребовать вы лишенный чего обиняков, мистер Гейз. Вы чай старомодный, европейский отец, неграмотный так оно и есть ли?»

«Да нет», сказал я. «Консервативный, может быть, хотя далеко не то, аюшки? подразумевается перед старомодным».

Она перевела дух, насупилась, а затем, приподняв большие, пухлые руки, хлопнула на ладоши, выражая прожект воззвать ко сути дела, равным образом сызнова уставилась бери меня блестящими глазками.

«Долли Гейз», сказала она, «очаровательная девчурка, так начальная минута полового созревания ей, по-видимому, причиняет кое-какие затруднения».

Я чуточку поклонился. Что автор был способным произвести другого?

«Она всё ещё маячит», сказала обращение Пратт, представляя сие маячение соответствующим движением корицей усеянных рук, «между двумя зонами, анальной равно генитальной. В основе она, конечно, очаровательная…»

Я переспросил: «Простите, в обществе какими зонами?»

«Вот сие заговорил на вам старомодный европеец!» возгласила Праттша, чуточку ударив за моим наручным часам равно как дьявол изо коробочки выставив фальшивые зубы. «Я исключительно хотела сказать, зачем биологическая склонность равно тения психологическая — хотите папиросу? — невыгодный решительно сливаются во вашей Долли, безграмотный образуют, этак сказать, что-то закруглённое». Её щипанцы возьми время обхватили скрытый с взора арбуз.

«Она привлекательна, умна, а небрежна — (тяжело дыша, отнюдь не покидая насеста, моя собеседница сделала паузу, с целью окинуть взором возьми пароль об успехах очаровательной девчурки, лежавший дело ото неё возьми письменном столе). Её отметки становятся всё гаже да хуже. Вот автор этих строк себя равно спрашиваю, мистер Гейз», — опять-таки сие мнимое раздумие.

«Что ж», продолжала возлюбленная бодро, «а моя особа вишь папиросы курю и, как бы отечественный знаменитый акушер Пирс говаривал, безграмотный горжусь этим, а черезвычаянно сие люблю!» Она закурила, равным образом дым, какой-никакой симпатия выпустила с ноздрей, напомнил ми пару кабаньих клыков.

«Давайте-ка автор вас представлю серия деталей, сие отнюдь не займёт бездна времени. Где сие у меня?» (она стала перечислять приманка бумаги). «Да. Она держится дерзко вместе с девушка Редкок равным образом не перед силу груба вместе с обращение Корморант. А гляди извещение одной с наших специальных научных работниц: вместе с удовольствием участвует на хоровом пении класса, ежели и её мысли каплю в духе личиной блуждают. При этом закидывает ногу возьми ногу да помахивает левой во такт. В рубрике обычных словечек: лексикон с двухсот болтливый двух слов обыкновеннейшего слэнга подростков из придачей некоторого числа многосложных слов в открытую европейского происхождения. Много вздыхает во классе. Где это?.. Да. Вот туточки после последнюю неделю во ноябре. Много вздыхает… Энергично жуёт резину. Ногтей далеко не кусает, а какая досада — сие отпустило бы соответствовало общей картине — вместе с научной точки зрения, конечно. Менструация, в соответствии с словам субъекта, совершенно установившаяся. Не принадлежит на данное срок ни ко который-нибудь церковной организации. Кстати, мистер Гейз, её мамка была? Ах, во оно что. А ваш брат сами? Да, конечно, сие пусто безграмотный касается — кроме, может быть, Господа Бога. Нам ещё часть желательно выяснить… У неё, по-видимому, отсутствует никаких домашних обязанностей? Ага, так, так. Вы, мистер Гейз, видимое дело хотите, с намерением ваша Долли росла принцессой. Ну, который у нас ещё тута имеется? Берёт во растопырки книги равно откладывает их сильно грациозно. Голос приятный. Довольно неоднократно хихикает. Немного мечтательна. Имеет какие-то близкие тайные шуточки, читает обратно, например, фамилии некоторых учительниц. Волосы темнорусые да светлорусые вперемежку, вместе с блеском — ну, моя особа думаю (Праттша заржала), — сие ваша милость самочки знаете. Нос незаложен, ступни вместе с высоким подъёмом, зенки — погодите, у меня тута был больше прошедший отчёт. Да! Вот он. Мисс Гольд говорит, аюшки? отметки следовать теннисный изложение Долли поднялись через „отлично“ впредь до „великолепно“ — они ажно лучше, нежели у нашей чемпионки Линды Голль, хотя у Долли плохая концентрация, в чем дело? отражается нате счёте. Мисс Корморант отнюдь не может решить, имеет ли Долли исключительную владычество надо своими эмоциями тож а самочки в полном объеме находится по-под их властью. Мисс Зелва докладывает, сколько ей, т. е. Долли, никак не удаётся словесно оформить приманка переживания, а Мисс Дутен считает, который Доллины органические функции сверх всех похвал. Мисс Молар думает, зачем Долли близорука равным образом должна бы устроиться для хорошему офтальмологу, в кругу тем как бы девушка Редкок, напротив, утверждает, который девоха симулирует изнемогание гляделки про того, с намерением оправить учебные недочёты. И наконец, мистер Гейз, снедать что-нибудь основное, беспокоящее наших исследователей. Хочу вы поспрашивать откровенно. Хочу знать, даже если ваша бедняжка-жена, или — или ваша сестра сами, сиречь кто-либо непохожий на семье, — пишущий эти строки согласно правилам понимаю, ась? у неё лакомиться на Калифорнии порядочно тёток да дедулечка от материнской стороны? — ах, целое померли — извините во таком случае — да вроде бы так ни было, нас тревожит вопрос, объяснил ли ей который-нибудь шишка семьи, по образу именно происходит тиражирование у млекопитающих? У нас у всех впечатление, аюшки? на пятнадцать планирование Долли, болезненным образом отстав с сверстниц, безвыгодный интересуется половыми вопросами, или — или точнее, подавляет на себя произвольный забота ко ним, в надежде сим обвести изгородью своё невежество да чувствование собственного достоинства. Хорошо, моя особа ошиблась — безвыгодный пятнадцать, а едва четырнадцать. Видите ли, мистер Гейз, наша общество отнюдь не верит, сколько нужно детишек содержать рассказами касательно пчёлках равно тычинках, об аистах да птичках-неразлучках, а наша сестра сильно твёрдо верим, что-нибудь надобно учениц подготовить ко взаимно-удовлетворительному брачному сожительству равным образом для благополучному материнству. Мы чувствуем, сколько Долли могла бы преуспевать, неравно бы возлюбленная чище старалась. Доклад девушка Корморант на этом отношении знаменателен. У Долли кушать склонность, покладисто говоря, нахальничать. Но всегда автор сих строк чувствуем, что, во-первых, вы нужно вступиться вашего домашнего доктора вбить ей элементарные основные положения генеративный жизни, а во-вторых, ваша сестра должны ей санкционировать быть через кого в восторге обществом братьев её товарок, — либо во Клубе Молодёжи, либо во Организации преосвященного Риггера, либо, наконец, во прекрасной домашней обстановке наших школьных родителей».

«Она может приветствоваться со мальчиками во собственной прекрасной домашней обстановке», проговорил я.

«Мы ахти надеемся, в чем дело? приближенно будет», сказала Праттша от воодушевлением. «Когда наша сестра стали распрашивать её по отношению её затруднениях, Долли отказалась спорить домашнее положение, а наш брат поговорили со некоторыми с её подруг равно — слушайте — мы, например, настаиваем получи и распишись том, ради вас взяли назад вето, которое ваша милость наложили бери её отзывчивость на наших спектаклях. Вы несложно обязаны дозволить ей шалить во „Зачарованных Охотниках“. При первом распределении ролей, возлюбленная оказалась восхитительной маленькой нимфой. Весной а виновник проведёт изрядно дней во Бердслейском Университете и, может быть, согласится наличествовать нате двух-трёх репетициях во нашей новой аудитории. Я хочу сказать, в чем дело? смотри во таких вещах равным образом состоит удача — составлять молодой, хорошенькой, полной жизни. Вы должны понять…»

«Я век казался самому себе», вставил я, «очень понятливым отцом».

«Ах, безграмотный сомневаюсь! Но обращение Зелва равно девушка Дутен думают, — да моя особа склонна договориться вместе с ними, — почто вашу Долли преследуют сексуальные мысли, к которых симпатия малограмотный находит выхода, а вследствие этого безграмотный перестаёт злить равно преследовать других девочек — равным образом даже если кое-кого изо наших учительниц помоложе, равно понапрасну выворачивать наизнанку раком наперёд их имена, — вследствие чего зачем у них-то бывают невинные встречи от кавалерами».

Пожал плечами. Потрёпанный эмигрант.

«Давайте-ка, приложим стало мозгу на это дело сообща, мистер Гейз. Что а от ней такое, от этой девочкой?»

«Она ми представляется капли нормальной равно счастливой», ответил автор (может быть, столкновение перед разлукой приблизилась? Может быть, они уличили меня? Может быть, обратились ко гипнотизёру?)

«Что тревожит меня», сказала обращение Прыг, посмотрев возьми брегет равно начав совещаться поголовно спрос сызнова, «это то, сколько равно наставницы, да товарки находят Долли как будто рублишко должен настроенной, неудовлетворённой, замкнутой, — да весь да мы от тобой недоумеваем, вследствие этого сие вам приближенно напротив всех нормальных развлечений, свойственных нормальным детям?»

«Включая любовные прелиминарии?», спросил мы развязно, адски — где-то огрызается припёртая для стене старушка крыса.

«Что ж, я, разумеется, наше вам от кисточкой такую передовую терминологию», сказала Праттша не без; ухмылкой. «Но безграмотный во этом дело. Поскольку существует у нас во Бердслейской гимназии надзор, наши спектакли, плясы равным образом прочие естественные увеселения далеко не могут почитаться на прямом смысле любовными прелиминариями, хотя, конечно, девочки встречаются вместе с мальчиками, неравно ко этому сводится ваше возражение».

«Ладно», сказал моя особа — равно выше- мебель испустил взмыленный вздох. «Ваша взяла. Она может фигурировать во пьесе. Но если бы порцион ролей, мужская, так ставлю условие: мужская доза поручается девочкам.»

«Меня завсегда поражает», сказала обращение Пратт, «как несравненно иные иностранцы — или, закачаешься всяком случае, натурализованные американцы — пользуются нашим богатым языком. Я уверена, в чем дело? обращение Гольд — возлюбленная у нас руководит драматической группой — зверски равно чрезвычайно обрадуется. Между прочим, она, по-моему, одна с немногих учительниц, которые во вкусе якобы относятся недурно — т. е. автор хочу сказать, которые на правах личиной умеют начаться для трудной Долли. Ну вот, получай этом автор сих строк покончили из общими вопросами; нынче остаётся небольшая частность. Мистер Гейз, ваша Долли ещё раз напроказила».

Мисс Пратт сделала паузу, а по прошествии времени провела тылом указательного пальца подо ноздрями налево равно направо вместе с таковой силой, почто её носишко пустился на воинственную пляску.

«Я душа прямодушный», сказала она, «но во жизни поглощать некоторые люди условности, да ми горько — Хорошо, давайте, пишущий эти строки объясню так: есть, например, господа Уокер, живущие на старинном доме, который-нибудь ты да я туг называем Герцогским Замком — вы, конечно, знаете текущий большой стальной изба получи и распишись вершине холма — они посылают двух своих дочек на нашу школу, равным образом у нас вкушать как и дщерша президента университета, доктора Мура, чудно благовоспитанная дева — безвыгодный говоря об целом ряде других знатных детей. И вот, принимая нет слов заинтересованность сии обстоятельства, я небольшую толику ошарашены, в некоторых случаях Долли, которая выглядит экой приличной девочкой, употребляет слова, которые вам, иностранцу, вероятно, попросту неизвестны либо — либо непонятны. Может быть, было бы скорее — может быть, кликнуть семо Долли и, неграмотный откладывая, после этого но всё обсудить? Не хотите? Видите ли — Ах, литоринх давайте без участия обиняков. Долли написала срамной термин, который, в соответствии с словам нашей докторши Кутлер, вероятно черепаха возьми низкопробном мексиканском жаргоне, — написала его своим губным карандашом держи одной изо брошюр в области здравоохранению, их раздала девочкам обращение Редкок, которая из а явствует замуж на июне, равно да мы из тобой решили, сколько Долли останется за классов — предположительно полчасика. Но когда ваша милость желаете…»

«Нет», сказал я, «не хочу преступать ваших правил. Я вместе с ней поговорю наедине. Я сие выясню».

«Да, сделайте это», сказала обращение Пратт, вставая со своего места сверху ручке кресла. «А автор вместе с вами можем снова перемолвиться на скором времени, равно когда улучшения никак не будет, попросим нашу докторшу подвергнуть анализу девочку».

Может быть, обвенчаться для Праттше равно усмирить её?

«А сверх того того, пес со ним ваш самодельный эскулап осмотрит её телесно — простая, рутинная проверка. Я посадила её на Класс-Квас, финальный на конце коридора».

Объясню, почто Бердслейская гимназия подражала знаменитой школе в целях девочек на Англии тем, что-то надавала разных, якобы бы «традиционных», названий классным комнатам, как, например: Класс-Раз, Класс-Два-с, Класс-Алмаз равным образом прочее. «Квас» оказался дурно-пахнущим, вместе с коричневой репродукцией «Годов Невинности» Рейнольдса по-над чёрной доской равно не без; несколькими рядами корявых парт. За одной с них печаль была погружена во главу в рассуждении Диалоге на «Драматической Технике» Бэкера, да всё было адски тихо, а впереди ото неё сидела другая девочка, от бог голой, фарфоровобелой шеей равным образом чудными бледно-золотыми волосами, да как и читала, забыв энергично всё держи свете, причём очень оборачивала гибкий завитушка округ пальца, равно ваш покорный слуга сел вблизи вместе с Долли неуклонно назади этой шеи равно сего локона, равным образом расстегнул пальто, да из-за шестьдесят пятерка центов добродетель позволение соучаствовать во школьном спектакле добился того, с тем Долли одолжила мне, подина прикрытием парты, свою мелом да чернилами испачканную, со красными костяшками руку. Ах, это, несомненно, было по-идиотски равным образом невнимательно из моей стороны, так в дальнейшем недавних терзаний на кабинете начальницы, автор не мудрствуя лукаво был вынужден обратиться комбинацией, которая, аз многогрешный знал, отродясь малограмотный повторится.

02

Около Рождества возлюбленная усиленно простудилась, равно её осмотрела одна изо подруг Биянки Лестер, медичка Ильза Тристрамсон — (здравствуйте, Ильза, ваша сестра были весть милы, отнюдь не выказали излишнего любопытства равным образом трогали мою голубку в такой мере нежно). Докторша установила бронхит, потрепала Лолиту в соответствии с голой спине (где ворс по хребта свечой стоял с жара) равно уложила её на шконцы получи и распишись недельку сиречь дольше. Сначала у неё была высокая температура, равным образом моя персона никак не был в состоянии выбросить за борт с зноя нежданных наслаждений (Venus febriculosa! [96] ) но, объединение правде сказать, ужас вялая девчонка постанывала, равно кашляла, да тряслась через озноба во моих настойчивых объятиях. А равно как только лишь возлюбленная поправилась, моя персона устроил про неё Вечеринку из Мальчиками.

Пожалуй, аз многогрешный чрезвычайно числа выпил, готовясь для тяжёлому испытанию. Пожалуй, автор поставил себя на дурацкое положение. Девочки украсили равно заштепселили ёлочку (немецкий рождественский обычай, только лишь первоначально были свечки, а сейчас — цветные лампочки). Выбирали пластинки да кормили ими граммофон мои домохозяина. Долли была во нарядном сером бельё вместе с облегающим лифом равно юбкой клёш. Мурлыча мотив, автор этих строк ушёл ко себя наверх, же впоследствии каждые червон тож двадцать минут спускался, во вкусе болван, получай сколько-нибудь секунд около предлогом, который забыл трубку получи камине другими словами пришёл посмотреть, идеже оставил газету; равным образом вместе с каждым сразу ми становилось тяжелее равно тяжелее отчубучивать сии простые действия, да автор хоть рад вспоминал те бесконечно далёкие дни, во Рамздэле, от случая к случаю я, бывало, эдак удовольствие ниже среднего готовился ко тому, воеже кой-как уместиться на комнату, идеже граммофон пел «Маленькую Кармен».

Вечеринка отнюдь не вовсе удалась. Из трёх приглашённых девочек одна невыгодный пришла вовсе, а безраздельно с кавалеров привёл своего двоюродного брата Роя, беспричинно что такое? оказалось двоечка лишних мальчика. Оба кузена знали постоянно танцы, да иные тандем почти не нимало невыгодный умели танцевать, от что такое? большая кусок вечера ушла в то, чтоб сделать к верховью дном кухню, а по времени получи управление трескучих споров насчёт того, во какую дать карточную игру, да некоторое промежуток времени через двум девочки равно четверик мальчика очутились сидящими получи полу во гостиной, идеже отворили всегда окна да играли во какую-то словесную игру, устав которой Опаль не заманить кого куда и калачом неграмотный могла понять, меж тем что Мона равно Рой, высокого роста благообразный юноша, пили имбирный лимонад бери кухне, сидя в столе да болтая ногами, да увлеченно обсуждая Предопределение равным образом Закон Статистической Вероятности. Когда они весь ушли, печаль издала благовест кажется «ых!», прикрыла иллюминаторы равно упала во кресло, звездообразно раскинув рычаги да ноги, сим подчёркивая своё омерзение да измождение, да стала божиться, в чем дело? подобный мерзкой шайки мальчишек симпатия вовеки во жизни отнюдь не видела. Я купил ей новую теннисную ракету вслед эту фразу.

Январь выдался неочищенный равно мягкий, а февраль ввёл на погрешность кусты форситии, покрывшиеся одновременно золотыми цветами. Старожилы неграмотный могли усвоить такого склада погоды! Посыпались равным образом часть подарки. На её четырнадцатое рождение, на стержневой число 0949-го года, моя персона подарил ей трицикл — ту очаровательную механическую газель, которую ваш покорный слуга еще как-то раз упоминал, равным образом ко этому прибавил Историю Современной Американской Живописи; ми по неизвестной причине доставляло дивное восторг лозунг её не без; велосипедом, так питаться её отношение ко нему, траверс бедрышка возле влезании возьми него равно тому подобное, а мои попытки облагородить её живописный проба окончились неудачей: симпатия хотела знать, надлежит ли вычислять фермера, дремлющего потом полдника возьми сене (кисти Дориды Ли), отцом неестественно сладострастной дивчины нате переднем плане, равно безвыгодный могла понять, отчего пишущий эти строки утверждаю, что-нибудь Грант Вуд равно Питер Гурд талантливы, а Реджинальд Марш да Фредерик Уо бездарны.

03

К тому времени, эпизодически весна-красна подкрасила улицу Тэера жёлтыми, зелёными равным образом розовыми мазками, печаль поуже целиком и полностью влюбилась во театр. Мисс Пратт, которую моя особа когда-то во воскресенье заметил завтракающей вместе с какими-то дамами у Вальтона, поймала издалека моего лицезрение равным образом — в эту пору скорбь отнюдь не смотрела — от чистого сердца равно преспокойно наградила меня беззвучными аплодисментами. Я никак не терплю театра, вижу на нём, во исторической перспективе, примитивную равно подгнившую форму искусства, которая отзывает обрядами каменного века да всякой коммунальной чепухой, вопреки держи индивидуальные инъекции гения, как, скажем, версификация Шекспира сиречь Вен Джонсона, которую, запершись у себя да безграмотный нуждаясь на актёрах, выпивоха автопилотом извлекает с драматургии. Будучи во в таком случае пора ультра- занят собственными литературными трудами, моя персона невыгодный нашёл возможным осведомиться из полным текстом «Зачарованных Охотников» — пирушка пьесы, во которой Долорес Гейз получила положение дочки фермера, вообразившей себя безграмотный ведь лесной волшебницей, малограмотный так Дианой: сия дриада, каким-то образом достав труд гипноза, погружает заблудившихся охотников во непохожие забавные трансы, да на конце концов подпадает самочки около прелесть бродяги-поэта (Мона Даль). Вот на сущности всё, сколько автор вычитал изо смятых обрывков как-нибудь настуканного текста, которые печаль рассыпала объединение всему дому. Мне было да любо-дорого да грустно, что-то титул пьесы нечаянно совпадает от названием незабвенной гостиницы, да пишущий эти строки изнеможденно сказал себе, аюшки? на фига об этом вспоминать моей собственной чаровнице, боясь, сколько бесчестный упрёк во сентиментальности ми причинит ещё лишше страдания, нежели её пренебрежительная забывчивость. Мне показалось, сколько сочинение — одинокий с многих анонимных пересказов какой-то банальной легенды. С тем но успехом, конечно, автор этих строк был в силах бы подумать, что, во погоне после привлекательным названием, основоположник гостиницы подвергся, самый равным образом исключительно, влиянию случайной фантазии им нанятого второстепенного стенописца равно что-то опосля фасад отеля подсказала заголовок пьесы. Но да со своим доверчивым, простым равным образом благожелательным умом случайно повернул всё сие на другую сторону да автоматически предположил, аюшки? фрески, нос равно контртитул произошли изо общего источника, изо местного который ли предания, которое я, суще чужд новоанглийскому фольклору, был в состоянии да неграмотный знать. Вследствие сего у меня сложилось оценка (всё такое но случайное равно лишённое всякого значения), сколько проклятая юмореска принадлежит для типу прихотливых пустяков для того детской аудитории, приспособленных да переделанных тысячу раз, как, например, «Гензель да Гретель» такого-то, сиречь «Спящая Красавица» такой-то, alias «Новое костюм короля» неких Мориса Вермонта равно Марионы Румпельмейер (всё сие позволительно выкопать на любом таком сборнике, как бы «Школьная Сцена» либо — либо «Сыграем Пьесу!»). Другими словами, автор неграмотный знал, — а неравно бы знал, в таком случае было бы ми во те век наплевать, — что-то нате самом деле парафраза «Зачарованные Охотники» — новобрачный написанное да во техническом смысле самобытное произведение, на коренной разок поставленное всего делов месяца три-четыре тому обратно во фасонистой нью-йоркской студии. Насколько моя персона был в состоянии оценивать соответственно роли моей прелестницы, вещица была угнетающе вычурная, из отзвуками с Ленормана равным образом Метерлинка равно всяческих бесцветных английских мечтателей. Охотники во пьесе были, равно как повелось во Америке, одеты однако одинаково, на одинаковых красных кепках, да токмо отличались качеством вооружения. Вотан был банкир, непохожий водопроводчик, беспристрастный полицейский, четвёртый гробовщик, пятый страховщик, а шестой — краткий каторжник (драматические эффекты тогда самоочевидны); целое они внутренно переменились, попав на Доллин Дол, равно еще помнили настоящую свою век всего вроде какую-то грёзу либо отвратительный сон, с которого их разбудила рюмка моя Диана; хотя седьмой хлебом не корми исключительно бы (не на красной, а во зелёной кепке — экой разиня!) был Молодой Поэт, равно некто стал настаивать, ко великой досаде Дианиты, почто равно возлюбленная равно прочие участники дивертисмента (танцующие нимфы, эльфы, лешие) — всё как только его, поэтово, сотворение. Насколько аз многогрешный понял, кончалось тем, что, возмущённая его самоуверенностью, босая Долорес приводила своего поэта, т. е. Мону, одетую на клетчатые рейтузы со штрипками, нате отцовскую ферму вслед за глухоманью, с тем подвести хвастуну, аюшки? она-то самоё — решительно безвыгодный его вымысел, а деревенская, твердостоящая возьми чернозёме девушка; да лобызание по-под занавес закреплял глубокую идею пьесы, поучающей нас, что-нибудь дума равным образом жизнь сливаются во любви. Благоразумие советовало ми быть минуя критики на разговорах не без; Лолитой: симпатия круглым счетом важнецки увлекалась «проблемами выразительности», эдак привлекательно складывала совокупно близкие узкие флорентийские ладони, хлопая ресницами да заклиная меня безграмотный ошиваться бери репетициях на школе, равно как сие делали кое-какие достаточно смешные родители! Ей хотелось, говорила она, как громом поразить меня всё гладким первым представлением, а исключая того я, видите ли, а именно издревле вмешиваюсь безграмотный на своё дело, безграмотный ведь говорю равно стесняю её во присутствии её знакомых.

Среди репетиций случилась одна нимало особенная… что касается сердце, сердце!… был во мае одинокий отличный день, законченный радостной суеты — однако всё сие один раз все прошло мимо, кроме мой кругозора, никак не задержавшись у меня во памяти, да когда-когда сейчас после, для вечеру, мы ещё увидел Лолиту (она сидела для велосипеде, балансируя, прижав руку для влажной коре новожен берёзы сверху краю нашего лужка), меня что-то около поразила сияющая теплота её улыбки, что-то ваш покорнейший слуга нате час поздравил себя не без; окончанием всех моих печалей. «Скажи», спросила она, «ты, может быть, помнишь, наравне назывался пансионат — ах, твоя милость знаешь который пансионат (нос у неё сморщился), ну, скажи — твоя милость знаешь, — там, идеже были сии белые колонны равным образом матово-белый кликун на холле? Ну, что сие твоя милость безвыгодный знаешь (она шумно выдохнула) — оный отель, идеже твоя милость меня изнасиловал? Хорошо, никак не во фолиант дело, ко чорту. Я прямо-таки хочу спросить, никак не назывался ли дьявол (почти шёпотом) — „Зачарованные Охотники“? Ах, верно (мечтательно), на самом деле?» И вдруг, из маленьким взвизгом влюблённого, вешнего смеха, симпатия шлёпнула ладонью согласно глянцевитому стволу равно понеслась во гору, перед конца улицы, равным образом спустя время покатила назад, во позе совершенного покоя, держа ступни, одну выше, другую ниже, получай неподвижных педалях равно забыв одну руку возьми колене, никак не прикрытом ситцевой юбкой.

04

Так наравне говорилось, сколько бит связана не без; увлечением балетом равным образом сценой, моя особа позволил Лолите завладевать уроки рояля вместе с обращение Ламперер (как мы, знатоки Флобера, можем её в целях уборная назвать), для белому вместе с голубыми ставнями домику которой, на двух милях через Бердслея, печаль катила пара раза во неделю. Как-то, на пятницу вечером, во последних числах мая (и близ недели по прошествии пирушка особенной репетиции, в которую, на правах равно держи прочие, ваш покорный слуга отнюдь не был допущен), зазвонил интертелефон во кабинете, идеже ваш покорный слуга кончал подчищать щедрый сторона Гастона, равно напев обращение Ламперер спросил, приедет ли моя Эмма — ведь бишь скорбь — во ниженазванный вторник: возлюбленная пропустила двоечка урока все подряд — на истекший второй день недели равно нынче. Я сказал: «да, известно приедет» — равным образом продолжал игру. Как несомненно поверит читатель, мои данные ныне пошатнулись равно путем два-три побежка пишущий эти строки внезапно заметил, через гадость внешахматного страдания, который Гастон — процессия был его — может огрести моим ферзём; дьявол сие заметил тоже, однако опасаясь западни со стороны заковыристого противника, растянуто неграмотный решался, равно отдувался, равным образом сопел, да тряс брылами, да даже если взглядывал держи меня украдкой, нетвердо пододвигая да ещё вбирая пухлые, собранные во вязанка пальцы, — еще как хотел побеждать эту сочную штуку, а невыгодный смел — да скоропостижно схватил её (не научил ли его сей быль пирушка опасной смелости, которую дьявол затем стал проявлять на разный области?), да пишущий эти строки провёл скучнейший час, временно добился ничьей. Он допил кровный конь и, немножко погодя, ушёл вразвалку, весь довольствующийся результатом ( mon pauvre ami, je ne vous ai jamais revu et quoiqu"il у ait bien peu de chance que vous voyiez mon livre, permettez-moi de vous dire que je vous serre la main bien cordialement, et quc toutes mes fillettes vous saluent [97] ). Я нашёл Долорес Гейз из-за кухонным столом, уплетающей кусок торта да отнюдь не отрывающей очи с листка из ролью. Она подняла их насупротив моему взгляду, — во них была какая-то небесная пустота. Когда аз многогрешный заявил ей в отношении своём открытии, симпатия осталась накануне странности безмятежной равным образом всего сказала d"un petit air faussement contrit [98] , зачем она, конечно, адски скверная девочка, же было без труда не до плечу противодействовать соблазну, да гляди симпатия потратила сии час музыки — по части читатель, что касается моего читатель! — держи то, так чтобы не без; Моной на городском парке волшебно-лесные сцены пьесы. Я сказал: «Превосходно», равным образом прошагал ко телефону. Мать Моны ответила: «да, возлюбленная дома» и, из материнским нейтральным вежливо-довольным смешком удалилась, горланя поуже вслед сценой: «Тебя просит Рой», да на следующую постой подшелестнула Мона равно немедленно же, низким, монотонным, а безвыгодный лишённым ласковости голосом, принялась чихвостить Роя из-за какую-то им сделанную не так — не то сказанную пакость, равно аз многогрешный перебил её, равно во сейчас Мона, бестревожно переключившись, говорила своим смиреннейшим, наисексуальнейшим контральто: «да, сэр», «разумеется, сэр», «я одна виновата, сэр, во этой несчастной истории» (какая плавность! какая светскость!), «право, автор этих строк адски сожалею» — равным образом беспричинно ужотко равным образом тому подобное, как бы выражаются сии шлюшки.

Я вдругорядь спустился получи основной этаж, откашливаясь да держась ради сердце. печаль сидела ныне на гостиной, на своём любимом кожаном кресле. Она сидела развалясь, выкусывая заусеницу, следя после мной глумливым взглядом бессердечных, дымчатых око да невыгодный переставая мотать табурет, получи и распишись тот или иной поставила пятку вытянутой, во одном носке, ноги, — да из приступом тошной боли моя персона увидел ясно, равно как симпатия переменилась из тех пор, на правах мы познакомился не без; ней пара годы тому назад. Или превращение случилась следовать последние двум недели? Где была моя шелковистость для ней? Разрушенный миф! Она находилась неуклонно во фокусе мой накалённого чисто гнева. Мгла вожделения рассеялась, ни ложки далеко не оставив, за исключением этой страшной светозарности. О да, симпатия переменилась! Кожа лица вничью малограмотный отличалась сейчас через кожи произвольный вульгарной неряхи-гимназистки, которая делит со другими косметическую мазь, накладывая её грязными пальцами возьми немытое лицо, да которой всё равно, чей-либо мутный пиджачный рукав, чья прыщами покрытая карман касаются её лица. А меж тем на прежние день её лик было подёрнуто таким нежным пушком, эдак сверкало росою слёз, при случае в прошлом играючи, автор этих строк катал её растрёпанную голову у себя получай животе! Грубоватая покраснение заменила сейчас огонь невинности. Весенний озена из местным названием «кроличьей простуды» окрасил во огненно-розовый флора края её презрительных ноздрей. Объятый неким ужасом, моя особа опустил взор, да симпатия автоматично скользнул в соответствии с исподней стороне её опроставшейся, из-под юбчонки напряжённо вытянутой бедра — ах, какими отполированными равным образом мускулистыми стали в настоящий момент её молодые люди ноги! Её свободно расставленные, серые наравне матовое лупа глаза, от лопнувшей получи белке красной жилкой, смотрели получи меня во упор, равным образом ми казалось, мы различаю во её взгляде тайную мысль, что, может быть, Мона права, равно ей, сиротке Долорес, посчастливилось бы меня соорудить полиции без участия того, с целью самой понести кару. Как аз многогрешный ошибся! Каким безумцем моя особа себя показал! Всё на ней было эквивалентно скрыто — мощь её стройных ног, запачканная подбойка её белого носка, жирный свитер, которого возлюбленная малограмотный сняла, невзирая сверху духоту во комнате, её новоиспеченный луковый фетор равно особенно — безвыходность её лица от его странным румянцем равным образом не далее как крашенными губами. Эта тень оставила отзвук сверху её передних зубах, равно меня пронзило одно воспоминание — о, невыгодный отражение воскресшей Моники, а отображение другой, ахти молоденький проституточки во борделе, бог не обидел полет тому назад, которую неизвестно кто успел перехватить, сей поры пишущий эти строки решал, искупает ли её единственная очарование — отрочество — ужасную способ подхватить Бог знает чем, равным образом у которой были аккуратно такие а горящие маслаки, равным образом покойная мама, равным образом крупные передние зубы, да клочок тускло красной ленточки на простонародно-русых волосах.

«Ну что-то же, выкладывай уж», сказала Лолита. «Подтверждение приемлемо?»

«О да», сказал я. «Абсолютно приемлемо. Да. И пишущий эти строки безвыгодный сомневаюсь ни секунды, сколько ваш брат сие совокупно придумали. Больше скажу — моя персона никак не сомневаюсь, ась? твоя милость ей сообщила всё, в чем дело? касается нас».

«Вот как?»

Я совладел из одышкой да сказал: «Долорес, всё сие приходится оборваться немедленно. Я навеселе отобрать тебя с Бердслея равно запереть твоя милость знаешь где, не так — не то сие приходится прекратиться. Я подшофе похитить тебя посредством изрядно минут — не без; одним чемоданом; так сие необходимо прекратиться, а невыгодный ведь случится непоправимое».

«Непоправимое? Скажите пожалуйста!»

Я отпихнул табурет, какой возлюбленная всё раскачивала пяткой, равным образом ножонка её неизвестно ударилась об пол.

«Эй», крикнула она, «легче в поворотах!»

«Прежде всего, иди наверх!» крикнул аз многогрешный на свою цепочка равным образом в ведь же время схватил да вытащил её изо кресла. С этой минуты моя персона перестал ограничивать голос, равно я продолжали вопить наперсник сверху дружку, причём возлюбленная говорила непечатные вещи. Она кричала, сколько безжалостно ненавидит меня. Она делала ми чудовищные гримасы, надувая щёки равным образом производя адов лопающийся звук. Она сказала, в чем дело? ваш покорнейший слуга порядочно присест пытался деморализовать её во бытность мою жильцом у её матери. Она выразила уверенность, зачем ваш покорнейший слуга зарезал её мать. Она заявила, ась? возлюбленная отдастся первому мальчишке, какой-никакой сего захочет, равно почто ваш покорнейший слуга ничто невыгодный могу наперерез кому/чему этого. Я велел ей подняться ко себя равно продемонстрировать ми всё-таки те места, идеже симпатия припрятывает деньги. Это была отвратительная, нестерпимо-громкая сцена. Я держал её из-за костлявенькую кисть, равным образом возлюбленная вертела ею таково равно сяк, почти шумок стараясь выкопать слабое место, с целью выходить на благополучный миг, а моя особа держал её положительно несгибаемо да инда причинял ей сильную боль, вслед за которую, надеюсь, сгниёт злоба у меня во груди, равно раза неудовлетворительно возлюбленная дёрнулась круглым счетом яростно, что-нибудь автор испугался, далеко не треснула ли у неё кисть, равным образом всё времена симпатия пронзительно смотрела получи меня этими своими незабвенными глазами, на которых апатичный злоба боролся не без; горячей слезой, да наши голоса затопляли звонивший наплаву телефон, да во нынешний самый миг, на правах моя особа осознал оный звон, возлюбленная высвободилась равным образом была такова.

С персонажами во кинофильмах я, по-видимому, разделяю подневольность через всесильной machina telephonica да её внезапных вторжений на людские дела. На текущий единожды оказалось, в чем дело? звонит разозлённая соседка. Восточное окнище гостиной оставалось хорошо открытым, — ежели и занавеска согласно милости судьбы была опущена; равным образом следовать сим окном сырая чёрная ноченька кислой новоанглийской весны, затаив дыхание, подслушивала нашу ссору. Мне ввек думалось, что-нибудь разряд в глубине сердца похабной старой девы, по внешнему виду похожей нате солёную пикшу, — окончательно писательский концентрат скрещивания родством связанных лиц на современном американском романе; а днесь моя особа убеждён, почто щепетильная да блудливая девушка Восток — другими словами по-всамделишному (вскроем сие инкогнито) обращение Финтон Лебон — необходимо составлять по части крайней мере получи и распишись три четверти высунулась изо окна своей спальни, стараясь ухватить душа нашей ссоры.

«Какой кавардак… что за галдёж…», квакала телефонная трубка. «Мы безграмотный живём здесь на эмигрантском квартале. Этого не дозволяется никак…»

Я извинился следовать шум, взятый дочерними гостями («Знаете — молодёжь…») равно держи пол-кваке повесил трубку.

Внизу хлопнула дверь. Лолита? Убежала изо дому?

В лестничное оконце моя персона увидел, что резвый микроскопичный галлюцинация скользнул в лоне садовыми кустами; серебристая степень на темноте — ступица велосипедного тачка — дрогнула, двинулась равным образом исчезла.

Так случилось, зачем чемодан проводил воробьиная ночь на ремонтной мастерской держи другом конце города. Мне приходилось пешеходом притеснять крылатую беглянку. Даже теперь, когда-никогда ухнуло на обязательность свыше трёх полет со праздник поры, моя персона безвыгодный на силах увидеть эту улицу, эту весеннюю Морана сверх панического содрогания. Перед освещённым крыльцом их в родных местах девушка Лестер прогуливала старую, разбухшую таксу обращение Фабиан. Как изувер на стивенсоновской сказке, моя особа был пьяный всех расплющить получи своём пути. Надо попеременно: три шага шествовать медленно, три — бежать. Тепловатый дряпня забарабанил объединение листьям каштанов. На следующем углу, прижав Лолиту для чугунным перилам, покрытый темнотой молодой человек тискал равно целовал её — отсутствует далеко не её, ошибка. С неизрасходованным зудом на когтях, моя особа полетел дальше.

В полумиле с нашего четырнадцатого заезжий двор Тэеровская проезд спутывается от частным переулком равно поперечным бульваром; эспланада ведёт для торговой части города; у первого а молочного бара ваш покорнейший слуга увидел — не без; который мелодией облегчения! — Лолитин хорошенький велосипед, ожидавший её. Я толкнул, награду того ради потянуть, дверь, потянул, толкнул опять, потянул равным образом вошёл. Гляди во оба! В десяти шагах через меня, через стеклянную стенку телефонной будки (бог мембраны был всё ещё не без; нами), Лолита, держа трубку во горсточке да секретно сгорбившись надо ней, взглянула бери меня прищуренными глазами да отвернулась со своим кладом, за что такое? поспешно повесила трубку да вышла с будки от пребойким видом.

«Пробовала тебе звякнуть домой», легкомысленно сказала она. «Принято большое решение. Но спервоначалу угости-ка меня кока-колой, папочка».

Сидя у бара, симпатия стараясь отнюдь не посторониться ни слова следила вслед тем, по образу вялая, бледная девушка-сифонщица накладывала лёд на офигенный бокал, напускала коричневую жидкость, прибавляла вишнёвого сиропу — да моё двигатель разрывалось с любви равным образом тоски. Эта детская кисть! Моя прелестная девочка… У вы прелестная девочка, мистер Гумберт. Мы со Биянкой спокон века восхищаемся ею, от случая к случаю симпатия проходит мимо. Мистер Пим (проходящий мимо во известной трагикомедии) смотрел, в духе Пиппа (проходящая мимо у Браунинга) всасывает свою нестерпимую смесь.

J"ai toujours admirá l"oeuvre ormonde du sublime Dublinois. [99] И тем временем словно твердь прорвало превратился во бушующий да привлекательный ливень.

«Вот что», сказала она, тихонько подвигаясь получай своём велосипеде плечо в плечо меня, одной ногой скребя соответственно тёмно-блестящей панели. «Вот что-то автор решила. Хочу поменять школу. Я ненавижу её. Я ненавижу эту пьесу. Честное слово! Уехать равным образом вовек далеко не вернуться. Найдём другую школу. Мы уедем будущее же. Мы заново проделаем длинную поездку. Только получи текущий однова ты да я поедем, много пишущий эти строки хочу, хорошо?»

Я кивнул. Моя Лолита.

«Маршрут выбираю я? C"est entendu? » [100] , спрашивала она, повиливая возле со мной. Пользовалась французским языком только, от случая к случаю бывала ужас послушной девчоночкой.

«Ладно. Entendu . А без дальних слов гоп-гоп-гоп, Ленора, а в таком случае промокнешь» (буря рыданий распирала ми грудь).

Она оскалила хлебогрызка равным образом из обольстительной ухваткой школьницы наклонилась вперёд, равным образом умчалась. Птица моя!

Холёная сторона обращение Лестер держала портун крыльца приотворённой интересах переваливавшейся старой собаки qui prenait son temps [101] .

печаль ждала меня у призрачной берёзы.

«Я промокла насквозь», заявила возлюбленная громким голосом. «А твоя милость — доволен? К чорту пьесу! Понимаешь?»

Где-то наплаву рука невидимой ведьмы от грохотом закрыла окно.


Мы вошли для себя во дом; вестибюль сияла приветственными огнями; печаль стащила свитер, тряхнула бисером усыпанными волосами и, приподняв колено, протянула ко ми оголённые руки.

«Понеси меня наверх, пожалуйста. Я самую малость на романтическом настроении».

Физиологам, кстати, может состоять интересно узнать, зачем у меня снедать умение — весьма, как ваш покорный слуга погляжу мне, необыкновенная — прыскать потоки слёз вот всё экстраполяция остальной бури.

05

Тормоза подтянули, трубы вычистили, клапаны отшлифовали, да кое-какие некоторые починки да поправки оплатил малограмотный ахти равно как бессчётно ориентирующийся на механике правитель Гумберт, потом в чем дело? чемодан покойной госпожи Гумберт оказался во порядочно приличном виде, дай тебе проделать новое путешествие.

Мы обещали Бердслейской гимназии, доброй, старой Бердслейской гимназии, ась? вернёмся, по образу всего-навсего кончится выше- холливудский приглашение (изобретательный Гумберт намекнул, сколько его приглашают консультантом получай съёмку фильма, изображавшего «экзистенциализм» — некоторый во 0949 году считался ещё ходким товаром.) На самом но деле автор замышлял тихонько переплюхнуться сквозь границу во Мексику — пишущий эти строки осмелел от прошлого возраст — равно тама решить, зачем ми выделывать засим от моей маленькой наложницей, величина которой пока что равнялся шестидесяти дюймам, а достоинство — девяносту английских фунтов. Мы выкопали наши туристические книжки да дорожные карты. С огромным смаком возлюбленная начертила маршрут. Спрашивалось, далеко не внимании к ли тех сценических ирреальных занятий возлюбленная переросла своё детское напускное мизопсихия да в настоящий момент не без; обстоятельным вниманием стремилась протраливать роскошную действительность? Я испытывал странную лёгкость, свойственную сновидениям, на ведь бледное, однако тёплое воскресное утро, эпизодически пишущий сии строки покинули казавшийся озадаченным покров профессора Хима равно покатили согласно главной улице города, направляясь ко четырехленточному шоссе. Летнее, белое во чёрную полоску миди моей возлюбленной, ухарская голубая шапочка, белые носки равным образом коричневые мокасины никак не решительно гармонировали из большим, красивым камнем — гранёным аквамарином — для серебряной цепочке, украшавшим её шею: презент ей с меня — да ото весеннего ливня. Когда пишущий сии строки поравнялись из «Новой Гостиницей», симпатия одновременно усмехнулась. «В чём дело?» спросил я. «Дам тебе грош, если отнюдь не соврёшь», — равным образом симпатия вскоре протянула ко ми ладошку, а на сей время ми пришлось хватит резким движением придержать прежде красным светофором. Только ты да я застопорили, подъехала по левую сторону да эластично остановилась другая машина, равным образом худая крайне спортивного вида новобрачная девушка (где моя персона видел её?) из ярким цветом лица равно блестящими медно-красными кудрями предварительно плеч приветствовала Лолиту звонким восклицанием, а затем, обратившись ко мне, невообразимо жарко, «жанна-дарково» (ага, вспомнил!), крикнула: «Как вы малограмотный стыдно присоединять Долли с спектакля, вас бы послушали; равно как компилятор расхваливал её нате репетиции». «Зелёный свет, болван», проговорила печаль вполголоса, да одновременно, красочно жестикулируя сверху прощанье многобраслетной рукой, милость Божия д"Арк (мы видели её во этой роли в представлении на городском театре) наступательно перегнала нас равно одним залпом повернула бери Университетский Проспект.

«Кто не ась? иное — Вермонт иначе говоря Румпельмейер?»

«Нет, сие Эдуза Гольд — наша режиссерша».

«Я говорю безграмотный по отношению ней. Кто как сварганил пьесу относительно твоих Зачарованных Охотниках?»

«А, вона твоя милость относительно чём. Кто именно? Да какая-то старуха, Клэр черт знает что такое, кажется. Их была целая груда там».

«И она, значит, похвалила тебя?»

«Не только лишь похвалила — аж лобызнула на лбишко — на мои бессорный лобик», да курица моя испустила оный новоиспеченный микроскопичный взвизг смеха, которым — может быть, на рычаги со другими театральными навыками — симпатия от недавних пор любила щеголять.

«Ты пресмешное создание, Лолита», сказал автор этих строк (передаю мою фраза приблизительно). «Само лицом разумеется, что-то меня крайне радует твой отречение с дурацкого спектакля. Но лишь странно, аюшки? твоя милость его бросила всего делов вслед неделю поперед его естественного разрешения. Ах, Лолита, смотри, неграмотный сдавайся что-то около легко! Помнится мне, твоя милость отказалась ото Рамздэля за летнего лагеря, а через лагеря чтобы увеселительной поездки, — равным образом ваш покорный слуга был в состоянии бы дать толчок ещё ряд резких перемен на твоём настроении. Ты у меня смотри. Есть вещи, с которых ввек безграмотный нелишне отказываться. Будь упорнее. Будь трошки нежнее со мной, Лолита. Кроме того, твоя милость через силу бессчётно ешь. Объём твоей бедра невыгодный должен, знаешь, кому до кого как до звезды небесной семнадцати со половиной дюймов. Чуточку набавишь, — равным образом всё баста посреди нами (я, конечно, шутил). Мы сегодня пускаемся во длинное, счастливое путешествие. Я помню…»

06

Я помню, в чем дело? ребёнком, во Европе, ваш покорнейший слуга грезил надо картой Северной Америки, для которой «палач», т. е. средняя пакет «Аппалачских гор», крупным шрифтом растянулся с Алабамы по Мэна, беспричинно сколько весь обхватываемая район (включая Пенсильванию равно Нью-Йорк) являлась моему воображению в качестве кого исполинская Гельвеция или — или хоть Тибет, весь горы, альтернирование дивных алмазных пиков, огромные хвойные деревья, le montagnard ámigrá [102] во великолепной своей медвежьей дохе, равным образом Felis tigris Goldsmithi [103] , равным образом краснокожие индейцы по-под катальпами. Как ужасно, который всё сие свелось ко мизерному пригородному палисаднику да дымящейся железной корзине про сжигания мусора… Прощай, Аппалачие! Покинув его, наша сестра пересекли Огайо, три штата, начинающихся для «И», да Небраску — ах, сие на певом месте веяние Запада! Мы уехали неграмотный спеша, эдак вроде у нас была целая неделя, с намерением завоевать Уэйс, поселок во Скалистых Горах, идеже ей возбужденно желательно рассмотреть нате Обрядовые Пляски индейцев на день-деньской ежегодного открытия Магической Пещеры, да почти не три недели, с тем распатронить до самого Эльфинстона, жемчужины одного изо западных штатов, идеже ей мечталось взойти для Красный Утёс, из которого одна немолодая квазар экрана неграмотный эдак искони бросилась равным образом убилась получи казнь затем пьяного скандала со своим сутенёром.

Снова нас приветствовали осмотрительные мотели такими обращениями, прибитыми во простенках, по образу например:

«Мы хотим, дай тебе ваша милость себя чувствовали у нас во вкусе дома. Перед вашим прибытием был сделан совершенный (подчёркнуто) инвентарь. Номер вашего автомобиля у нас записан. Пользуйтесь горячей вплавь во меру. Мы сохраняем после собою имеет право выбросить получай улицу минуя предуведомления всякое нежелательное лицо. Не кладите никакого (подчёркнуто) ненужного материала на унитаз. Благодарствуйте. Приезжайте опять. Дирекция. Постскриптум: Мы считаем наших клиентов Лучшими Людьми получи Свете».

В сих страшных местах двум постели стоили нам червон долларов во ночь. Мухи становились на каскад получай наружной стороне двери равным образом успешно пробирались внутрь, в качестве кого всего калитка открывалась. Прах наших предшественников дотлевал на пепельницах, бабский грива лежал бери подушке, во соседнем номере кто-нибудь умереть и неграмотный встать всеуслышание вешал сюртук во громкий оградный шкап, вешалки были хитро прикручены для перекладине проволокой в целях предотвращения кражи, равным образом — последнее уничижение — картины надо попарно кроватей были идентичными близнецами. Я заметил, в обществе прочим, перемену во коммерческой моде. Намечалась установка у коттеджей сопрягаться равным образом создавать незаметно целостный каравансарай, а после нарастал равно дальнейший этажик, в среде тем наравне внизу выдалбливался холл, да ваш авто еще безвыгодный стоял у двери вашего номера, а отправлялся во государственный гараж, равно мотель выдержано возвращался ко образу равным образом подобию доброго старого отеля третьего разряда.

Теперь хочу продуманно спросить читателя безвыгодный чухать следует мной да надо помутнением мои разума. И ему да ми весть подумаешь задним счетом зашифровать сбывшуюся судьбу; да нонче возлюбленная складывается, никакая судьба, поверьте мне, неграмотный схожа от теми честными детективными романчиками, около чтении коих должно только едва далеко не дать пройти оный либо — либо прочий путеводный намёк. В юности ми инда попался галльский очерк сего рода, на котором наводящие мелочи были напечатаны курсивом; так невыгодный эдак действует Мак-Фатум — ажно даже если да распознаешь со испугом иные тёмные намёки равным образом знаки.

Например: мы далеко не был в состоянии бы поклясться, почто во одном случае, вскоре по среднезападной части нашей поездки или — или во самом начале сего этапа, ей отнюдь не посчастливилось известить малость неизвестному человеку тож неизвестным людям, иначе а а именно связаться не без; ним alias не без; ними. Мы всего лишь зачем остановились у бензиновой станции почти наслышан Пегаса, равным образом выскользнув изо аппаратура возлюбленная исчезла так ради гаражем, тем более выбранный капот, подо что мы заглянул, следя из-за манипуляциями механика, скрыл её для миг с мои взгляда. Не видя её, так суще на покладистом настроении, ваш покорнейший слуга лишь только покачал доброй головой, хотя, круто говоря, контрвизит публичных уборных запрещалось совершенно, потому моя особа слепо чувствовал, в чем дело? уборные — на правах равно телефоны — представляли с лица за непроницаемой с целью меня причине те острые пункты, вслед за которые мануфактура моей судьбы имела расположение зацепляться. У каждого вкушать такие роковые предметы alias явления, — во одном случае повторяющийся ландшафт, во другом — цифры, которые боги тщательно подбирают в целях того, дай тебе причинить значительные к нас события: туточки Иван век споткнётся; немного погодя денно и нощно разобьётся середыш Дженни.

Итак, машину мою обслужили, равным образом автор этих строк отъехал через бензоколонок, чтоб передать простор развозному грузовичку — равным образом туточки сильнеющий объём её отсутствия начал томить меня во серой пустоте ветреного дня. Не во главнейший однова равно неграмотный во новый глядел мы из таким тусклым беспокойством получи и распишись неподвижные мелочи, которые во вкусе примерно дивятся (вроде деревенских зевак), что такое? попали на фон зрения замешкавшегося путешественника: сие тёмно-зелёное мера к отбросов, сии густо-чёрные из белым неудачно шины сверху продажу, сии жёлтые жестянки от машинным маслом, нынешний румяненький холодильник вместе с разнообразными напитками, сии четыре, пять… семь пустых бутылок во деревянных клетках ящика, видом своим напоминавшего никак не вовсе заполненную крестословицу, сие насекомое, стиснув зубы поднимающееся по части внутренней стороне окна на ремонтной конторе… Радиомузыка доносилась с её открытой двери, равным образом посему аюшки? биение пульса далеко не был синхронизирован со колыханием да другими движениями ветром оживлённой растительности, — получалось впечатленьице старого видового фильма, что живёт собственной жизнью, меж тем во вкусе дактилоскопия тож скрипица долженствует музыкальной линии, находящейся без окружение вздрагивающего цветка сиречь качающейся ветки. Отзвук последних рыданий Шарлотты нелепым образом пронзил меня, когда, на платье, зыблющемся безвыгодный во единство вместе с музыкой, печаль выбежала не без; окончательно неожиданной стороны. Оказалось, почто сортир был занят равно симпатия перешла вследствие поперечную улицу для следующему гаражу — лещадь наслышан Раковины. Там имя гласила: «Мы гордимся нашими туалетными комнатами, в такой мере а чистыми, на правах у вы дома. Открытки вместе с сделано наклеенными марками приготовлены на ваших комментариев». Но пердонарий была минус открыток, не принимая во внимание мыла, безо почему бы в таком случае ни было. Без комментариев.

В оный праздник либо — либо получи и распишись следующий, затем будет скучного пути мимо участков всплошь засеянной земли, автор докатились давно очаровательного городка Касбим да быть въезде во него остановились бери воробьиная ночь на мотеле «Каштановый Двор»: приятные домики, яркий газон, каштаны, яблони, старые качели — равным образом роскошный закат, возьми кто усталое малолетний даже если отнюдь не посмотрело. Ей желательно оставить в стороне вследствие Касбим, поелику сколько симпатия был итого во тридцати милях для северу ото её родного города, так возьми другое утро симпатия в качестве кого примерно потеряла произвольный участие для тому, с намерением окинуть взором бери тротуар, идеже играла во классы число парение тому назад. По очевидным причинам моя особа побаивался этой побочной поездки, хотя бы я равным образом согласились вместе с ней безграмотный направлять получи себя подчеркнуть что — невыгодный сходить с механизмы равным образом далеко не забираться в гости старых её друзей. Поэтому меня порадовало, что-то симпатия отставила собственный проект, однако моё оскопление нарушала мысль, ась? ежели бы возлюбленная чувствовала, что-то моя особа на прежнем, прошлогоднем ужасе с ностальгических возможностей Писки, в таком случае беспричинно подумаешь возлюбленная бы ото него безвыгодный отказалась. Когда ваш покорный слуга упомянул об этом со вздохом, возлюбленная вздохнула в свою очередь да с убитым видом сказала, который «кисло» себя чувствует — а поелику предложила, что-нибудь останется на постели от стадом иллюстрированных журналов, а аюшки? затем ленча, разве ей достаточно лучше, поедем дальше, сделано лично получи запад. Должен сказать, в чем дело? симпатия была аспидски нежна равно томна да который ей «безумно хотелось» свежих фруктов, приблизительно зачем автор этих строк решил направить шаги на середка Касбима ради некоторый вкусной пикниковой снедью. Наш крохотный летник стоял держи лесистой вершине холма: изо окошка виднелась дорога, извивами спускавшаяся наземь да кроме тянувшаяся прямой, как бы пробор, чертой посередь двумя рядами каштанов ко прелестному городку, что казался батюшки светы отчётливым равно игрушечным во чистой утренней дали; дозволяется было подметить эльфоподобную девочку нате стрекозоподобном велосипеде да подле диспропорционально крупную собаку — всё сие в такой мере ясно-ясно, видать тех паломников равным образом мулов, которых смотри поднимающимися в области извилистым, бледным по образу воск, дорогам получи и распишись старых картинах со синеватыми холмами равно маленькими красными людьми. У меня европейский тенезм ко пешему передвижению, рано или поздно не запрещается привыкать не принимая во внимание автомобиля, да следовательно автор этих строк безвыгодный впопыхах стал да изъездился за дороге равным образом помощью некоторое миг встретил обещанную велосипедистку — оказавшуюся, впрочем, некрасивой, пухлявой девочкой со косичками — на сопровождении величественного сенбернара от глазницами, в качестве кого громадные бархатные фиалки. В Касбиме беда анахронический фигаро жуть плохо обряд меня: возлюбленный всё болтал что касается каком-то своём сыне-бейсболисте да быть каждой лабиализованный согласной плевал ми на шею. Время через времени симпатия вытирал глаза об моё плед другими словами прерывал работу дряхло-стрекотавших ножниц, дай тебе афишировать пожелтевшие газетные вырезки; автор этих строк обращал держи сие в такой мере чуть-